«Мы со школы рассказываем детям, что такое туризм»
О главных противоречиях 2025 года в туризме: между ростом числа гостей и падением их платежеспособности, между ставкой на молодежь и рисками ИИ, между желанием развивать новые маршруты и отсутствием нужного для этого инструментария в интервью «Вестнику АТОР» рассказал генеральный директор компании «Невские Сезоны» Кирилл Соколов.
– Начнем с того, как прошел год. Чего удалось достичь «Невским Сезонам» в 2025 году?
– Наверное, первое, что нужно сказать о годе в российском туризме – это макроэкономическая ситуация. Год был непростым. Рост внутреннего туризма практически остановился. Во многих регионах в этом году было падение. В этом сложном году главное достижение – это сохранение устойчивости компании и бизнеса. У нас все равно есть рост: по внутреннему туризму порядка 4%, по въездному – порядка 20%. Учитывая общую ситуацию на рынке, для нас это достаточно хорошие цифры.
Мы постепенно превращаемся из туроператора по Санкт-Петербургу в туроператора по России. В этом году наши туристы выехали по 33 направлениям. И при всех сложностях туристы из 35 стран приехали к нам в этом году.
Можно оценить результаты года умеренно позитивно.
– Но согласно ранее озвученным данным, Санкт-Петербурга как раз падение спроса не коснулось? Наоборот, в регионе рост.
– Даже официальные цифры довольно скромные. Рост около 7%. И мы видим, что, в первую очередь он обеспечивается за счет «супербюджетного» туриста. То есть туриста, который останавливается не в гостиницах, а в квартирах, не покупает экскурсии, а гуляет самостоятельно, не ходит в рестораны, а покупает продукты в магазинах и готовит себе сам.
Доля обеспеченных организованных туристов из среднего и высшего класса, к сожалению, не растет.
Естественно, и регионы, и компании стараются ориентироваться на премиальных туристов как на самых высокомаржинальных. Но общая картина такова. Упор мы делаем на премиальных туристов, но едут, как я уже сказал, часто другие.
– Обращаясь к теме маржинальности. По вашим наблюдениям как меняется средний чек?
– В этом году наш средний чек увеличился на 11% по сравнению с прошлым годом. В принципе, это в рамках инфляции. То есть каких-то интересных изменений нет.
– Какие у вас ожидания от следующего года? Ждать ли стагнации?
– К сожалению, пока не видно причин для бурного роста. По въездному туризму рост возможен, если курс рубля упадет до 92–93 рублей за доллар. По внутреннему туризму прогнозы от минус 5% до плюс 5%. Сохраняются проблемы с транспортной доступностью: не хватает поездов, самолетов. И, как нам сказали, ситуация не изменится. Российских автобусов тоже пока не появляется.
Чтобы туристы больше путешествовали по России, туроператорам требуется постоянно придумывать новые смыслы для путешествий. Приведу пример Петербурга: около половины туристов – из московского региона. Многие из них за последние 6 лет были здесь 15–20 раз. Чтобы привлечь такого гостя, мы должны что-то придумать: новое меню в ресторане, новую экскурсию, новую выставку.
– И каковы ваши творческие планы?
– Наш основной вектор по базовому направлению – это еще более глубокая кастомизация продукта. Чтобы каждый клиент, приезжающий в Петербург, мог найти то, что нужно именно ему. Уход от стандартизации, но с сохранением доступных цен. И второй вектор – это, конечно, развитие туров по России.
– Мы еще весной начинали говорить о перспективах туров по арктическим регионам. Были ли они востребованы в 2025 году?
– С арктическими регионами не очень получилось. Работу там приходится начинать с нуля. Например, нет фото- и видеоконтента по регионам, не налажены привычные нам бизнес-процессы.
Зато получились туры по Уралу. Первые группы побывали на зимних праздниках в Екатеринбурге и Свердловской области, а также в Пермском крае. В 2026 году будем однозначно развивать это направление. В планах на весну-лето – Челябинская область, третий уральский регион.
В Арктику будем возвращаться, но, наверное, начинать подготовку надо еще раньше, чем мы начали в этом году.
– Расскажите про Урал подробнее. Какие программы, в какие сезоны, что будете показывать туристам?
– Пока это классические программы, потому что для жителей европейской части России не всегда понятно, зачем ехать в Свердловскую область или Пермский край. Я побывал в Перми в ноябре. Это потрясающий город, где можно посмотреть очень многое: и культурно-познавательный туризм, и этнографический, и исторический, и промышленный. В Перми и крае сейчас очень крутые изменения. Поэтому возможностей много, будем активно работать.
