ЯРНОВОСТИ: Максим Авдеев: Ярославские компании выходят на рынки Японии и Индии
Не секрет, что ЯРНОВОСТИ часто критикуют областных чиновников, да и политику регионального правительства в целом. Поводов хватает, но иногда, как завещал поэт Некрасов, стоит поискать и «светлую сторону» — просто ради объективности.
Мы побеседовали с зампредом правительства Ярославской области Максимом Авдеевым, курирующим, в частности, инвестиции и промышленность. Главный вопрос, который интересовал нашу редакцию: есть ли хоть какие-то позитивные сдвиги в экономике региона, особенно — в нелегком деле привлечения инвесторов, наших и зарубежных?
Спойлер: сдвиги есть. Больше того — в регионе стали появляться инвесторы не только с Запада, но и с Ближнего Востока.
— Максим Александрович, первый вопрос с подвохом. Мы решили поставить себя на место потенциального инвестора, который хочет разместить в некоем регионе производственную площадку. Смотрим на Ярославскую область: политическая обстановка не самая спокойная, губернатора постоянно куда-то провожают, а логистика… Если рассматривать ее с точки зрения близости к Москве, то Тула или Рязань гораздо удобнее. Отсюда вопрос: почему мы должны прийти в Ярославль?
— Абсолютно верная логика. Инвесторы — люди практичные, и выбирать они будут ровно то, что им удобно и выгодно. Скажу откровенно: вопрос, сколько проработает правительство, нам регулярно задавали в первые год-полтора. Сейчас об этом не спрашивают: все понимают, что мы работаем в плановом режиме, а смена власти возможна всегда — как и в любом другом регионе России. Любой грамотный инвестор это понимает и такой риск учитывает.
Разумеется, с точки зрения инвестиционной привлекательности мы не можем конкурировать с Москвой или Московской областью. А вот с другими регионами — вполне. Хотя сегодня в каждой области, как и у нас, найдутся площадки, обеспеченные коммуникациями. Это уже базовые правила, хороший тон. Без этого и разговор не начинают.
Дополнительных аргументов у нас два. Первый — наличие территорий опережающего развития, дающих существенный экономический эффект для инвестора — достаточно большие льготы по налогам и по уплате страховых взносов.
Важно, что те города, которые получили такой статус, хотя и являются, по сути, моногородами, в бытовом плане не могут считаться выраженно депрессивными. Когда инвестор приезжает, он понимает, что здесь развита инфраструктура, можно найти сотрудников, в регионе есть вузы для их подготовки, а целевой рынок (чаще всего — Москва) расположен достаточно близко.
— На сегодняшний день таких территорий три — Тутаев, Ростов и Гаврилов-Ям…
— Пока три. А второй аргумент — и мы стараемся это подтвердить на практике! — мы оказываем помощь инвестору на каждом этапе проекта. Не просто — вот тебе земля, и делай что хочешь. Нет. Мы демонстрируем инвестору всю цепочку помощи, которую готовы ему оказать — вплоть до поиска рынков сбыта.
Как вариант — можем помочь найти технологических партнеров из региона. В Тутаеве, например, к нам пришли бизнесмены из Хорватии с проектом. Наши предприниматели подключились, и получилось хорошее совместное предприятие, где каждый нашел часть для себя.
— Речь идет о выращивании мискантуса и производстве на его основе экологически чистых упаковочных материалов?
— Да. В основе проекта — технология, которую приносит иностранный инвестор. А наши добавляют туда свои возможности по проектированию, по финансированию. Мы, в свою очередь, без торгов выделяем землю. Получается совместное творчество, если угодно, синергия. Ни у кого не было проекта целиком. Собрались — и получилось. Любому инвестору важно, когда его проект сопровождает региональная власть и дает определенные обязательства.
— Как пандемия коронавируса повлияла на инвестиционный климат и экономику региона в целом? Кто-то ушел с рынка?
— У нас в области около трех с половиной тысяч промышленных предприятий. Все предприятия из первых нескольких сотен, которые мы держим под постоянным контролем, в порядке.
Но это не значит, что у них нет или не будет сложностей. Есть и будут — у кого-то сейчас, у кого-то позже. Потребительский спрос докатывается с лагом по времени.
Компаний, которые находятся в особой зоне риска, меньше, чем пальцев на одной руке: четыре предприятия, которым требуется сейчас повышенное внимание. Мы понимаем, с чем это связано. Часть проблем — с сокращением государственного заказа. Понятно, что если у тебя было десять заказчиков, и один-два ушли, — это терпимо. А если он был один и ушел…
— Всё, конец?
— Не совсем. Мы видим эти риски и пытаемся их компенсировать, держим эти компании на контроле. При этом есть предприятия, которые во время пандемии только выиграли.
Конечно, помогло то, что мы не держали предприятия закрытыми. Как только президент передал вопросы открытия производства на уровень регионов, через два дня мы открыли системообразующие предприятия, еще через три дня расширили список компаний, которым было разрешено работать, а с 16 мая уже функционировала вся промышленность.
Мы сделали это раньше, чем некоторые соседние регионы, и часть заказчиков оттуда пришла на наши предприятия, отчего те получили дополнительные возможности и дополнительный рынок.
