Тува - территория мужества. Сердце, обожженное войной…
15 февраля 1989 года последняя колонна Советских войск покинула Афганистан. Через огонь Афганской войны прошли 414 молодых тувинцев. Жизненный путь двенадцати из них прервался на пыльных дорогах Афганистана.
Расскажу о борце из Тувы Мергене Ооржаке, который, будучи искалеченным войной, победил смерть. Тех болей и страданий, которые вынес воин из Тувы после ранения в Афганистане, с лихвой хватило бы на несколько человеческих жизней. Мерген и сегодня, с высоты прожитых лет, оглядывается назад и утверждает:
- Даже во время долгих скитаний по госпиталям я ни разу не пожалел о том, что пошел служить в десантные войска. Судьбой мне было послано испытание войной в Афганистане – это была жестокая и неправедная война. Мне повезло – я выжил. На войне я понял, что такое настоящая мужская дружба, там я научился ценить жизнь…
В десант – по протекции
Мерген Ооржак очень боялся высоты, закрывал глаза и весь напрягался, внутренне сжимался в комок даже в салоне самолета АН-2, но он был мужчиной и выбрал небо - стал воздушным десантником. Ему в то время исполнилось восемнадцать лет, его любила девушка, он очень хотел жить, но он был мужчиной и спросил себя: «Если не я, то кто же?».
Смуглый тувинский паренек лежал на чужой афганской земле. Смерть стояла у его изголовья, но он открыл черные, как две смородины, глаза. Темные силуэты гор распороли небо, на котором высыпали крупные звезды, и казалось, что до них можно дотянуться рукой. Но руки и ноги его были иссечены осколками. Он истекал кровью, но жил... Смерть отступила, а на груди солдата засверкала звезда. Он стал инвалидом, ему дали костыли, а он, кавалер ордена Красной Звезды Мерген Ооржак, прошел по земле своими ногами.
После окончания средней школы кандидат в мастера спорта СССР по вольной борьбе Мерген Ооржак решил поступить в Красноярский институт физкультуры. Он уже прижимал лопатками к ковру своих сверстников на чемпионате Тувы, боролся на соревнованиях школьников в Монголии. На спартакиаде народов Сибири и Дальнего Востока по национальным видам спорта побеждал признанных мастеров и входил в тройку сильнейших в своей весовой категории. Любовь к спорту передалась Мергену по наследству - все родственники у паренька были борцами. С детства увлекался национальной борьбой отец, Чылбаа Хелеевич Ооржак. Братья мамы были сильнейшими хурешистами в Туве, мастерами спорта РСФСР. Дядя Федор Ондар одним из первых среди тувинцев выполнил норматив мастера спорта СССР по вольной борьбе.
Поэтому неудивительно, что Мерген свою жизнь тоже решил посвятить спорту. Но к экзаменам юношу не допустили. Кроме вольной борьбы, он должен был сдать зачеты по плаванию, толканию ядра, бегу. А в сельской школе бассейна не было. На уроки физкультуры учитель, как правило, приносил шашки или бросал мяч, парням разрешал бороться.
- Ничего, отец, в армии поднатаскают. Отслужу и поступлю, - сказал Мерген. - Служить пойду в пограничные или десантные войска.
- Какой там десант? - улыбнулся отец. - Ты же в салоне самолета глаза закрываешь, а там нужно будет с парашютом прыгать из самолета. Ты про затяжные прыжки слыхал? Стоишь на земле, смотришь в небо, и у тебя дух захватывает…
- Тренироваться нужно, работать, - ответил сын. - Я буду десантником.
Мерген начал работать над собой. Десантник должен хорошо знать технику, уметь водить автомашину - и парень поступил на курсы водителей в автошколе ДОСААФ. Получил удостоверение на право управлять автомобилем. Десантник должен быть смелым, сильным, владеть приемами самбо - и все свободное время Мерген проводил на ковре в детско-юношеской спортивной школе. Много работал на перекладине. Крепли мышцы, твердым становился характер парня, а вместе с ними росла надежда на то, что мечта сбудется.
Разочарование наступило на призывном пункте. Веселый и подвижный офицер-десантник, приехавший набирать призывников в учебное подразделение, за что его называли «покупателем», сказал:
- У нас, браток, набирают ребят не ниже 170 сантиметров, а у тебя 162. Ветер унесет тебя вместе с парашютом, а потом ищи всей армией.
- Но я спортсмен, борец. И права шофера есть...
- Это все, конечно, прекрасно, но, сам понимаешь, мы – люди военные.
