«Великий Туран». Стало известно, кто в Турции мечтает о захвате юга России

Турецкий государственный телеканал TR1 12 февраля продемонстрировал в эфире карту, где показано расширение сферы влияния Анкары к 2050 году.

Прогноз подготовила компания Stratfor: там полагают, что уже через три десятка лет турецкое влияние распространится на Ближний Восток, Закавказье, Среднюю Азию и Восточную Европу. В частности, речь идет об Ираке, Сирии, Саудовской Аравии, ОАЭ, Йемене, Азербайджане, Северной Африке, Балканах, Кипре, Греции, Грузии, Армении и, наконец, России. 

В нашей стране самыми «лакомыми кусочками» для Турции оказались Крым, республики Северного Кавказа, Калмыкия, Ставропольский и Краснодарский края, Астраханская и Ростовская области. Казалось бы, надуманная турецкими телевизионщиками далекая «перспектива» не должна беспокоить мир. Но это опасная иллюзия.

Турецкие аппетиты

Неоосманская политика, взятая президентом Реджепом Эрдоганом на вооружение около пяти лет назад, дает игрокам на международной арене резонный повод для опасений за чей-нибудь суверенитет. Особенно вкупе с 11-кратным увеличением финансирования военно-технических проектов, о котором турецкий лидер сообщил в январе нынешнего года.

Даже союзники Турции по НАТО давно обеспокоились попытками восстановить былое имперское величие. В декабре Евросоюз решил расширить санкции против страны за проведение буровых работ в Восточном Средиземноморье. И это не предел: главе европейской дипломатии Жозепу Боррелю поручили к весне проработать дополнительные ограничения для Анкары, чтобы сдержать неудержимую Турцию в регионе.

Пресловутые буровые работы в Средиземноморье — не просто борьба за углеводороды на шельфе, который Греция и Кипр считают исключительно своей экономической зоной. Исторический контекст у греко-турецких отношений сложный и совсем не дружественный. Причем не по вине Кипра или Греции.

В августе 1974 года турецкие войска захватили кипрский портовый город Фамагуста. Тогда там проживали в большинстве своем греки-киприоты — 26 тысяч человек из 39 тысяч населения. На втором месте были этнические турки — более 8 тысяч человек. После вторжения Турции в Фамагусте осталось проживать 8 500 человек. Они, конечно же, турки.

В августе 2020 года Эрдоган символично объявил о планах сделать из Фамагусты турецкий курорт. До событий 1974-го только в квартале Вароша находилось более сотни отелей, 24 театра, банки, развлекательные центры — сосредоточение 58% всей туристической инфраструктуры Кипра. Город был закрыт после соглашения о прекращении огня, подтвержденного СБ ООН. В октябре Евросоюз в ответ на планы Эрдогана «устроить в Фамагусте пикник» напомнил Анкаре о документе.

И все-таки история циклична: в первый раз Турция захватила этот город тоже в августе, но 1571 года.

Сложные исторические отношения

Хищные взгляды на Крым отдельные политические силы в Турции начали бросать еще раньше. Например, в ноябре турецкое издание «Haberler» опубликовало статью о Крыме — в ход пошли территориальные претензии двухсотлетней давности. Формулировка с претензией на историческую «справедливость»: мол, в 1783 году Россия «несправедливо отняла Крым» у Османской империи.

В отличие от «кипрского вопроса», на счет Крыма Турция с Евросоюзом и США придерживаются единой позиции и не признают полуостров российским, несмотря на проведенный там референдум в 2014 году. Во время ноябрьской встречи Эрдогана с Владимиром Зеленским они даже договорились о совместной работе над «крымской платформой по деоккупации». Неспроста Анкара так переживает за Крым: в конце-концов, явно не ради былых теплых отношений с ЕС и Штатами, давно сменившихся санкционным давлением и риском для Турции «вылететь» из НАТО.

Что же касается юга России, там «турецкий след» многовековой давности, как известно, есть — вероятно, поэтому государственное телевидение Турции так смело записывает российскую территорию в будущие «зоны влияния». Анкаре стоит вспомнить и о других исторических событиях: например, о том, как их империя столкнулась с другой, Российской. И сдала под ее натиском.

Известный факт: в 1695 году Петр I повел войско на турецкий Азов. После падения турецкого Азова Россия начала методично «выбивать» турок из Кубанских земель. В 1774 году после русско-турецкой войны к России перешел Крым, и это значительно подорвало турецкое господство в регионе — Крым был главной турецкой базой на севере, «северной жемчужиной». К середине 19 века все Черноморское побережье Кубани перешло во владение России.

Эпоха дипломатии, а не войны

История весьма неоднозначных отношений между Россией и Турцией длится чуть более 450 лет. В ретроспективном взгляде — времена были не лучшие, но сегодня Россия и Турция выстраивает дипломатические отношения за столом переговоров. Руководство двух стран ищет точки соприкосновения — и успешно их находит, констатирует заведующий кафедрой политологии и социологии РЭУ им. Г.В. Плеханова Андрей Кошкин.

Россия и Турция выступили гарантами по Сирии, при участии двух государств разрешился и вопрос Нагорного Карабаха — это позволило не только остановить бойню, но и найти мирные пути урегулирования давнего конфликта, отмечает военный политолог.

С голубых экранов фактически о мировом господстве Турции вещают отнюдь не официальные органы. Внутренняя турецкая политика неоднородна: медийную повестку могут формировать и те силы, которые стоят на позиции расширения страны и создания «Великого Турана» — политического проекта, объединяющего под националистической доктриной пантюркизма народы тюркского происхождения.

«Такие силы есть, и они стараются внешнюю политику подмять под ястребиные каноны, чтобы Турция выглядела как государство, которое вернулось к Османской империи и реализует ее в новом формате. Но есть много других политических сил в Турции, которые не поддерживают «ястребиную политику». Нужно учитывать и внутригосударственные процессы, приближающиеся президентские выборы в Турции. Все это вместе взятое, наверное, уже не так активно будет позиционировать Турцию во внешней политике как страну, готовую захватить земли Российской Федерации», — рассказал Кошкин в комментарии «Политике Сегодня».

Так или иначе, российское руководство постоянно «держит руку на пульсе» в этих отношениях и идет по пути выверенных совместных действий. Нелегко решался вопрос по Идлибской зоне деэскалации в Сирии, говорит политолог. Россия везде ощущала присутствие Турции, но все же Анкаре и Москве удавалось договориться и совместными усилиями созидать внешнюю политику, а не разрушать.