Подростки три дня насиловали мальчика, а виновной назначили его семью: репортаж из тувинского села, где сельчане объявили маме жертвы войну
Pinned onto Новости
Односельчане встали на защиту малолетних преступников, а изнасилованному мальчику вместе с мамой пришлось бежать из этого ада. Как такое могло произойти в XXI веке в России, разбираться отправился обозреватель «КП»
Сейчас семья мальчика уехала из Тувы.
Фото: Личный архив.
ДЬЯВОЛЬСКАЯ ИСТОРИЯ
Эту историю в сети называют «Мальчик из Тувы». Одни — с яростью. Другие — с ужасом. Кто-то — с сомнением: такого, мол, не бывает. И вообще — «был ли мальчик»?
В эту историю не то что поверить — рассказать нелегко…
В далеком тувинском селе О-Шынаа, что стоит у монгольской границы, в морозный январский вечер трое подростков насиловали 10-летнего ребенка. Три дня. Подростки — 15 — 17 лет по вечерам водили ребенка в туалет, в дощатый «скворечник» между школой и Домом культуры, включали на телефоне гей-порно и…
Это рассказал потом родителям несчастный малыш и подтвердил на допросе один из злодеев…
И в норме похоронить бы эту историю в криминальной хронике. Забыть. Ради ребенка, чтобы зажили раны его детской души и его родителей. В норме — насильников посадить бы лет на двадцать за решетку. Тоже — тихо.
Но мама несчастного ребенка попросила о помощи. Взмолилась в соцсетях. И полетели в Туву прокуроры, следователи, взорвался интернет. То, что у монгольской границы творится что-то безумное, сообщил депутат Госдумы Александр Хинштейн:
Мама мальчика Айза попросила о помощи
Фото: Личный архив.
«Два месяца следствие делало все, чтобы выгородить подозреваемых. Несчастному ребенку не было оказано ни должной медицинской, ни психологической помощи».
Вездесущая Ксения Собчак взволновалась:
«Мы направляем письмо на имя Бастрыкина и будем требовать проверить всех причастных к преступлению — и судмедэксперта с фальшивыми экспертизами, следователя с превышением полномочий».
Тува словно сошла с ума. Из нее вылетали странные сообщения: «родственники насильников угрожают семье пострадавших», «следователь пытается замять дело», «дом семьи мальчика из Тувы подожгли», «на маму возбудили уголовное дело»…
И уже вернувшись из Тувы, я долго думал — как все это рассказать. История-то дьявольская…
ПРИЗРАК КОММУНИЗМА
В Туве я не был лет двенадцать, и казалось, ничего не пропустил. Тот же старенький аэропорт с надписью «КЫЗЫЛ» на крыше, где «Ы» потеряла палку, смягчилась и стала смешным Кьзылом. Тот же уютный полугород, полусело, поместившийся между солеными озерами и еще юным, худеньким Енисеем.
«Ы» на здании аэропорта потеряла палку, смягчилась и надпись стала смешным Кьзылом
Фото: Владимир ВОРСОБИН.
Но что-то в Туве изменилось…
Я поначалу думал на Шойгу, чьими стараниями достроили буддистский храм-конфетку. Экс-министра мастер граффити поместил на стену 12-этажного дома, чтобы Сергей Кужугетович бесконечно отдавал родному краю честь.
А город похорошел. Раньше здесь были разбросаны люди. Они лежали на лавках, на траве. Их, как грибы, собирал автобус. Ну, не умеют тувинцы пить! Генетика. Врачи говорят — не хватает в тувинской крови некоего фермента, от чего местные быстрее пьянеют… Теперь — то ли автобусы ходят чаще, то ли драконовское правило — алкоголь в магазинах с 11 до 15 выручает.
Стараниями экс-министра обороны Шойгу в Туве построили большой буддийский храм.
Фото: Владимир ВОРСОБИН.
А может, как хихикает мой старый тувинский приятель, дело в новом местном увлечении? Тувины, мол, бросились рожать.
