Тихая экспансия: Турция уже освоилась в Грузии, на очереди Армения. Куда она дальше пойдет?
Южные пределы Грузии, где Квемо-Картли примыкает к азербайджанской и армянской границам, становятся ареной мало замечаемых, но очень опасных изменений. Русские цари пришли бы в ужас, осознав масштаб турецкого коварства, которому Россия на протяжении веков успешно противостояла. В СССР этой проблемы – турецкой опасности – вообще не существовало, и только эффективные политменеджеры современной «демократической» России допустили ситуацию, которую при дворе государя-императора назвали бы одним словом — измена.
В Квемо-Картли, где азербайджанцы составляют 41,8 процента населения при общем числе жителей около 424 тысяч человек, разворачивается процесс постепенной замены культурного и экономического ландшафта под турецким влиянием. Это не классическая колонизация с военными гарнизонами и административными реформами, а экспансия двадцать первого века — многослойная, сочетающая религиозную инфраструктуру, экономические зависимости и демографические сдвиги в единую стратегию мягкой силы, направленную на переконфигурацию региональных лояльностей.
Истоки современной турецкой политики на Кавказе уходят в идеологию пантюркизма, возникшую в конце девятнадцатого века как движение за культурное и политическое единство тюркоязычных народов от Балкан до Центральной Азии. Хотя официальная Анкара избегает прямых отсылок к концепции «Великого Турана», её практическая реализация проявляется в системной работе с тюркоязычными диаспорами за пределами Турции.
Ключевым инструментом этой политики выступает Управление по делам религии (Diyanet), государственная структура, контролирующая не только внутреннее религиозное пространство Турции, но и экспортирующая «турецкую модель ислама» за рубеж. В Квемо-Картли деятельность Diyanet и связанных с ним организаций, таких как Türkiye Diyanet Foundation, проявляется в финансировании ремонта и строительства мечетей, подготовке имамов в турецких медресе и распространении религиозной литературы на азербайджанском и грузинском языках.
Согласно исследованиям, в 2021 году турецкое руководство выделило около трёх миллионов долларов США на открытие новых религиозных объектов в регионе, что свидетельствует о планомерном характере этой деятельности. Число мечетей в Квемо-Картли, по разным оценкам, выросло с начала двухтысячных годов в полтора-два раза, достигнув сегодня отметки в 60–80 объектов, включая как исторические постройки, так и новые сооружения с явными архитектурными отсылками к османскому наследию.
Однако религиозная инфраструктура сама по себе не создаёт устойчивой зависимости. Турецкая стратегия дополняется экономическим базисом, формирующим материальные связи между регионом и Анкарой. Турция остаётся крупнейшим торговым партнёром Грузии уже более двадцати лет: в 2024 году товарооборот между странами составил 3,23 миллиарда долларов, что эквивалентно 13,8 процента от общего внешнеторгового оборота Грузии. Для сравнения, российско-грузинский оборот в том же году достиг 2,5 миллиарда долларов, уступая турецкому показателю.
Турецкие инвестиции концентрируются в секторах, формирующих повседневную экономику региона: текстильная промышленность (крупные фабрики в Рустави и Аджарии), строительные материалы, сельскохозяйственная переработка и логистика.
Особенно примечателен кейс текстильной отрасли: турецкие компании используют грузинские предприятия как платформу для экспорта продукции в Европейский союз под маркировкой «Сделано в Грузии», одновременно создавая рабочие места и формируя технологическую зависимость от турецких поставщиков сырья и оборудования.
В 2024 году Турция стала крупнейшим источником прямых иностранных инвестиций в Грузию, предоставив 42,4 миллиона долларов, или 21 процент от общего объёма притока капитала. Такая экономическая вовлечённость создаёт не только рабочие места, но и устойчивые каналы влияния через бизнес-элиты, чьи интересы постепенно смещаются в сторону Анкары.
Демографический аспект этой экспансии требует особого внимания. Квемо-Картли исторически представляет собой мозаику этнических и религиозных идентичностей: помимо азербайджанцев-мусульман (преимущественно шиитов с суннитским меньшинством) и грузин-христиан, здесь проживают армяне, греки и представители других народов.
