Тува-территория мужества. Сердце, обожженное войной...

Продолжение. Начало в №11 от 13.03.19 г.

 В предыдущем номере еженедельника мы начали рассказ о борце из Тувы Мергене Ооржаке, который, будучи искалеченным войной, победил смерть. Тех болей и страданий, которые вынес воин из Тувы после ранения в Афганистане, с лихвой хватило бы на несколько человеческих жизней.

Ровно шесть месяцев прослужил Мерген Ооржак в Афганистане. И с тех пор, как 23 октября 1983 года он ступил на горячую афганскую землю, не было ни одного легкого дня. Но самым памятным был день 23 апреля 1984 года. Он многое изменил в жизни, заставил другими глазами посмотреть на мир. Об этом чуть позже.

Пейзаж красивый, но жара невыносимая...

- А мне, ребята, больше по душе русская равнина и березовые рощи, - весело вставил Олег Мокрушкин. - Дома за камнями «духи» не прячутся. Жарко нам будет не только от зноя. Попро­буйте в этой земле окопаться - сплошной камень. Поэтому, если начнется пальба, не обрадуешься. Поглотаем мы здесь пыли…

- Разговоры, орлы. Строиться! - донеслась четкая команда старшины Грабоненко, на груди у которого блестела медаль «За отвагу».

Эта боевая награда не только вызывала уважение, но и дисциплинировала, заставляла беспрекословно подчиняться приказу человека, понюхавшего пороху.

«Когда наступит первый бой? Как поведу себя я, если над головой засвистят душманские пули? Не струшу ли? А если первая пуля будет моей?.. Только не это». Эти мысли роились в голове, вызывали легкий озноб в теле, а над вершинами гор ярко светило солнце. Точнее, оно не светило, а жгло. Температура - плюс сорок. Высоко в небе парили коршуны. Шлейф пыли, поднятой самолетом при посадке, долго висел над землей...

Служба между тем шла своим чередом. После подъема - зарядка, завтрак; учебу сменяла служба в карауле. Приходилось выполнять и боевые задания. Как правило, они заключались в сопровождении грузовиков, которые доставляли в отдаленные кишлаки муку и семенное зерно, топливо и одежду; в охране саперов, которые с дрессированными овчарками и с миноискателями в руках шаг за шагом проходили горные дороги и мосты, извлекая американские, английские и самодельные душманские мины.

 Случалось, колонна попадала в засаду, и завязывался бой. Мерген уже привык к свисту пуль. Это в первом бою он закрывал глаза, как перед тем памятным прыжком с самолета. Раньше, чем привыкнуть к свисту пуль, он интуитивно почувствовал, что необходимо пересилить страх и - действовать. Если ты не убьешь врага, то сам попадешь к нему на прицел. В часы боев гвардии рядовой воздушно-десантных войск Мерген Ооржак становился водителем броне­транспортера или электромехаником, снайпером или сапером. В азарте боя он уже не думал о смерти, а верил в солдатскую дружбу, в товарищей и командиров, которые были в одном строю, верил в то, что добро должно, обязано победить зло. Он знал, как ждут хлеб в кишлаках. Ему приходилось видеть слезы на глазах у горцев, головы которых венчали чалмы. Он видел благодарные глаза женщин, спрятавших лица под паранджой. Видел взорванные школы, зверски убитых учителей, покалеченных детей. Мерген был уверен, что выполняет свой интернациональный долг и действовал в бою так, как требовала обстановка.

Скалы пошатнулись и… начали рушиться

И вот наступил самый памятный для Мергена день - 23 апреля 1984 года. Он многое изменил в жизни, заставил другими глазами посмотреть на мир.

Колонна автомобилей разгрузила хлеб в одном из кишлаков провинции Джалалабад на юге Афганистана. Здесь растут абрикосы, гранаты, миндаль и виноград. Хлеб десантники доставили к месту назначения - задание было выполнено.