— Кто именно? Мы знаем, что среди таких предприятий, например, ростовский «Атрус»…
— Это пищевики, фармацевты, лакокрасочные предприятия. Вообще, по итогу девяти месяцев этого года индекс промышленного производства составил 99,3%. Получается, что мы сохранили те же показатели — вопреки пандемии и ограничениям.
А вот малый и средний бизнес действительно серьезно пострадали: общепит, сфера услуг, гостиницы. На начало года у нас было более 50,4 тысяч предприятий, которые можно отнести к малым и средним, плюс ИП. Осталось 48,5 тысяч, то есть около двух тысяч таких предприятий мы потеряли. Сейчас мы наблюдаем процесс восстановления пострадавших отраслей. Не думаю, что он будет быстрым. Но рынок дает возможность амортизации.
— Вернемся к инвестициям. В середине 2000-х годов мы наблюдали попытку создать в Ярославской области своего рода инвестиционный бум. Едва ли не каждую неделю на экранах телевизоров появлялся какой-нибудь чиновник из правительства региона и объявлял, что в скором времени у нас появится сборочный завод «Тойоты» или «Фольксвагена». Большинство из этих помпезных планов так и осталось на уровне предварительных соглашений. Тем не менее кое-какой опыт был наработан. Воспользовались?
— Знаете, я не ехал в Ярославль с настроем «сейчас я покажу, как надо работать». Напротив. Мы очень внимательно изучали опыт наших предшественников, разбирались, почему не получилось и можно ли вернуть инвестора…
У нас не было проектов, которые перешли бы к нам по наследству, что называется, в автоматическом режиме — была некоторая пауза. Одним из первых в активную фазу перешел проект международной фармацевтической компании «Безен Хелскеа». Переговоры начались раньше, но его конкретной реализацией занималась уже наша команда.
Одним из наиболее важных наших достижений я считаю строительство завода табачных изделий компании «Гулбахар Рус». Это в Ростове.
— Напомним читателю, что головной офис компании расположен в Объединенных Арабских Эмиратах. И это первый случай, когда в регион пришли инвестиции с Ближнего Востока. Новая тенденция?
— Будем надеяться, что да. Эмираты — это, скажем так, концентрация денег и спокойствия по отношению к нашей стране. У Российского фонда прямых инвестиций (создан по инициативе президента и правительства РФ в 2011 году — прим. ЯРНОВОСТИ) много совместных проектов именно с компаниями ОАЭ и соседних регионов. Интересно развиваются наши отношения с Индией, Китаем и Японией.
— В какой отрасли?
— В Японии, как известно, прорыв в высоких технологиях. Они во многом завязаны на американский рынок, который сейчас для них закрывается, и они вынуждены искать новых партнеров. Ярославская компания «Паритет» ищет возможность использования своих судов в Токио в качестве прогулочных. Компания «ПолиграфПринт» ведет переговоры о поставке туда своей продукции. Это не самый быстрый процесс. Когда японцы входили в капитал группы компаний «Р-Фарм», переговоры продолжались около двух лет.
Смотрим на Малайзию, пытаемся установить связи по сбыту продукции. Это удобный вход на огромный рынок стран АСЕАН.
Нарабатываем сотрудничество с Индией. Туда на испытания уедет одна наша «Комета» (морские пассажирские суда, производятся на рыбинском заводе «Вымпел» — прим. ЯРНОВОСТИ). Если все будет хорошо, будет контракт на шесть «Комет», а потом, возможно, и больше. А затем — локализация производства.
— Раз уж заговорили об экспорте, логично спросить, куда и что мы поставляем…
— География нашего экспорта — более ста стран. Это и государства СНГ, и дальнее зарубежье. Например, компания «Паритет», поставляет свои суда и водные велосипеды в более чем 30 стран. О многих ярославских экспортерах и рассказывать не надо — они хорошо известны и в России, и за ее пределами. Скажем, тот же «Техуглерод», который имеет партнерские связи по всему миру.
Рост по экспорту идет на десятки процентов каждый год. С 2017-го по 2018-й динамика составила 32 процента, с 2018-го по 2019-й — 47 процентов. И этот рост обеспечивают не только крупные предприятия. Для меня очень ценно, что доля малого и среднего бизнеса в экспорте выросла в два раза. С этим сегментом вполне успешно работает региональный Центр экспорта.
— В Ярославскую область инвестируют и крупные российские корпорации. В Тутаеве, например, строится большой завод по производству мороженого компании «Айсберри». Возникает резонный вопрос: а кто там будет работать? Кадры не подкачают?
— Это очень серьезная проблема — и не только в Ярославской области. Если раньше инвестор, приходя в регион, спрашивал о площадке, о мерах поддержки, то сейчас первая фраза — покажите кадры!
В Ярославской области есть инфраструктура, способная готовить квалифицированные кадры для промышленности. И это, кстати, еще одно конкурентное преимущество. У нас выстроена система отношений и с вузами, и с профильными колледжами. Другое дело, что эта система не всегда успевает реагировать на запросы кадрового рынка. Но это, как говорится, объективная реальность.