«Большинство тех, кто занимается исламской каллиграфией, не понимает саму суть»
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
«Феномен арабской каллиграфии, к сожалению, уже больше воспринимается как искусство»
– В прошлом году специально к 1100-летию принятия ислама Волжской Булгарией стартовал процесс написания рукописного Корана…
– Это было 12 января. Во время первого знакомства муфтий пригласил меня обсудить идею создания рукописной книги, было несколько вариантов книг. Но у него уже несколько лет была идея рукописного Корана. В итоге через какое-то время он предложил мне попробовать подготовить несколько страниц из Корана. Сейчас над этим работает целая команда: я пишу сам текст, есть люди, которые проверяют то, что я написал, а возглавляет нашу комиссию дубайский шейх Маъмун ар-Рави. Он большой специалист по кораническим наукам, по науке расм, которая занимается тем, что определяет, как слова и буквы должны выглядеть в тексте.
– Именно в Коране?
– Да. Наука хат занимается тем, как слова и буквы должны быть написаны по форме, а расм – это то, что должно быть написано. И возглавляющий нашу комиссию дубайский шейх Маъмун ар-Рави является главным при международной аккредитации Коранов. К примеру, саудовские Кораны, которые писал Усман Таха, вышли после его проверки. Те страницы, которые я подготовил, он проверял и смотрел. По его словам, не любой хаттат (каллиграф) может заниматься написанием Корана, а только тот, кто имеет специальное разрешение (иджаза) по написанию Коранов.
Сегодня феномен арабской каллиграфии, к сожалению, уже больше воспринимается как искусство. Как науку ее мало кто рассматривает.
– А почему?
– Потому что это сложная вещь, нужно специализированное образование, а люди, которые просто занимаются искусством, они как бы не хотят вдаваться в подробности, не уходят в тонкости самой науки, могут что-то придумывать. И этой отсебятины так много стало, что она уже как бы замещает саму науку.
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
«Хатт – это, с одной стороны, искусство, с другой – наука»
– Авангард победил классическое исполнение?
– В массовом смысле – да. Это уже массовое явление, массовая культура. Помимо этого, часто бывает так, что люди, которые сами принимают ислам и изначально не принадлежат к народу с устоявшейся исламской культурой, начинают от себя привносить какие-то черты, которые не соответствуют традиционному.
– То есть установившейся традиции?
– Да. Пик развития исламской классической каллиграфии пришелся на время Османской империи, и по сути все современные хаттаты (каллиграфы) являются учениками той школы. Я сам семь лет учился хатту, иджазу (разрешение) получил спустя пять лет. То есть для овладения только одним стилем «сульс» – это считается самый сложный стиль – требуется пять-шесть лет.
С одной стороны, это искусство, с другой – наука. Существуют каноны, которые связаны с внутриисламским пониманием, с пониманием каллиграфического совершенства. Эта наука основана на балансе, на математических принципах, на логике. Есть свое «золотое сечение». Даже само название стиля «сульс» переводится как «одна треть», то есть как определенное соотношение одной части к другой.
– А с виду кажется, что просто так взял кисточкой…
– К примеру, при написании толщина букв может быть неоднородна, она меняется постоянно, но это происходит не спонтанно. Это все имеет аргументацию. Одно вытекает из другого и подкрепляется другим доводом. Например, если хаттат поставит какой-то значок, добавит какую-нибудь часть или сделает линию каким-то определенным образом, то у него на это все должен быть аргумент. А те, кто занимается современным искусством, у них больше всего спонтанность ценится, экспрессия.
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
«Задача – вытащить ее из забытых наук, поскольку она связана непосредственно с изучением Корана»
– Давайте вернемся к началу. Вы начали с того, что отправили в Эмираты, посмотрел шейх, сказал, что годится, и процесс стартовал?
– И я начал писать. Я к чему это говорил? К тому, что у нас нет специалистов.
– Каллиграфов именно на Коран, получается?
– Потому что в массовом представлении «хат» уже стал просто культурным феноменом, который даже не чисто религиозный, а скорее связан с исламской культурой. Большинство тех, кто занимается этим или называет себя каллиграфами арабской вязи или исламской каллиграфии, они не понимают саму суть. Поэтому появилась необходимость выделить тех, кто занимается непосредственно Кораном. Поэтому в нашей комиссии состоит знающий шейх, который проверяет с этой точки зрения.