– Каковы перспективы у промышленного туризма на Урале и в целом в стране? Насколько это интересно туроператорам? Ждать ли новостей в следующем году?
– Все зависит от региона и от подхода самих предприятий. Конечно, есть прекрасные примеры. Например, в Белоруссии: Минский тракторный завод. Взрослый билет – 500 рублей на наши деньги, детский – 250 рублей. Двухчасовая прекрасная экскурсия по работающему конвейеру. Все открыто, попасть легко. Или Минский часовой завод. Тоже можно попасть на производство и в музей за приемлемые деньги – от 500 до 1000 рублей.
Прекрасный опыт есть в Кузбассе, где практически все предприятия открыты. В Пермском крае много хороших примеров: завод по производству роботов, керамическое производство в Кунгуре, конфетная фабрика.
Но при этом мы часто сталкиваемся со сложностями. Где-то нужно подавать списки за месяц, что неприемлемо. Где-то предприятия не работают с группами в выходные, когда основной поток. Где-то нельзя увидеть реальное производство, только музей. Часто нельзя фотографировать. А какой туризм без фотографий? Где-то цены безумные, 2–3 тысячи рублей с человека, что дороже любого музея.
Я бы рекомендовал регионам и предприятиям, которые хотят развивать промышленный туризм, посмотреть на опыт Белоруссии, Кузбасса, Пермского края и сделать экскурсии доступными, недорогими и интересными.
– Что вы в этом году предложили иностранцам в России?
– Мы по-прежнему учимся работать с новыми клиентами и новыми потребностями. Это уже не те туристы, что были до пандемии, которых интересовала в первую очередь культура. Сейчас они больше настроены на активности, природу, шопинг, какой-то интересный опыт. Хотя, опять же, в этом году в Россию вернулись, например, классические туристы – из Болгарии. Но, к сожалению, новый пакет санкций не позволит нам ожидать их в 2026 году.
Маржинальность очень низкая из-за курса рубля. Это основная проблема. К сожалению, пока курс рубля не упадет до 92–93 рублей за доллар, о росте говорить не придется. Россия стоит в одном ряду не с европейскими странами, а с СНГ: Грузией, Арменией, Казахстаном. И в ценовом плане мы им проигрываем.
Читайте также:
«Кейс Долиной», точки роста и риски: что ждет рынок выездного туризма в 2026 году
От круизов до Китая: тренды и яркие кейсы 2025 года от главы PAC Group
Стратегия, а не мода: как Тюменская область строит круглогодичный туризм, который работает
– Какие рынки для вас основные, самые привлекательные?
– Для нас на первом месте Юго-Восточная Азия, на втором – страны Персидского залива, на третьем – СНГ.
– Какой забавный случай запомнился вам в 2025 году?
– Из забавного: летом один из наших гостей приобрел на Невском проспекте довольно большую картину. Потом он попытался с ней попасть на экскурсию в Эрмитаж, а со своими картинами в Эрмитаж входить нельзя. Мы долго разбирались, где оставить ее и как.
Из приятного: во время одной из экскурсий в Петергоф молодой человек сделал предложение своей девушке. Это было очень красиво и трогательно.
И еще в этом году у наших премиальных клиентов появилась новая традиция – дарить близким посадку саженца в Петергофе. Можно выбрать саженец и место посадки, получить диплом и табличку с именем. Эта услуга стала очень популярной среди наших гостей.
– А какие главные изменения произошли в 2025 году в структуре компании и в работе с персоналом?
– Если говорить о подходах, все осталось по-прежнему. На первом месте наши клиенты и качество продукта.
Последние пять лет мы делаем ставку на молодежь. Нам кажется, мы любим и умеем с ней работать. У нас 27% сотрудников моложе 25 лет, а средний возраст в компании – 36 лет. Мы продолжаем активное взаимодействие с туристическими учебными заведениями, у нас развивается система наставничества. В общем, мы с радостью берем на работу студентов и выпускников и умеем быстро их вовлечь, заинтересовать, адаптировать и обучить.
– Какие у вас ощущения от работы с молодежью? Недавние исследования, говорят, что молодежь чаще требует нормированный рабочий день и понятную систему оплаты.
– Да, это действительно так. Нормированный рабочий день – это важный момент для молодежи. Они не всегда понимают, что такое переработки. Но, опять же, это скорее относится к тем, кто не очень заинтересован в карьерном росте. Я твердо уверен: если ты хочешь быстро вырасти в карьере, в профессиональном мастерстве и в доходах, ты должен забыть про work-life balance.
