Каким человеком и хоккеистом был Александр Гусев
Воспитанник детской армейской хоккейной школы в Москве, он сумел пробиться в основной состав главной команды страны, которую возглавлял требовательный и суровый Анатолий Владимирович Тарасов. Тогда это было сродни спортивному достижению: на лед выходили только три пары защитников и три тройки нападения. Уже позже гений Тарасова признал весь мир. "Нас учили смотреть нападающим в глаза, а не пятиться назад", - как-то в своем лаконичном стиле сказал Александр Владимирович Гусев.
В ЦСКА Гусев познакомился и сдружился с Валерием Харламовым, с которым позже был отправлен в "ссылку" в армейский клуб "Звезда" из богом забытого на Урале Чебаркуля. Собственно, наше знакомство состоялось в 2014 году во время подготовки книги о Валерии Борисовиче для серии "Жизнь замечательных людей" издательства "Молодая гвардия". Наш разговор в его доме на Ленинградке возле станции метро "Сокол" продолжался более двух часов. Гусев с теплотой вспоминал о Харламове, о чебаркульской "ссылке", о прославленных динамовцах Валерии Васильеве, с которым он играл в одной паре в сборной, об Александре Мальцеве, таком же правдолюбе, как и он, о знаменитых и изнуряющих тренировках Тарасова, из-за которых многие армейские ветераны и сборники, по его словам, "потеряли здоровье" и рано ушли из жизни. Гусев не только поделился уникальной информацией, но и познакомил с многими ветеранами команды "Легенды хоккея СССР", игравшей на льду с ним в торговом центре в Новогиреево.
Единственный раз я увидел Гусева раздраженным, когда он отреагировал на вопрос об известном фильме про Харламова. "Ты можешь поверить, что мы с Валеркой лазили по проводам в Чебаркуле и ходили по девушкам?" - спросил Гусев, выдержав паузу и внимательно посмотрев в глаза. Затем со своей прямотой отрезал: "Чушь собачья. Какие голые девки, у нас там казарменный режим был и не было выходных?!". Потом рассказал, что первый сценарий, который ветеранам хоккея раздали на Кунцевском кладбище в день рождения Валерия Борисовича, был оскорбительным для них и его памяти - из Харламова, следуя новомодным голливудским лекалам, сочинители делали человека, который якобы "противостоял системе". Сказал, что молодые "сценаристы", воспитанные на американских ценностях и далекие от отечественной истории, сами признавались, что когда им делали заказ на сценарий, они не знали, кто такой Харламов.
Гусев, как и Мальцев, был настолько разъярен фильмом, что порвал сценарий, придя домой. Потом потребовал, чтобы его фамилию в фильме заменили на Гуськов. А диск фильма, который ему доставили домой, даже не стал смотреть и разломал его на две части, выкинув в мусорное ведро. У этих людей была своя правота и своя правда, которую они пронесли через всю жизнь.
Эта правда не понравилась новому тренеру ЦСКА Виктору Тихонову, который в конце 1970-х годов начал избавляться от авторитетных ветеранов. Так Гусев, олимпийский чемпион, двукратный чемпион мира и Европы, шестикратный победитель первенства СССР по хоккею с шайбой, оказался в команде СКА из Ленинграда, где и закончил свою блистательную карьеру. Окончив Ленинградский военный институт физической культуры и потренировав СКА МВО из Калинина (нынешней Твери), тихо сошел с хоккейной орбиты, получая неплохую военную пенсию и надбавку за звание олимпийского чемпиона.
О Харламове и хоккейном ДЮСШ ЦСКА
- С Валерой я впервые познакомился в 1962 году, когда он пришел в ЦСКА и был принят в детско-юношескую школу. Я уже играл до этого в хоккей три сезона. Сначала тренировался в Сокольниках в детской спортивной школе у Бориса Ивановича Афанасьева. На следующий год нас перевели в ЦСКА. И буквально через год-два Валера пришел, маленький, щупленький, но, что бросилось в глаза, - тогда уже очень он техничный был. Мы же все с дворов вышли, а "дворовая" подготовка тогда была будь здоров. На коньках пацаны стояли очень уверенно. Дворовые баталии - ведь дело серьезное. Не обидят, но никто тебя по голове не погладит. В общем, так я впервые его увидел. Он был на год младше меня, у них в команде был главной звездой Саша Смолин. Команда 1947-1948 годов рождения ездила в Киев, выиграла чемпионат СССР по хоккею среди молодежных команд. Так мы впервые оказались в одной молодежной команде. Это был 1965 год. Тарасов называл его "Конек-горбунок". Потом придумали прозвища "Клири", "Хорлик". Ума не приложу, откуда эти прозвища взялись, и кто их придумал. Я как был "Гусь", так им и остался.