Обидно стало парню:
- Отец, первый раз тебя прошу: поговори с ним. Ты ведь депутат Верховного Совета республики. Я же не какие-то блага выпрашиваю, а хочу быть там, где труднее. Характер хочу проверить. Поговори с ним, отец.
Разговор состоялся.
- Странный вы человек, Чылбаа Хелеевич, - с трудом выговорил офицер непривычное имя и отчество отца призывника. - Другие начальники своих детей в Кызыле стремятся оставить, а вы заладили: в десант да в десант. Не подходит он нам, ростом не вышел, и радуйтесь. Возможно, ребят в Афганистан готовят. А там часто стреляют. Подумайте хорошенько, а потом придете.
Чылбаа Хелеевич грустно смотрел на сына. Да, в Афганистане стреляют. Он слышал, что посмертно награждены орденами Красной Звезды два паренька из Эрзина. Страшно, когда гибнут молодые ребята, да еще в мирное время. Трудно измерить горе родителей, которые переживают своих детей.
- Ты же знаешь, Мерген, что остались у нас ты да Айдын. Если бы ты видел, как убивалась мать, когда утонул в речке твой братишка. Маадыру тогда было четыре годика. А ты уже мужчина. Мать не переживет, если что-нибудь случится с тобой...
- Мать поймет меня, отец. Ты же сам сказал, что нас двое. А каково тем, кто проводил в армию единственного сына?
Есть такое понятие «святая ложь». Человек говорит другому неправду, чтобы не сделать ему больно. Чылбаа Хелеевич обо всех перипетиях на призывном пункте Ирине Ивановне не рассказал. Разве скажешь жене, что сам, пользуясь служебным положением, отправил сына на самый опасный участок? Дома шутил, показывал адрес веселого, доброго и надежного офицера-десантника, у которого сын будет чувствовать себя, как у бога за пазухой…
Те же горы, то же небо, та же степь, но…
Вскоре пришло письмо без марки: «Прохожу курс молодого бойца, говоря по-солдатски, нахожусь в карантине. Срок этот продлится до принятия присяги. Дисциплина у нас железная. Гоняют здорово, но мне это даже нравится. Именно такой я и представлял себе службу. Сержанты называют нас салагами, правда, мы не обижаемся. Эти ребята уже многое повидали, а мы делаем первые шаги».
Текст торжественного обещания, которое давал Мерген, выражая готовность выполнять священную обязанность по защите Отечества, запомнился на всю жизнь: «Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооруженных Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным воином, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников. Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему Народу, своей Советской Родине и Советскому Правительству...» Он помнит, как, держа автомат на груди, стоял у знамени части и четко произносил слова Военной присяги. А рядом замерли в строю его товарищи. Потом оркестр играл Гимн СССР. Потом, рота за ротой, солдаты проходили торжественным маршем, отдавая честь Знамени части. Он давал клятву служить своему народу, своей Родине, а кровь ему довелось пролить в Афганистане, защищая завоевания афганской революции.
Горы, которые иногда стреляют...
Выполнение интернационального долга - дело добровольное. Но Мерген Ооржак твердо знал, что в нужную минуту он сделает этот единственный шаг, и готовился к нему: он учился военному делу по-настоящему.
«Первый раз прыгнул с парашютом. Страшно терять опору под ногами. Пересилил себя, закрыл глаза и прыгнул. Глаза открыл только тогда, когда раздался хлопок раскрытого купола и меня здорово тряхнуло. Первый раз всегда страшно», - писал он в Туву.
Самолет заходил на посадку. В иллюминаторе виднелись горы. «Как в Туве», - мелькнула мысль. Те же горы, то же небо, та же степь, но нет, земля была афганской. Шасси коснулись грунта. Самолет, слегка покачиваясь на ухабах, покатился по выжженной солнцем степи. Мерген ступил на землю, потрескавшуюся от жажды, со своими земляками Романом Тюлюшем из Чадана и Маадыром Кууларом из Хорум-Дага. Такая же каменистая, непригодная для земледелия почва в далеком Овюре.
- Кажется, будто приехал на побывку в Туву, - сказал Мерген своему другу Олегу Плетеневу. - Те же горы и та же желтая степь. Отслужим, приедешь ко мне в гости. Не пожалеешь. Соскучился я по дому. По ночам снятся белые юрты, словно перевернутые вверх дном пиалы, голубой дымок над ними и отары овец в степи.
- Говорят, эти горы иногда стреляют, - посмотрел на скалистые вершины Плетенев...