— Они и раньше это дело любили, — припоминаю.
— Но теперь это еще и бизнес, — сообщает приятель. — За каждого ребенка к материнскому капиталу государство платит 15 тысяч ежемесячно. Вот и считай: пятеро детей — уже 75… Народ так подсел на эти пособия, что начались чудеса — полреспублики сидит на минимальных зарплатах, а на улицах пробки из новых иномарок. В Туве бродит призрак коммунизма: зачем вкалывать, когда государство всем обеспечит — только строгай детей… Погоди, — спохватывается приятель. — А ты зачем приехал?
— Тувинский мальчик.
— Как же я тебе сочувствую! Хлебнешь тувинской жизни, — усмехается.
В Кызыле все словно что-то не договаривают. Пацана, мол, жалко, но…
— Что значит но?! — злился я.
А местные чиновники, народ хитрый, умудряются и со «святой медиатроицей» (Бастрыкин — Собчак — Хинштейн) не спорить — дескать, «да, это ужасно!», и после разговора все равно ощущение невысказанной тайны.
Встречаюсь, например, с тувинским министром образования Еленой Хардиковой. Елена Викторовна рассказывает, что, как только в полицию позвонила мама изнасилованного, власти приняли все меры. Подозреваемые до суда заключены под домашний арест (их отвезли в Кызыл, к родне), ребенка госпитализировали, а в далекое О-Шынаа срочно выехала комиссия по делам несовершеннолетних.
— Но члены этой комиссии сказали мне, что дело, скорее всего, в семье, — вдруг сказала министр. — Я была там после трагедии… Господи, бедный ребенок — он страдает из-за всех. И Айза (мать мальчика), по-моему, еще не совсем поняла, что значит быть мамой…
— При чем тут мама? При чем тут семья? — настораживаюсь.
ПОБЕГ ОТ СКАНДАЛА
В уголовном деле же все яснее ясного. Из материалов следствия:
«После спортивной секции, когда он (мальчик) шел около того же туалета, там стоял А. и сказал ему идти в туалет… Так как он боялся, что его будут бить, пошел в туалет… (дальше читать страшно). Он снова испытал сильную физическую боль. При этом угрожали, чтобы он ничего не говорил родителям… 20.01.2023 также около 19… Они угрожали ему словами «Маменга хоптааныр болзунза, берер мен!» («Скажешь маме, тебя будут бить…»).
Страница из уголовного дела — тот самый сельский туалет, где три дня подряд и насиловали мальчика…
Фото: Владимир ВОРСОБИН.
По словам Айзы, мерзавцы показывали малышу гей-порно и ржали…
Психика мальчика, конечно, сломана. Его мама рассказывала: «Стал неразговорчив, укутывался в одеяло, прятал свое нижнее белье. Началось недержание мочи и кала. Однажды спросил: «Больно ли умирать».
Я отправлялся в злосчастное О-Шынаа в полной уверенности, что встречу разъяренную родню мальчика, мечтающую о мести, и растерянных односельчан, которым наверняка (это прочное убеждение я бережно привез из Москвы) стыдно за порожденных селом чудовищ.
Но чем ближе я подбирался к месту преступления, тем меньше понимал происходящее.
И вопрос — почему Айза просит помощи?! — становился все более зловещим.
Ведь, по словам замглавы правительства Тувы Орлана Сарыглара, власти сделали все, чтобы избежать скандала.
— Зачем блогеры подняли шум, — вздыхал замглавы правительства. — Разве это на пользу ребенку? Мы сделали все, чтобы помочь несчастной семье. Отправили за казенный счет в столицу — они жили в представительстве Тувы, лечились в Пироговской больнице.
Вице-премьер хотел мне что-то доказать… Он показал на своем смартфоне переписку с Айзой — как он уговаривал гражданку выйти с ним на связь. Та читала сообщения, но месяцами не отвечала.