Об игре в Чебаркуле
- Мы, молодые, домашние были, из родной Москвы толком-то не уезжали никуда. Но надо, значит, надо. Мы были солдаты, на воинской службе, куда денешься? Тарасов был немногословен, вызвал, говорит: ребята, езжайте, помогите команде из Чебаркуля. Там была плохенькая гостиница, и, по-моему, ни одного нормального ресторана. Распорядок дня был довольно жесткий, как в армии. Утром подъем, зарядка, завтрак, в город на тренировку едешь. В городе каточек был деревянный, открытый. Правда, лед, надо отдать должное работникам стадиона, нормальный был. Народ туда собирался битком. По сути, единственное зрелище в городе было. Трибуны вмещали около четырех тысяч зрителей, но болельщиков сюда набивалось значительно больше. Играли и при минус 45 на открытом воздухе. Мы молодые были, особо морозов и не замечали. Уши мерзли, погреешь их немножко, и снова в бой. Болельщикам было проще, они согревались своими методами. Там разбивали военные палатки, в них предлагали портвейн, беляши горячие. Народ отдыхал хорошо. Куда еще им идти в этом городе? Зато радость у людей была искренней и неподдельной. Все болельщики, несмотря на крайне суровую и невеселую жизнь, были одной дружной семьей. Игру и хоккеистов здесь ждали так, как ждут семейных праздников.
Атмосфера в нашей армейской команде была отличная. Ребята в ней классные, простые были. Из Свердловска, Челябинска, из Тагила. Из москвичей мы с Валерой в ней вдвоем были. Валера сразу в лидеры выбился, так что, когда мы в новый город для игр приезжали, слава о нем уже шла впереди него. И это признание случилось за считанные недели. Он забил за неполный сезон 34 шайбы, а нас после окончания первенства вернули в ЦСКА.
О тренировках Тарасова
- Когда начинался сезон, у нас была одна тренировка. Молодых еще вечерком, бывало, собирали. Утром в ЦСКА идем тренироваться, думая, вот вечером наконец-то отдохнем. А Тарасов тут как тут, собирает нас, молодых, и с нами выходит на каточек. Или, когда на льду летом не было тренировок, обязательно устраивает для нас кросс. Как-то кросс бежали по стадиону, молодые вперед забежали, Александр Палыч Рагулин был постарше, кто вперед забежит, так того он сразу осаживает, дескать: "Але-але, молодежь, куда полетели? Ну-ка все пристроились за мной". И сам первый приходит на финиш. В плане физической выносливости Валера Харламов и мы все были отлично готовы. Единственное, он не любил бегать кроссы. Короткие дистанции он великолепно бегал, а кроссы - нет. Все бежали, исключений не было. Старались кучей держаться, не вырываться особенно вперед, зачем ерундой заниматься? Сначала кроссы были по времени поменьше. Потом с подачи Тарасова начали бегать по часу. Час бежишь. Или по кругу по полю, или по пересеченной местности. Неохота. А чего неохота? Бежишь и бежишь, всей кучей. Рассказывали друг другу что-нибудь по дороге. Валерка всегда последний кроссы прибегал. Не любил он их. Тарасов любил упражнение "убить канадца". Мы разгонялись на базе и врезались с ходу в огромный дуб, так, что его ствол стал голым. Рисковали здоровьем, но прекрасно провели суперсерию в 1972 году. Канадцы посмеивались над нашей формой. Мы действительно немножко убогие вышли. В конце 1960-х - начале 1970-х в чем играли-то? Кто что достанет. Нам, молодым, перепадало от мастеров кое-какое старье. И наколенники, и наплечники. Кто в сборной играл, тот что-то получал, а в командах, когда молодые были, сами выкручивались. Свитера шерстяные какие-то нелепые были. Хорошо, что канадцы нам трусы выдали, перчатки "Купер", еще кое-какую форму. А в майках мы в своих играли. Они бы нам и майки хорошие сделали с надписью "СССР", но нет, наши руководители сказали: "В своих играть будем". Клюшки гнули сами. Три штуки настрогаешь, так за игру сломаешь их все. Их нам выдавали, а они постоянно ломались. Не жаловались, не унывали, потому и побеждали. Дух у нас такой был. Победителей.