Нам бы день простоять и ночь продержаться: Мишустин намерен резко повысить налоги
Центробанк снизил ключевую ставку до 17% — шаг, который официально представили как «мягкое смягчение». Но на деле это не политика — это констатация провала.
Ставка в 17% — это не инструмент управления экономикой. Это сигнал: система работает на пределе, а все её рычаги уже исчерпаны.
Почему ЦБ не может держать ставку ниже? Потому что инфляция, по данным Росстата, в июле 2025 года составила 10,3% год к году — выше целевого коридора в 4% более чем в два раза. А реальные доходы населения падают уже третий год подряд. По оценкам Всемирного банка, средний россиянин за первые шесть месяцев 2025 года потерял в покупательной способности 8,7% — худший показатель с 2015 года.
И всё это происходит при рекордном уровне государственных расходов. В 2024 году оборона получила 9,6 трлн рублей — почти 18% всех расходов бюджета. В 2025-м — планируется 11,2 трлн, что составляет более 20% ВВП. И при этом нет ни одной реформы, ни одного механизма, который бы позволил этой трате быть эффективной.
Власти говорят: «Мы мобилизуемся». Но мобилизация — это не только деньги. Это производство, логистика, кадры, технологии. А у нас — всё разваливается.
В мае 2025 года Росстат опубликовал данные, которые никто не комментирует: доля убыточных предприятий в промышленности достигла 31,4% — максимальный уровень с 2009 года. В строительстве — 51%. В розничной торговле — 42%. Эти цифры не случайны. Они — результат многолетнего игнорирования структурных проблем: отсутствия конкуренции, зависимости от импорта, коррупции в госзакупках, разрушения малого бизнеса.
Особенно сильно ударил по потребительскому спросу рост цен на продукты. По данным Росстата, цены на мясо выросли на 19%, на молоко — на 17%, на сахар — на 23% за год. При этом зарплаты растут медленнее: средняя заработная плата в июле 2025 года увеличилась на 6,1% — меньше, чем инфляция. Реальный доход — падает.
А между тем, каждая десятая компания теперь планирует сокращать персонал. Таковы результаты опроса Агентства стратегических инициатив (АСИ), проведённого среди 1 200 предприятий в апреле–мае 2025 года. 12% бизнесов заявили о намерении уволить сотрудников — против 8% в конце 2024 года. При этом число компаний, готовых нанимать, сократилось вдвое — с 16% до 8%.
Почему?
— Рост издержек, — говорит Елена Маркова, владелица сети кафе в Твери. — Мы платим больше за электроэнергию, за аренду, за логистику. За последние полгода наши затраты выросли на 28%. А клиенты стали приходить реже — и брать меньше. Мы не можем поднять цены — люди просто уйдут. Остаётся одно: убирать людей.
Работники, чья работа не приносит прямой прибыли — маркетологи, HR, административный персонал — первыми оказываются на улице. Особенно в IT: по данным hh.ru, в первой половине 2025 года было уволено 11 000 нетехнических специалистов — на 40% больше, чем за весь 2024 год. Компании вместо развития персонала внедряют ИИ для автоматизации рутинных задач. Это не прогресс — это признание: мы больше не можем себе позволить людей.
В то же время — растут только те сферы, где государство напрямую финансирует деятельность: оборонно-промышленный комплекс, фармацевтика, кибербезопасность. Но здесь тоже — иллюзия.
По данным Счётной палаты, за 2024 год 38% госконтрактов на закупку лекарств были оформлены через компании, связанные с руководителями Минздрава. Качество препаратов — падает. В одном из регионов Сибири обнаружили партию антибиотиков с истёкшим сроком годности — но их всё равно распределили по больницам. В ОПК — дефицит инженеров. Нет программистов, чтобы написать алгоритмы для БПЛА. Нет логистов, чтобы доставить запчасти. Нет учителей, чтобы обучать новое поколение.
И вот — главный вопрос: почему власти не борются с причинами, а только с симптомами?
Ответ прост: потому что система выгодно устроена. Коррупция — не побочный эффект, а основа функционирования. 70% госзакупок проходят через «дочки» госкорпораций или компании с одним владельцем — как показало расследование «Фонтанки» в мае 2025 года. Закупка одной единицы военной техники может включать до 15 посредников. Каждый берёт свою наценку — и никто не отвечает.