— Она почему-то не доверяла нам, властям, — вздыхал чиновник. — Она и судьям не доверяла. Мы предлагали психологическую помощь ребенку, она и от них решительно отказалась. Считала, что и психологов подошлют…
— Подошлют?! Кого она так боялась?!
— Идет следственная проверка ее жалоб. Виновных накажут. Если, конечно, факты подтвердятся, — уклонился от ответа вице-премьер.
БИТВА ЗА СВОИХ
О-Шынаа — деревушка с пятью улицами. Она стоит у подножия гор и залита монгольским солнцем, пыльным и душным. Здесь не растет даже трава. Граница с Монголией в километре, вон за тем пригорком. Ни одной встречной машины. Впереди — свежепостроенная погранзастава, на которую местные не нарадуются — монголы при ее появлении присмирели и даже перестали угонять скот. Шлагбаум по-домашнему открыт. Проезжаем. Ни души. Чужаки тут — редкость.
О-Шынаа — деревушка с пятью улицами на границе с Монголией.
Фото: Владимир ВОРСОБИН.
Новость о приезде московского журналиста разбудила О-Шынаа. Задвигался, заволновался народ.
А я задумчиво стоял у дома семьи Айзы. Его найти легко — он единственный, чьи окна загорожены наспех сколоченной решеткой. Словно хозяева пытались забаррикадироваться, но не успели. Дом брошен. Двор опален соседским пожаром (уверяют — не поджог). Последними из деревни бежали родители Айзы. Причем перед эвакуацией дед изнасилованного мальчика избил соседа-родственника (мне показали фото старательно «разукрашенного» мужчины).- Сосед не верил, что наши мальчики ее сына не насиловали, — чуть ли не хором сказали селяне. — Наши мальчики не могли это сделать — они хорошие, примерные дети. Сосед сказал об этом, а дед взял и избил! Мы в суд пойдем против этой семейки!
— Подождите, — остолбенел я. — Вы не верите, что мальчика изнасиловали?
— Нет! — отвечают. — Наши мальчики это точно не делали!
Я полдня искал в селе человека, кто бы ответил — да. Не нашел. Даже родня твердила: «Не верим!». Даже родная сестра Айзы!
Деревня кружила вокруг меня. Роилась. Герои этих событий подходили ко мне по очереди и повторяли:
— Мы хотим справедливости.
Двор опален от соседского пожара: соседи уверяют – не поджог
Фото: Владимир ВОРСОБИН.
Кочегар школы, фельдшер, охранник, хозяйка магазина, старейшина села, учитель. Кто-то — двоюродный брат Айзы, кто-то — троюродный дядя…
Вот фельдшер, благообразная тувинская тетушка, которая первая осматривала 10-летнего ребенка. Говорит, что он при осмотре был подвижен, весел. У него было недержание кала, но это у детей, мол, бывает…
Фельдшер была уверена на все сто — мол, дело подложное.
— Вы хорошо знаете проктологию? — осторожно интересуюсь.
— Никакого насилия! — сказала мне фельдшер. И прямо посмотрела в глаза.
А я уже понимал причину дальнейших событий — врач, осматривавший мальчика, грубо заметит: «У вашего сына всё в порядке, он цeлкa». Местная полиция мгновенно организует против убитой горем мамы уголовное дело за «клевету» (об этом позже).
А местный сельский сход единодушно решит — своих, мол, не бросаем. Будем биться за «наших мальчиков» до конца.
Улица О-Шынаа
Фото: Владимир ВОРСОБИН.
ВЕРСИЯ ДЕРЕВНИ — ЧУЖАКИ И ПЬЯНИЦЫ
История семьи мальчика — не оригинальная для этих мест. Сколько таких в Туве…
Айза родила малыша в десятом классе от парня из соседнего села. Родители были в бешенстве — и ребенок отца никогда не видел… Зато скоро появился гражданский муж. Аутентичный… По местным меркам обычный — пьющий, без постоянной работы. У семьи появляются новые дети — дочь (сейчас первоклассница) и маленький сын…
Всё, как у всех. Тувинская любовь к деторождению, маткапитал, 15 тысяч в месяц на каждое дитя, плюс за многодетность.
