«План раздела Китая»: какие территории должны были отойти под контроль СССР
Секретный протокол к пакту Молотова-Риббентропа, разделивший Европу между Сталиным и Гитлером, по сей день вызывает бурные дискуссии среди отечественных историков и публицистов. Однако мало кто знает, что похожие шаги, направленные на раздел сфер влияния с агрессором, Советский Союз, возможно, предпринимал и на Дальнем Востоке. Во всяком случае, об этом свидетельствовал один из главных участников политической борьбы в Восточной Азии – президент Китайской Республики Чан Кайши.[С-BLOCK]
Обосновавшись на Тайване и отойдя от волнений Гражданской войны, генералиссимус Чан Кайши принялся «сводить счёты» со всеми, кто, по его мнению, приложил руку к падению Китайской Республики на материке. И, прежде всего, ему не терпелось выдвинуть обвинения в адрес уже покойного советского вождя Иосифа Сталина.
В 1956 году лидер партии «Гоминьдан» опубликовал книгу «Советская Россия в Китае. Воспоминания и размышления в 70 лет». А в 1961 году на Западе впервые вышел русский перевод этой книги с предисловием самого Чан Кайши, в котором политик заявил, что КПСС «стремится подчинить себе Китай, а затем и весь мир».
Описывая восточную политику СССР в 1939-1941 годах, Чан Кайши упоминает о тесных связях между японской разведкой и советским генеральным консульством в Шанхае. Именно по линии разведки в 1939 году «японская военщина» предложила Сталину «план раздела Китая». Речь шла о судьбе большинства провинций Поднебесной. В Северном Китае японцы собирались создать «Монгольскую автономную область» и «Северокитайскую зону взаимного процветания» в провинциях Шаньси, Хэбей и Шаньдун. В центральном Китае они «застолбили» земли вверх по Янцзы вплоть до города Ичан в провинции Хубэй. А на юге страны Японская империя собиралась завладеть островом Хайнань и густонаселёнными провинциями Гуандун и Фуцзянь. Но самая интересная часть плана касалась территорий, от которых Япония готова была отказаться в пользу СССР.
«Внешняя Монголия, Синьцзян, Тибет и северо-западные земли к западу от Тунгуаня должны были отойти в качестве сферы влияния к Советскому Союзу. СССР принял план, предложенный Японией», – утверждал Чан Кайши.
Таким образом, китайский лидер приписывал Советскому Союзу желание завладеть в глубинах центральной Азии территорией, площадь которой превышала 5 млн квадратных километров. Из какого источника дошло до Чан Кайши данное сообщение, он не уточняет, но, возможно, это было донесение разведки. Известно также, что в январе 1940 года гонконгские газеты опубликовали план раздела Китая под заголовком «Принципы установления новых отношений между Японией и Китаем».
По словам Чан Кайши, он не удивился, когда узнал о советско-японском сговоре. Вместе с тем глава «Гоминьдана» посчитал, что на этих границах СССР в своей экспансии на остановится. В представлении Чан Кайши русские заметно превосходили японцев в коварстве.
«Предлагая такой раздел, японские милитаристы лишь демонстрировали свою наивность», – замечает Чан Кайши.
Как прямое продолжение политики «раздела Китая» автор мемуаров рассматривал и советско-японский пакт о нейтралитете, заключённый в апреле 1941 года. Однако, будучи главой Китайской Республики, Чан Кайши не стал раздувать международный скандал, поскольку сильно зависел от советской помощи. В своём заявлении по поводу японско-советского пакта МИД Китая в 1941 году ограничился напоминанием, что ни одна страна, кроме Китая, не может решать вопросы, связанные с Внешней Монголией и Маньчжурией.[С-BLOCK]
Сюжет «советско-японского раздела Китая» не получил заметного освещения в отечественной историографии. Специалист по международным отношениям Борис Славинский в книге «СССР и Япония на пути к войне» упоминает о существовании японских планов, но относит их к осени 1940 года. В подготовленной японским МИДом программе на тот момент говорилось: «Япония признаёт традиционные интересы Советского Союза во Внешней Монголии и Синьцзяне». В подобном виде соглашение между русскими и японцами поддерживал главный дипломат нацистской Германии Иоахим Риббентроп. Однако при заключении Пакта о нейтралитете стороны обошли тему «сфер влияния» стороной. Такие вопросы потребовали бы подписания полноценного пакта о ненападении, а его СССР с Японией не готовы были заключать.
Поэтому версия Чан Кайши о неких закулисных советско-японских договорённостях весьма сомнительна. Советский Союз попросту не нуждался в подобных договорах, так как и без того контролировал многие из перечисленных территорий. Страна, названная в «плане» «Внешней Монголией», на самом деле с 1924 года существовала как Монгольская Народная Республика. Синьцзян же после подавления войсками ОГПУ восстания уйгуров в 1930-х годах фактически стал «вассалом» Москвы, подчиняясь Чан Кайши лишь формально. Что касается отдалённого Тибета, то он до поры до времени не мог особенно интересовать Сталина.
Даже если у советского руководства имелись планы по экспансии в Азии, они были перечёркнуты нападением Третьего рейха. За годы Великой Отечественной войны СССР позволил себе лишь аннексировать Туву (которую Китайская Республика по сей день считает своей территорией).
После победы над Германией о «разделе Китая» речи уже быть не могло. Во-первых, Япония перешла в категорию врагов, а во-вторых, Сталин собирался контролировать уже весь Китай с помощью режима Мао Цзэдуна.