Турция – Иран: «стратегическая двусмысленность» или выверенный прагматизм?
Эмигрантское издание Nordic Monitor пытается не слишком убедительно критиковать правительство Эрдогана за излишнюю, на взгляд лояльность так называемому «террористическому иранскому режиму». На взгляд Абдулы Бозурта, «исламистское правительство президента Эрдогана придерживается стратегического подхода к Ирану, при котором выживание клерикального режима в Тегеране является приоритетом». В случае провала этой цели Анкара, судя по всему, будет работать над политическим транзитом «таким образом, чтобы не допустить прихода к власти прозападного правительства или правительства, поддерживающего Израиль».
Последние события показывают, что политика Турции в отношении Ирана диктуется не только региональной дипломатией, но и более глубоким геополитическим расчетом, а именно сохранением идеологической и стратегической оси, противостоящей влиянию Запада на Ближнем Востоке, и защитой собственных политических позиций Эрдогана внутри страны и за рубежом.
В то время как правительство Эрдогана, к которому присоединилась некоторая часть оппозиции, усиливает антиизраильскую риторику после атак на Иран, намеренно преуменьшая значение неспровоцированного ракетного удара иранского режима по турецкой территории. «Правительственные пропагандисты дошли до того, что обвинили в инциденте Израиль, представив его как операцию под ложным флагом, хотя никаких доказательств в поддержку этой версии представлено не было», – возмущается автор, недовольный излишне тесными, по его мнению, связями между Анкарой и Тегераном. Турецкие власти, дескать, «закрывают глаза на иранскую разведку и шпионские операции, направленные против интересов Запада, и помогают клерикальному режиму обходить западные санкции, позволяя ему проникать в финансовый, корпоративный и промышленный секторы Турции».
Более того, Реджеп Эрдоган называет Иран своим «вторым домом» и назначает на ключевые посты в турецком правительстве проирански настроенных исламистов, таких, как глава разведки Ибрагим Калын, министр иностранных дел Хакан Фидан и советник по Ближнему Востоку Сефер Туран. Известный пропагандистский штамп, под которым нет каких-либо серьёзных доказательств. Тот же Фидан публично назвал иранские удары по странам Залива «крайне ошибочной стратегией», но вместе с тем турецкая сторона отдельно предупреждает о недопустимости сценария, чреватого фрагментацией Ирана по этническим и религиозным линиям.
С точки зрения Турции, внезапный крах иранского режима может привести к непредсказуемым последствиям для правительства Эрдогана. Особо опасен для Турции, по Бозкурту, приход к власти в Тегеране «прозападного правительства, которое может укрепить стратегические позиции Израиля на Ближнем Востоке, ослабить влияние Турции в трансатлантическом альянсе и оставить Эрдогана единственным в регионе политическим лидером-исламистом, открыто противостоящим Израилю».
По мере нарастания напряженности в отношениях между Израилем и Ираном Анкара усиливает антиизраильскую риторику, что «соответствует более масштабным усилиям Турции по противодействию доминированию Запада в геополитике Ближнего Востока».
Главная цель правительства Эрдогана – не допустить геополитического сценария, при котором Иран превратится либо в несостоявшееся государство, либо в прозападное правительство, что укрепит позиции Израиля, меняющее региональный баланс сил не в пользу Турции. Публично Ак-Сарай выступает за дипломатию и региональную стабильность, но при этом тайно работает над тем, чтобы меняющаяся региональная динамика не привела к результатам, которые подорвут ее геополитические интересы. На практике это означает, что Анкара выступает за сохранение нынешнего режима в Иране. Если это окажется невозможным, Турция, судя по всему, будет стремиться к тому, чтобы любое новое правительство оставалось устойчивым к влиянию Запада или Израиля. Автор статьи Nordic Monitor называет это «стратегической двусмысленностью», признавая, что ставки для турок высоки, так как Эрдоган, судя по всему, «глубоко обеспокоен тем, что, как только иранский режим перестанет играть важную роль в геополитике, международное сообщество может обратить более пристальное внимание на его собственное все более авторитарное правление».