У большей части села нет ни домашней скотины, ни какой-либо серьезной работы. «Минималка» для получения дотаций и, слава Будде, жизнь-релаксация в современной Шамбале.
Здесь не растет даже трава.
Фото: Владимир ВОРСОБИН.
В день моего приезда О-Шынаа, например, счастливо отмечало ежемесячный праздник — перечисление детских пособий. Давно я не видел такую пастораль — пошатывающиеся парочки с россыпью карапузов. Одному, который подбрасывал ребенка, как куклу, мне по-отцовски захотелось дать в морду. Но чертова московская сущность — улыбаюсь и прошу быть осторожнее…
Изнанка демографического бума. Отчим «тувинского мальчика» Багай (назовем его так), как утверждает его родня, отобрал сына у предыдущей жены и передал своей матери. Кто знает — может, тоже из-за пособий…
И как с удовольствием говорят в О-Шынаа — Багай жестоко избивал Айзу на глазах у детей.
В местном чате сохранились посты Айзы, где она умоляет сельчан не поить Багая, «иначе он меня убьет!» Полиция не раз приезжали в дом беспокойного семейства, чтобы увезти его разбушевавшегося главу. А дальше классика — Айза отказывалась от заявления, ее мужика отпускали. И снова в чате крики: «Спасите!»
И этим О-Шынаа не удивишь…
Единственное, чем семья тувинского мальчика выделялась в деревне, — кочевничеством. По непонятным причинам срывалась с места — то поедет в Кызыл, то в Петербург (к сестре), то обратно в Кызыл, то снова в деревню. То подкинет бабушке, то увезет куда-то с собой… Мальчик, недоученный, слабый, за три года сменил три школы. Его бросали с место на место, как куклу. И когда он был в семье — его маму били…
Тувинского мальчика — даже в родном селе матери — не приняли. Родителей считали за чужаков, а его самого… Как бы это объяснить.
Несчастный мальчик делал все, чтобы быть своим. Он, как и все пацаны, ходил в секцию по национальной борьбе — хуреш…
И вся деревня, ругая семью Айзы «за выдуманное преступление», спрашивала: как пацана можно так запугать, чтобы он беспрекословно шел за своими мучителями? Изо дня в день?!
— Мой сын не мог это сделать! — плакала мама одного из них и показывала россыпь медалей за победы на соревнованиях. Тувинский мальчик, к ее ужасу, оказался ее сыну троюродным братом…
— Это невозможно, — почти кричала другая. — Как можно представить, чтобы на 40-градусном морозе…
— Мы все надеялись, что это сделал отчим, — призналась третья, чей сын дал признательные показания (и она под угрозой лишения родительских прав зачем-то подписала их).
— А зачем мальчику или ее маме обманывать? — удивлялся я.
Ключ к разгадке мне торжественно вручила тувинский блогер Инга Степанова, которая организовала в сети кампанию по защите тувинского мальчика. Да такую, что в итоге я оказался на границе с Монголией.
— Почему мальчик пошел с мучителями? Отличный вопрос! — вскрикнула Инга. — Все перед ним виноваты — особенно отчим.
— Отчим прошел детектор лжи, — напоминаю. — Не насиловал.
— Они все сломали ребенка, — не слушает меня Степанова. — Все!
Дом, где жил пострадавший мальчик, теперь стоит пустой. Семье пришлось уехать, чтобы вылечить ребенка и прекратить нападки односельчан, доходивших до драк.
Фото: Владимир ВОРСОБИН.
ВКЛЮЧИЛИСЬ СВЯЗИ
Инга познакомились с Айзой в одном из блогов через месяц после трагедии, когда стало ясно — О-Шынаа объявила семье тувинского мальчика войну.