Система не нуждается в эффективности. Ей нужен поток денег — и контроль над ним.
Региональные бюджеты — вот где начинается настоящий коллапс. По данным Минфина, 47 регионов в 2024 году получили субвенции на 23% больше, чем планировалось. В 2025 году этот разрыв только растёт. В Чукотке, Бурятии, Магаданской области и Кемеровской — задерживаются зарплаты медикам, учителям, работникам ЖКХ. Деньги есть — но они уходят не туда.
«У нас есть деньги на ремонт дороги, но не на зарплату врачу», — сказал глава администрации одного из районов Хабаровского края в интервью «Коммерсанту» в июне. — «Если я не выплачу зарплату — люди уйдут. Если не отремонтирую дорогу — скажут, что я не справляюсь. Выбирайте. Я выбираю — не увольнять. Но скоро и этого не хватит».
А между тем — растёт кредиторская задолженность. По данным ЦБ РФ, она достигла 28,1 трлн рублей на 1 июня 2025 года — рост на 37% за год. Это не просто долги перед поставщиками. Это пирамида взаимных обязательств: предприятия не платят поставщикам — поставщики не платят работникам — работники не покупают товары — продавцы не платят налоги — налоговая не получает деньги — бюджет не может платить пенсии.
Это — системный дефолт в режиме реального времени. И никто его не признаёт.
И тогда власти начинают говорить о «необходимости» повышать налоги.
На данный момент — это лишь обсуждение. Ни один законопроект не внесён в Госдуму. Ни одна комиссия не приняла окончательного решения. Но сам факт этих дискуссий — уже тревожный сигнал.
В Минфине, по информации «Ведомостей», ведутся внутренние расчёты: повышение НДС на 2 процентных пункта может принести до 1,8 трлн рублей в 2026 году — почти столько же, сколько нужно для покрытия дефицита бюджета. Это — «лёгкие деньги». Не надо реформировать систему. Не надо бороться с коррупцией. Не надо менять структуру экономики. Просто возьми больше с народа.
«Мы не хотим повышать налоги, но у нас нет другого выбора», — заявил в июле замминистра финансов Алексей Сазанов на закрытом заседании. «Проблема не в том, что мы тратим слишком много. Проблема в том, что мы не собираем достаточно».
Но кто мешает собирать? Почему не бороться с уклонением от налогов крупными компаниями? Почему не отменить «льготы» для «стратегических» игроков? Почему не ликвидировать «дочки» «Росатома», «Ростеха» и «Роснефти», которые по закону не обязаны раскрывать свои финансовые потоки?
Потому что это — не техническая проблема. Это — политическая. Система работает так, чтобы сохранять власть, а не развивать страну.
Именно поэтому, когда речь заходит о будущем, власти не говорят о развитии образования, науки, инноваций. Они говорят о «фискальной стабильности». О «пополнении бюджета». О «необходимости жертв».
А когда речь заходит о людях — они говорят о «социальной ответственности». Об «умеренности». О «разумных пределах».
Так министр финансов Антон Силуанов в мае 2025 года заявил: «Увеличение госдолга будет в разумных пределах». Но когда бюджет на оборону растёт на 17% в год, а доходы зависят от цены на нефть, которая колеблется в диапазоне $55–$70 за баррель — какие ещё могут быть «разумные пределы»?
Когда в 2024 году бюджет был профицитным лишь благодаря высокой цене на нефть, а в 2025-м — уже дефицитный при той же цене — это не «разумные пределы». Это финансовый обман.
И всё это происходит на фоне роста убыточности предприятий, падения инвестиций, утечки кадров и разрушения региональной инфраструктуры.
А вместо того, чтобы создать условия для частного капитала, власти хотят просто забрать больше.
Если бы они повысили НДС — это было бы катастрофой. Но даже обсуждение такого шага — уже катастрофа. Потому что он говорит: мы не верим в экономику. Мы не верим в бизнес. Мы не верим в людей. Мы верим только в налоги.
Ведь если бы мы верили в развитие — мы бы инвестировали в образование, в научные исследования, в цифровизацию производства, в логистику, в медицину. Мы бы снижали административное бремя, открывали рынки, боролись с коррупцией, делали прозрачными тендеры.
Но мы этого не делаем.
Потому что система не предназначена для развития. Она предназначена для выживания.