– Часто возвращает ваши тексты?
– Не возвращает, но каждую страницу проверяет, исправления дает.
– Много правок?
– Сейчас уже мало, потому что я как бы уже понял принцип. В начале для меня было много непонятных вещей, потом со временем начинаешь понимать, что и как, и он уже практически не исправляет, только отмечает какие-то мелочи.
– А почему важно написать рукописный Коран? Есть же «Казан басма», турецкий, османский, саудийский стили написания Корана.
– Повторюсь, если вчерашний авангард уже сегодня стал масс-культурой, то традиционное классическое исламское искусство уже считается этаким современным «андерграундом». У татар раньше сама наука называлась «ильмуль-хат». Задача – вытащить ее из забытых наук, поскольку она связана непосредственно с изучением Корана. Она входит в разряд о науках арабского языка. Придерживаюсь мнения, что те люди, которые записывают Коран всякими современными спонтанными стилями, которые не основаны на классике, они невольно могут искажать его, в том числе потому, что среди ученых-хаттатов есть единогласие о том, как должны выглядеть буквы.
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
«Треть Корана уже написана»
– Если говорить о вашем рукописном Коране, то сейчас на каком уже этапе?
– Буквально полмесяца назад треть Корана написана была. Это нормально, обычно на переписывание всего Корана уходит где-то три-четыре года. Я думаю, что у нас еще быстрее получится.
– Смотрите, еще раз к вопросу – зачем нужен рукописный Коран татарам? Это из разряда «пусть и у нас тоже будет»?
– Это толчок именно для возрождения науки хатт, для развития традиционной исламской культуры. «Печатный станок есть, но печатный станок культуру не производит». Культуру производит человек, а исламскую культуру производит, соответственно, человек, который находится в исламе, и не просто верующий, а именно тот должен быть, кто понимает самую суть ислама и суть наук, чтобы логика ведения этих вещей, которые мы можем культурными называть, была обоснована.
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
«Есть две большие школы в каллиграфии (хатт) – таклид и тагриф»
– Тогда немного о себе расскажите. Вы из Казани?
– Нет, я из Удмуртии. После девятого класса я поступил сюда на айтишника в техникум. На последнем курсе техникума стал ходить к Рамилю хазрату (Насыбуллов, руководитель Центра арабской каллиграфии в РИИ. – Ред.) на уроки по каллиграфии. После окончания техникума поступил в исламский институт, чтобы дальше каллиграфией заниматься. Параллельно получил диплом теолога.
– А к исламу как пришли?
– С детства, от родителей. У нас мусульманская семья.
– И сейчас вы, значит, каллиграф.
– По сути, я целыми днями занимаюсь этим. У меня есть ученики, кто хочет учиться каллиграфии.
– А много учеников?
– Много было людей, просто кто-то остается, из тех, кто реально учится, может, человек пять наберется. Я учу только тех, у кого нет возможности приехать учиться в Казань онлайн. Это разные города. Из Татарстана есть один парень, из Москвы, чеченцы из Москвы, желающие из Дагестана.
Фото: © «Миллиард.Татар»
– На ваш взгляд, какая-то каллиграфическая школа в Казани уже сформировалась?
– Да, с приходом учителя (Рамиль Насыбуллов – основатель Центра арабской каллиграфии при Российском исламском институте. – Ред.), у него особый взгляд на хатт. Может быть, я и научился каллиграфии потому, что у меня подход к размышлению совпал с его. Это тоже такая важная вещь – в исламском обучении важно найти подходящего тебе учителя. Люди разные по характеру, и для всех метод обучения может отличаться – один лучше это понимает, а другой то. Как он сам говорит, есть две большие школы в каллиграфии (хатт) – таклид и тагриф. Одна, которая занимается просто слепым копированием (таклидом) «машка» (это подобие прописи, где в очень хорошей манере написаны все соединения, там отдельно буквы, потом по две буквы идут, потом просто текст), – они просто занимаются тем, что сотни раз копируют, не задумываясь, почему так сделано.