Этот расчёт может объяснить и усиление «массированной антиизраильской пропаганды, распространяемой через жестко контролируемые СМИ, киноиндустрию и некоторые научные круги». В последнее время некоторые проправительственные спикеры «всё чаще представляют Израиль как экзистенциальную угрозу для Турции. Эта риторика уже не ограничивается критикой политики Израиля в секторе Газа. Она распространилась на заявления о том, что Израиль в конечном счете намерен нанести удар по самой Турции, позиционируя Анкару как "последнее препятствие" на пути реализации региональных амбиций Израиля». Серия резонансных операций турецких спецслужб нацелена на предполагаемые шпионские сети, активы и шпионов «Моссада» в Турции, и связанных с ними лиц, являясь частью более масштабной пропагандистской кампании.
В проправительственной прессе Турции Израиль регулярно изображается как тайный организатор внутренних кризисов в стране, что призвано отвлечь внимание от неудач правительства Эрдогана и выстави оппонентов и критиков предполагаемыми пособниками «сионистского режима». Помимо перевода стрелок на внешнего врага, она объединяет национализм и религиозные чувства в единую политическую идентичность, а также отвечает целям консолидации исполнительной власти в руках Эрдогана «во имя выживания нации».
Например, правительственный пропагандист Тургай Гюлер, часто сопровождающий президентские делегации в зарубежных поездках, в своей колонке от 3 марта 2026 года в подконтрольной правительству газете Akşam, заявил, что утверждения о том, что Израиль нацелен на Турцию, не являются домыслами, а отражают продолжающееся противостояние. По его словам, «после Ирана настанет черед Турции», и «для Израиля единственная реальная угроза – это Турция». По словам Гюлера, растущий оборонный потенциал Турции, включающий в себя беспилотники и ракетные комплексы, заставляет Израиль опасаться усиления военной мощи наследников Порты.
Он пошёл дальше, заявив, что «Израиль – мать всех террористических организаций, зла и предательства», предсказав прямую конфронтацию: дескать, «в недалёком будущем Турция и Израиль столкнутся лицом к лицу», причем конфликт будет недолгим, и турки победят. Гюлер далеко не единственный, кто продвигает подобные взгляды, представляя Израиль как экзистенциального противника, предсказывая неминуемую конфронтацию. Здесь стоит разве что добавить, что поведение израильтян даёт турецкой пропаганде дополнительные козыри.
Еще одним столпом этой концепции подготовки к войне является стремительно развивающаяся оборонная промышленность Турции. Ударные беспилотники, ракетные комплексы и прототипы истребителей демонстрируются в рамках масштабных медийных кампаний, в которых технологическая гордость сочетается с геополитической риторикой.
Такие системы вооружения, как беспилотники Bayraktar, беспилотный летательный аппарат AKINCI, ракета TAYFUN и истребитель KAAN, преподносятся не только как средства сдерживания, но и как символы национальной идентичности. Публичные митинги и демонстрации военной техники по телевидению укрепляют идею о том, что Турция в военном отношении готова противостоять любому противнику, включая Израиль. Укрепление военно-технологической мощи в сочетании с идеологизированной риторикой формирует у общественности представление о том, что конфликт возможен и в нем можно победить.
Оставаясь в НАТО, Турция обладает значительным стратегическим влиянием в Черноморском регионе, Восточном Средиземноморье и на Ближнем Востоке. В то же время Израиль остаётся важны партнёром альянса, что создаёт для Брюсселя некоторые неудобства.
В конечном счете политика Турции в отношении Ирана отражает более глубокую стратегическую линию, сформированную идеологией, стремлением к политическому выживанию и геополитическими амбициями. Для Эрдогана и его окружения клерикальный режим Ирана является одновременно и региональным партнёром, и стратегическим щитом от расширения западного влияния на Ближнем Востоке.
Крах правящего режима в Иране не просто изменит региональный баланс сил. Он также может привести к усилению контроля со стороны западных союзников, ослабить позиции Турции в НАТО и, возможно, изолировать. Политика Турции в отношении Ирана направлена не только на сохранение соседнего режима, но и на сохранение регионального баланса сил, который, по мнению Эрдогана, способствует сохранению как его правительства, так и религиозно-политического идеологического проекта.
Александр Григорьев