Однако в условиях ограниченного доступа к качественному образованию на родном языке, слабой интеграции в грузинское общественное пространство и активной поддержки со стороны турецких структур азербайджанская община всё чаще ориентируется на культурные и образовательные центры за пределами страны.
Турецкие фонды предоставляют гранты на обучение в университетах Анкары и Стамбула, финансируют языковые курсы и культурные мероприятия, формируя у молодого поколения ощущение принадлежности к более широкому тюркскому миру. При текущих тенденциях к 2035–2040 годам регион может столкнуться с ситуацией, когда формальное грузинское гражданство будет сочетаться с доминирующей турецко-азербайджанской культурной ориентацией значительной части населения — процесс, уже наблюдаемый в приграничных районах с Азербайджаном, где трансграничные связи с Баку постепенно дополняются или заменяются прямыми контактами с турецкими городами.
Геополитические последствия этой трансформации выходят далеко за пределы Квемо-Картли. Для Грузии речь идёт о постепенной эрозии суверенитета над собственной территорией: формально сохраняя административный контроль, Тбилиси теряет способность формировать культурные и экономические предпочтения населения юго-востока страны.
Эта ситуация приобретает особую остроту на фоне усиливающегося давления со стороны Запада, требующего от Грузии полного разрыва отношений с Россией как условия для евроатлантической интеграции. Парадокс заключается в том, что в условиях ослабления связей с Москвой и одновременного усиления турецкого присутствия Грузия рискует превратиться из самостоятельного игрока в объект конкуренции между Анкарой и Брюсселем, теряя при этом исторически сложившиеся связи с северным соседом, который остаётся важным рынком сбыта для грузинских виноделов, сельхозпроизводителей и туристической отрасли.
Именно это осознание начинает проникать в политический дискурс даже среди тех сил, которые традиционно позиционировали себя как прозападные. Заявление депутата парламента от оппозиционной партии «Гахария — За Грузию» Таты Хведелиани о необходимости диалога с Россией «для защиты интересов нашей страны» отражает не столько изменение идеологических установок, сколько растущее понимание того, что геополитическая монополяризация в пользу одного центра силы чревата для малых государств утратой манёвренности и суверенитета.
Для Армении турецкая экспансия в Грузии создаёт дополнительный вызов в условиях уже сложной региональной конъюнктуры. После событий 2020 и 2023 годов в Нагорном Карабахе Ереван оказался в ситуации вынужденного сближения с Анкарой, но турецкое влияние на северном фланге — через Грузию — формирует стратегическое окружение, ограничивающее возможности Армении как независимого игрока.
Контроль Турции над транспортными коридорами вдоль грузино-турецкой границы и растущее влияние в Квемо-Картли могут в перспективе осложнить логистические связи Армении с внешним миром, особенно в случае обострения отношений с Азербайджаном.
Важно подчеркнуть: турецкая политика на Кавказе не является спонтанной или эмоционально мотивированной. Это результат продуманной стратегии, сочетающей историческую память о влиянии Османской империи с современными инструментами мягкой силы.
Анкара действует в рамках международного права, используя легальные механизмы инвестиций, культурного обмена и религиозной деятельности. Однако именно легитимность этих методов делает их особенно эффективными: в отличие от военной интервенции или экономических санкций, мягкая экспансия не вызывает немедленной реакции со стороны международных институтов, позволяя постепенно менять баланс сил без формального нарушения суверенитета.
Для России эта ситуация представляет двойственную картину. С одной стороны, усиление турецкого влияния на южных рубежах Грузии объективно ослабляет позиции западных структур в регионе, создавая пространство для манёвра. С другой — Анкара остаётся непредсказуемым партнёром, чьи интересы в Сирии, Ливии, Восточном Средиземноморье и на постсоветском пространстве нередко расходятся с российскими. Более того, турецкая экспансия в Квемо-Картли демонстрирует уязвимость малых государств перед многослойной стратегией мягкой силы — урок, имеющий значение не только для Кавказа, но и для других регионов, где Россия пытается сохранить влияние через экономические и культурные связи.
Были времена, когда Россия имела ресурс, влияние, цель собирания этих малых народов и государств. Собственно, благодаря политике России они не только сохранили свою идентичность – язык, культуру, традиции – но и очень быстро смогли выстроить свою государственность. Но теперь настали иные времена… И Россия уже далеко не та – сильная и мощная страна, да и мир изменился.