Пустые грузовики двигались по транспортной магистрали Кабул - Кандагар - Герат. Ветер, который местные жители называют «афганцем», поднимал с земли пыль с песком, и казалось, что автомашины плывут по желтому морю. Потом по кабине ударили тяжелые капли дождя. Ребята вели разговор о древнем городе Кандагаре, который, оказывается, основал еще Александр Македонский...

Взрывы раздались впереди колонны. В дождливое время их можно было принять за раскаты весеннего грома. В одно мгновение воины выскочили из машин. Горное ущелье ожило. Сквозь свист ветра прослушивался перестук пулеметов, протяжный вой мин. Миномет и пулеметы стреляли с гор. Дорога была заминирована. И командир роты гвардии капитан Юрий Паевский поднял бойцов в атаку. Он первым встал во весь рост и, посылая короткие автоматные очереди в сторону душманов, бросился в гору. Сложилась ситуация, когда промедление времени было смерти подобно: участок дороги, на котором десантники оказались, как на ладони, хорошо простре­ливался с высоты. Единственным верным решением в таких случаях было наступать. Мерген бежал в первых рядах, стреляя на ходу из автомата. Это надежное оружие верно служило ему не раз.

Десантник бежал, не чувствуя тяжести гранат, саперной лопаты, подсумка с тремя магазинами патронов, вещмешка и бронежилета. Песок скрипел на зубах, першило в горле.

Странный осколок

...Мины были поставлены на подступах к горе. Раньше, чем услышал грохот, Мерген увидел яркую вспышку пламени, и взрывная волна отбросила его в сторону. В азарте боя он вскочил на ноги и пустил длинную очередь по горам, но острая боль пронзила тело. Он по инерции сделал несколько шагов навстречу врагу и упал. Товарищи видели, как Мерген упал, поднялся и снова упал. Потом хирург, извлекая осколки, качал головой и твердил, что встать на ноги с такими ранениями было немыслимо: солдата ранило в голень, бедро, колено правой ноги. Были повреждены правая рука и левая нога. Грудь защитил от осколков бронежилет.

Рядом с Мергеном лежал на земле его лучший друг Виктор Малкин из Пензы. Мерген увидел, что Витек лежит без ноги, корчится от боли, и попытался подползти к нему, но горы пошатнулись и начали рушиться...

Товарищи нашли десантника после боя. Мертвой хваткой он сжимал цевье автомата. Здесь же лежал без сознания Малкин.

Затем были госпитали: один, другой, третий, четвертый, пятый. Первая операция - в госпитале в Кабуле, вторая в Ташкенте, а третья, четвертая, пятая - в Ленинграде. В городе на Неве из правой руки Мергена врачи извлекли странный осколок.

- Пластиковая мина, - убежденно изрек молодой доктор.

- Нет, это кость, - поправил коллегу полковник медицинской службы Юрий Николаевич Юсупов, - но ведь кость руки у Мергена цела?

Эта был кусок кости из разнесенной вдребезги ноги Виктора Малкина, попавший в руку Мергена.

Частые операции и боль, которая, казалось, разрывала на части все тело, обида на свою беспомощность и переживания за судьбу Малкина истощили силы Мергена. Наступила депрессия, в голову лезли разные мысли: «Инвалид первой группы в двадцать лет. На спорте можно ставить крест». И самая страшная: «Нужен ли я, калека, Оксане?»

Полковник Юсупов сказал:

- Не вешай нос, десантник. Через несколько лет выйдешь на ковер - поверь слову. Через мои руки много больных прошло. В чемпионы с осколочными ранениями попасть сложно, но риск­нуть можно. Терпение есть, остальное приложится. Невеста будет гордиться тобой.

Слова военврача вселили в парня веру. Он понял, что будет бороться. Это будет яростная схватка за жизнь, за победу над самим собой.

Василий Кривдик, фото из семейного архива Мергена Ооржака.

Окончание следует.