Вьется пыль из-под копыт: как живет столичный кучер Василий Обойшев

Профессии, которые мы считаем исчезнувшими, по-прежнему существуют. Правда, одни из них сменили название, другие трансформировались из-за развития технологий. Сегодня героем «Вечерней Москвы» стал столичный кучер Василий Обойшев.

До середины ХХ века основным транспортом во всем мире был гужевой. Естественно, человек, который умел управляться с лошадью, был крайне востребованным. Профессиональные кучера могли заниматься извозом, только получив в конюшенном приказе жетон. Как и в современном мире, некоторые могли позволить себе приобрести экипаж. На дороге их считали лихачами. Были и возничие «по найму», поступившие на службу к богатею. В любом случае эти люди были заметными в городе.

Из слесаря в кучера

Василий Обойшев в редкую по нынешним временам профессию кучера пришел около 20 лет назад. Несмотря на то что детство прошло в деревне и родители держали лошадей, тогда эти животные его не слишком интересовали.

— Я уехал из деревни учиться. Сначала на слесаря-ремонтника. Потом поступил в авиационный колледж.

А потом уже — на экономический факультет, чтобы было полное высшее образование. Но когда пришло время работать, мне не понравилась работа в офисе.

В вузе Василий увлекся упряжным делом. В какой-то момент его заметили и пригласили сниматься в кино. Сегодня в его «послужном списке» работа в российских сериалах «Екатерина», «Викинги», «Кровавая барыня» и съемки в пока еще не оконченном сериале «Плевако».

— Я до сих пор продолжаю учиться. Упряжное дело — тоже наука. Жизни не хватит, чтобы человек стал мастером на 100 процентов.

У нас был такой наездник — Владимир Фомин — некоронованный король русских троек. И он бы, наверное, повторил мои слова — невозможно все знать. Хотя у него лошади ездили как волшебные. Каждая свою работу знала.

Русская тройка, как пояснил кучер, — это упряжь, которую дано понять не каждому. Запрягается долго, едет быстро, управление сложное.

— Хотя одиночка тоже не так проста. Все думают, что одна лошадь — это как в деревне: запряг и поехал.

Но у лошади должно быть много сил, она должна настроиться на работу. В этом и суть работы кучера: знать свое дело и понимать напарника.

Лошадей у Василия Обойшева много. По его признанию, приобретать их было трудно только в начале карьеры.

— Когда ты студент, взять лошадь по нормативам — определенного цвета, масти, роста — не получится. Берешь ту, на которую хватает средств. Покупка животного в наше время не является проблемой. Куда сложнее его потом содержать.

Каждый день надо приехать к лошади, накормить ее, надеть амуницию. Лошадь должна пройти ветеринарное обследование. Ее нужно подковать, почистить. Этим нужно жить.

Визави и ландо

В Москве у Василия Обойшева самый большой выбор карет, они снимаются в кино и участвуют в различных мероприятиях.

Конечно, в основном это копии. Имеются самые разные экипажи: пролетки, фаэтоны, визави, ландо... Но есть в коллекции и настоящие раритеты — телеги дореволюционных времен и кареты, которым больше 150 лет.

— Мы их реставрируем, находим какие-то запчасти, иногда дополняем. Как правило, стараемся сохранить оригинальный внешний вид. Несколько лет назад я нашел в деревне в Белоруссии кованые сани. Им больше сотни лет. В Свердловской области недавно приобрел несколько интересных вещей. В скором времени я туда вернусь. Там жил один мастер, который недавно умер. Его сын хочет нам передать всю коллекцию отца: телеги, сани, хомуты. Я спрашивал, почему бы не продать ее кому-то, кто живет поближе. А он ответил, что продавать некому. Раньше все работали руками. Сейчас лошадь, как рабочая единица, уже никому не нужна. Упряжников в стране практически не осталось.

Укрощение строптивого

У Василия Обойшева есть любимчик — конь по имени Будвайзер, орловской рысистой породы, серый в яблоках. Рожден он на Чесменском конном заводе в Воронежской области.

— Конь сложный был, вспыльчивый, боялся много чего. В глазах у него что-то было непонятное. Когда я его впервые увидел, подумал: не дай бог взять такую лошадь. Но сейчас Будвайзер — мой любимый конь. Наверное, потому, что я с ним провел очень много времени. Пришлось попотеть: я узнал его, он — меня.

Мы друг друга поняли. Будвайзер находчивый, импульсивный. А с импульсивными лошадьми интересно. Умных и понятливых лошадей у Обойшева много.

— Есть такие, на которых я езжу без седел и уздечек. Но никогда не стоит этим злоупотреблять. Когда отправляешься на работу, все должно быть безопасно. Нельзя полностью доверять лошади. Конечно, они очень умные, покладистые животные. Бывает, что лошади сами тебя выручают, а ты порой удивляешься, насколько же они благородные. Но все-таки надо понимать, что это животные, и быть готовым ко всему.

Обойшев признается, что в работе кучера за много веков ничего не изменилось. Она, как и раньше, состоит из множества важных де талей.

— Сейчас все эти мелочи стали еще важнее. Раньше ездили по грунтовым дорогам. Сейчас асфальт.

А у лошадей металлические подковы — асфальт для них скользкое покрытие. Вокруг много машин, людей. Всегда все должно быть исправно.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Филипп Смирнов, москвовед:

— Обособленное поселение ямщиков в Москве и других крупных городах называли ямской слободой. Например, Тверская ямская слобода находилась в пределах современных Тверского и Бегового районов столицы. Из слобод вышло большое число старообрядцев — в том числе купцов, предпринимателей. Однако преимущественно живущие в ямской слободе занимались извозом. Но не по городу, а на дальние расстояния. Люди прошлого часто терялись на местности. У них не было под рукой навигатора. Ямщик как раз требовался для того, чтобы провезти между городами. В городской же среде возили те, кто Москву знал как свои пять пальцев. Сейчас извозчики пропали. Или трансформировались в таксистов. Теперь они разъезжают на моторизованных «тележках». Встретить кучера, конечно, можно. Но, как правило, это реконструкторы или люди, которые могут управляться с лошадьми и готовы выполнять парадную функцию.

Знаете ли вы, что

Слово «кучер» имеет немецкие корни. Оно вытеснило из русского языка устаревшее «возница». Некоторые из возниц, служивших при царском дворе, порой становились приближенными государей и довольно знатными лицами, как, например, Борис Петрович Шереметев.