«Все наши дипломы мастера-хаттата по цепочке передатчиков восходят к Али бин Абу Талибу»
– Просто оттачивают уже на автомате?
– Да, просто не задумываясь, машинально. Научившись только таким «таклидным» образом, например, если человек полгода-год не будет заниматься каллиграфией, то он может вообще практически всё забыть, так как у него может не быть знаний фундаментальных основ хатта.
В нашей школе больше упор делается на теорию, то есть мы не все подряд слепо изучаем. Допустим, у нас есть какой-то элемент, мы сначала его прошли, потом переходим на другой похожий, чтобы у нас создавалась логическая картина – когда элементы хатта связываются в принципы и разные принципы выстраиваются в аргументативную систему (науку). Учитель у нас сам понимает так каллиграфию. Это вообще, может быть, более правильное понимание: те хаттаты, которые совершенствовали саму классическую каллиграфию во всех тонкостях, считают, что современный вид, который есть, сложился в середине – конце XIX века, во времена последних османских каллиграфов, как раз перед приходом Ататюрка. И как раз то понимание основано на аргументах, на принципах: например, если я не попишу год, могу все это восстановить, потому что основываюсь не на каком-то машинальном копировании, а на логике, я из одного восстановлю другое – эту мысль мне часто говорил устаз, я стал понимать со временем, что хат – это не просто про техническое письмо. Вот с этим связана наша общая школа, которая основывается больше на теории.
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
– А вот «художественные каллиграфы» считаются каллиграфами или не считаются?
– С точки зрения классического «хатта» (классической каллиграфии) они вообще ценности как таковой не представляют. Есть люди, которые самолеты конструируют, на которых летают, а есть те, кто бумажные самолетики делает и запускает. Грубое сравнение, но с точки зрения хатта это так и является.
Они могут говорить, мы придумываем новый стиль. При этом забывают, что все наши иджазы (дипломы мастера-хаттата) по цепочке передатчиков восходят к Али бин Абу Талибу, четвертому халифу. Он считается родоначальником этой науки. Наука складывалась четырнадцать веков, и тут они решают, что сейчас издадут что-то новое. Это как заново математику придумать, которая с Пифагора началась. Но есть люди, которые действительно хорошо могут что-то сделать, возможно из своего исключительного природного таланта, и мне это тоже иногда нравится, как, например, Эдуард Димасов. Правда, сейчас он ничего не публикует, но он из тех людей, кто вообще раньше сильно популяризировал арабскую каллиграфию просто как феномен, а не науку.
Шамаиль – это локальный жанр, который за пределы-то Татарстана особо не выходит. Я бы отметил Эдуарда Димасова. Я еще когда в школе учился, пытался у него что-то копировать. Он с 2010-2011 года этим занимается. Он, с одной стороны, как бы абстрактной каллиграфией занимается, а с другой – у него взгляд на эту вещь такой оригинальный. Он не пытается какую-то идею абстракционизма, как у Кандинского, взять и положить на арабское письмо. Он изнутри прочувствовал своё творчество и создал, и оно совпадает с исламским взглядом. Вот это, я думаю, интересно.
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
«Каллиграфия была привезена учениками тех турецких хаттатов, которые учились в Османской империи»
– А вы изучали историю науки хатт у татар?
– По большей части каллиграфия была привезена учениками тех турецких хаттатов, которые учились в Османской империи. Потому что хатт – это высокое искусство, оно развивается в исламских обществах, где должна быть своя государственность и высокая культура. У нас она особо развита не была, может, в том числе поэтому и пропала в советские времена.
– А надгробия – это другая традиция? Условно, если надгробия булгарские с XIII века до Казанского ханства, крымские XVII-XVIII и XIX век…
– Они есть, но в те времена хатт бы еще условно примитивным, в период Средневековья. Хатт как наука тоже эволюционирует, и с точки зрения современности… Для того времени оно могло быть самым совершенным, но сегодня, если изучать старые средневековые начертания, то они не будут сильно отличаться от тех же шамаилей, может быть примерно тот же уровень. Надо смотреть что-то ближе, более современное.
«Миллиард. Татар»