Участник «Молитвы памяти»: нужно выдавливать из себя большевика

В Москве, Санкт-Петербурге и Крыму прозвучала «Молитва памяти» — молитвенное чтение имен жертв советских репрессий.

Кроме того, специальные площадки для поминовения организовали более 50 других городов России, США, Франции, Германии, Латвии и Молдавии. Акция проводится с 2010 года и охватывает все большее географическое пространство. В некоторых городах – например, Ялте, Воскресенске и Костроме – «Молитва памяти» проходила впервые. Одной из площадок в Москве стал сквер на Трубной площади.Скромная, минималистская обстановка. Трибуна с микрофоном, всего одна небольшая икона и палатка с горячим чаем для заглянувших на огонек свечи прохожих. Каждый из желающих поучаствовать в акции получал листок с тремя фамилиями и краткой биографической справкой.— Рожновский Федор Климентьевич, 49 лет, крестьянин-единоличник, расстрелян 2 декабря 1937 года... Розенгольц Аркадий Павлович, 48 лет, народный комиссар Внешней торговли СССР, кандидат в члены ЦК ВКП(б). Расстрелян 15 марта 1938 года… Рютин Мартемьян Никитич, 46 лет, экономист предприятия «Союзэлектро». Расстрелян 10 января 1937 года… – читали выступавшие.И так далее, с утра до позднего вечера – скорбный список, конца которому не слышно.Цель акции – молитвенное поминовение всех жертв сталинского террора независимо от пола, возраста, национальности и профессии. Именно поэтому в краткие перечни попадали как дети от 16 лет, так и глубокие старцы, а имена рядовых колхозников в мартирологах соседствовали с именами высокопоставленных партийных деятелей. По замыслу организаторов, «Молитва памяти» помогает проявить сострадание ко всем казненным по ложным обвинениям, даже если некоторые из них при жизни сами отметились в фабрикации уголовных дел и вынесении неправосудных приговоров. Поставленная задача – сделать так, чтобы хотя бы раз имя человека публично прозвучало.— Я пришла сюда воздать должное людям, жившим прежде меня, чья судьба сложилась трагически, — делится москвичка Евгения Смирнова. – Для меня это возможность поблагодарить человека, у которого, возможно, даже не осталось потомков. Ведь в те времена вместе с осужденными зачастую подвергались репрессиям и их семьи, а биографии всех жертв последовательно вымарывались. Выглядело все так, как будто этих людей никогда не существовало. Но они были, и сегодня мы поминаем здесь каждого, сознавая, что месть – не средство решения проблемы.Основной пафос чтений заключается в идее миротворчества, солидарности, объединения разных людей не в противостоянии чему-либо, а в общем деле доброты и понимания. Своеобразный синтез светского и духовного начал социума. И если это поспособствует снижению градуса агрессии и насилия в обществе, то свою миссию молящиеся будут считать выполненной.— Меня привела сюда моя личная история, – поделился один из устроителей «Молитвы памяти» в Москве, президент культурно-просветительского фонда «Преображение» Алексей Наумов. – Мой прадед, священник Илья Акимович Наумов, был расстрелян в Тюмени в 1938 году. А ведь в юности он представал совсем другим человеком – смелым вольнодумцем, состоявшим в революционном кружке, который даже приветствовал приход Октября ради планов по обновлению мира. Очень важно не допустить повторения подобного сценария сейчас. Думать о достоинстве, свободе, и тогда у всех нас есть шанс что-то исправить. Я убежден, что направление творческой энергии нашего народа не в разрушительное, а в созидательное русло способно превратить Россию в другую страну.Главная мысль – родственное отношение ко всем безвинно уничтоженным. И в этом смысле, на взгляд Алексея Наумова, особенно позитивный пример подает часовня в усадьбе Багреевка близ горы Ай-Петри в пригороде Ялты. Построенная на месте массовых расстрелов 1920-х годов, она украшена памятной табличкой с текстом: «Здесь, в урочище Кара-Голь, расстреливали и сбрасывали в водосборный бассейн наших отцов, матерей, братьев и сестер».— Необходимо выдавливать из себя человеконенавистническую идеологию, выдавливать большевика, – уверен Наумов. – В 1917 году в России произошла не политическая, а прежде всего антропологическая катастрофа, был разрушен институт семьи и человеческого родства. Мы призываем менять свое отношение к людям, называя зло злом, но призывая к объединению, любви и поддержке ближнего. А самое меньшее, что мы можем сделать – это просто раз в год прийти сюда и прочитать три давно забытых фамилии на маленьком листке бумаги.Казалось бы, дело недолгое. Но люди выстаивали на морозе по 20-30 минут – очередь желающих помянуть жертв режима не уменьшалась.Текст: Вячеслав КОРЯКИН