Да, что там О-Шынаа — часть Тувы, похоже, сочувствовала «невинным мальчикам». Заработали родовые тувинские связи, неуловимо широкие — как грибница.
Степанова убеждена: не будь огласки, дело до суда бы не дошло. Например, обвиняемые, несмотря на 17-летие, оказались почему-то не в СИЗО, а у родственников под «домашним арестом».
Затем слабину дал отчим, Багай — местные полицейские заставили его подписать заявление… на Айзу. Дескать, никогда гражданскую супругу не избивал — клевета. Суд маме мальчика присудил штраф, а силовики получили «доказательство»: мол, видите, мама «будто бы изнасилованного сына» осуждена за клевету…
Затем кызыльские медэксперты осторожно заговорили, мол, «а был ли мальчик».
— Айза испугалась, — рассказывала Инга. — После возбуждения на нее дела она поняла, что жизни в Туве ей теперь не дадут. Кроме того, в селе прошел сход под лозунгом: «Не дадим позорить село!». На сельчан в округе стали показывать пальцем — мол, деревня насильников. Да и обвиняемые оказались не из простых семей. И в деревню зачастили артисты с концертами (конечно, родственники обвиняемых), начались разные спортсоревнования (известные борцы — тоже в далеком родстве). Возникли подозрения: не хотят ли врачи, следователи, чиновники замять дело?
— Ну, а когда бывший глава Тувы, депутат Госдумы Шолбан Кара-оол, — рассказывает Степанова, — пришел в ее палату в больнице имени Сеченова и попросил Айзу лечь на психиатрическое исследование, та совсем перепугалась. Слава богу, соседка по палате оказалась тувинкой и не дала Айзу увести…
Бывший глава Тувы, депутат Госдумы Шолбан Кара-оол пришел в палату Айзы в больнице имени Сеченова Фото: кадр с видео
ОТМЩЕНИЕ
К счастью, семье помогла певица Борбаана Баржай, с помощью которой за сутки тувинскому мальчику собрали почти 2 миллиона рублей. Что дало семье возможность исчезнуть из республики. И дождаться, когда наконец-то проснется Москва, прилетит Собчак, заберет семью с собой и год промучившегося от нанесенных травм ребенка прооперируют в частной московской клинике…
Но блогер Степанова все равно уверена — тувинского мальчика еще до сошедших с ума от пьянства насильников (по показаниям жертвы, от них пахло алкоголем. — Авт.) изувечила его семья. А семью — общество.
— У нас в Туве, если сын растет без отца, он рискует стать изгоем, — говорит она. — Значит, некому его защитить. А ребенок Айзы мягкий. Он видел, как терпит побои его родная мать. И сломался. Решил тоже терпеть… Я сказала Айзе — отчим виноват. Насилие в семье калечит,
ломает…
И все-таки тувинский мальчик отомщен. В итоге «хорошие мальчики» из О-Шынаа получили сроки.
От 7 до 10 лет.
Их дальнейшую судьбу, кстати, описала не так давно моя коллега Елена Масюк: «Во время поездки в республику Тува в качестве членов СПЧ нас удивило огромное количество заключенных, осужденных за изнасилования. Удивило и тувинское правосудие, приговаривающее насильников к минимальным срокам наказания, порой даже условно. Среди зэков в Туве к осужденным по таким статьям ровно такое же отношение, как и к другим арестантам. В то время как в других российских зонах насильники — изгои. Нам говорили: а что вы хотите, у нас здесь сложилась своя практика».
P. S.
Звонок матери
Айза, мать тувинского мальчика, исчезла. Живет, к счастью, неизвестно где. Сменила, конечно, ребенку имя. Я попытался связаться с ней. Послушал в трубке тихий, нервный голос… И странно. Ее отказ от интервью принял… с облегчением. Похоронить бы эту историю в криминальной хронике. И забыть. Ради ребенка, чтобы зажили раны в душе. Живет семья, конечно, спокойно. Конечно, мирно. Иначе нельзя… После такой дьявольской истории.