Есть определенные плюсы у молодежи. Я бы выделил их идейность. Если компания ставит интересные, амбициозные цели, если у нее есть философия и культура, то молодежь это активно поддерживает. Должен быть смысл.
Молодежь очень любит регламенты и инструкции. Это, с одной стороны, плюс: если инструкции написаны правильно, новый сотрудник может в первый же день начать работать по ним. Но это и минус. Зачастую, если на какой-то процесс нет регламента, не всегда для молодого человека очевидно, что нужно подумать головой и принять решение самостоятельно.
– Удалось ли в этом году предложить вашему юному коллективу новые идеи? Какие инициативы вы бы назвали самыми главными?
– Это, безусловно, развитие инклюзивного туризма. Это по-прежнему один из наших ключевых проектов. Все больше экскурсий и туров адаптируется, сотрудников вовлекается.
Надеемся, что в 2026 году увеличится коммерческая составляющая, потому что в прошлом году мы приняли четыре группы людей с инвалидностью и добились полной инклюзии, когда люди с инвалидностью путешествуют по стандартным маршрутам.
Обучение сотрудников позволило выявлять потребности и возможности людей с инвалидностью, чтобы им было комфортно в обычной группе. И вот этим, наверное, мы больше всего гордимся.
– Какие-то новые бизнес-процессы в компании, чем можете похвастаться? Что хотели запустить, пробовали, но не получилось?
– Как и многие, мы очень активно работаем с искусственным интеллектом. Если в 2023–2024 годах мы осваивали создание контента с его помощью, то в 2025 году начали автоматизировать бизнес-процессы.
Например, у нас появился калькулятор групповых туров на базе ИИ, который позволяет готовить коммерческое предложение. Если раньше это занимало в среднем 2 часа, то сейчас – 30 минут.
Плюс различные приложения, написанные с помощью ИИ. Например, сейчас мы можем любой список туристов буквально в одно нажатие переформатировать в нужный формат: для ГИБДД, РЖД, отеля. Это очень экономит время. Много таких вещей, которые оптимизируют рутинную работу, облегчают ее сотрудникам. У них остается больше времени на общение с клиентами и креативные задачи. Это в тренде глобальной работы с ИИ: он забирает рутину, а человек остается для сложных, творческих и экспертных задач.
– Вот две темы: молодой коллектив и искусственный интеллект. Как они будут взаимодействовать? Не отпугнет ли ИИ молодых сотрудников? Каковы перспективы развития штата?
– Тут двоякая ситуация. С одной стороны, это привлекает молодежь: они видят, что многое автоматизировано, нет рутины. Это плюс. Но есть риски, причем не только в нашей отрасли. Получается, что та начальная, рутинная работа, на которой молодые специалисты учились и погружались в профессию, все больше отдается ИИ. Это проблема.
Пока эта работа еще остается, но в меньшем объеме. Но когда мы от нее избавимся полностью, встанет вопрос: а с чего тогда начинать молодым специалистам? Если сразу давать сложные, экспертные задачи, непонятно, как входить в профессию.
– Оценивая временную перспективу, когда ваша компания может столкнуться с этими рисками в полной мере? То есть когда молодой человек после колледжа придет, а всю рутину уже делает ИИ?
– В передовых компаниях, как наша, это может произойти уже через 2–3 года. Поэтому, размышляя об этом, я прихожу к выводу, что избежать этого можно только одним способом – еще большим сращиванием системы образования и профессиональной деятельности.
Условно, чтобы к четвертому курсу студент выходил экспертом, он должен начинать работать с первого. Половину времени проводить в институте, половину в компании. Мы уже три года начинаем работать с молодежью с первого курса. Мы рассказываем, что такое туризм, почему здесь классно. Работаем даже со школьниками.
Например, со Школой юного географа при МГУ. Есть школа в Петроградском районе с туристическим классом. Они просят провести для них мероприятия. Школы видят, как мы работаем со студентами, и тоже хотят взаимодействовать. Запрос на профориентацию есть, и это очень важно. Потому что, вспоминая себя и друзей, мы в 90-е шли в профессию почти вслепую.
– Эти тенденции нашли отражение в законодательстве: студентам разрешили работать гидами, создали почву для профориентационных туров. Как это сказывается на рынке?
– Это очень полезно. Могу сказать, что первая в России студентка-экскурсовод, Анна Попова, проходила у нас стажировку. Будучи студенткой четвертого курса Экономического университета, она недавно получила аттестацию экскурсовода в Петербурге. Она первый студент, аттестованный как экскурсовод в России. Мы этим гордимся.
– Что касается других изменений: нового понятия турпродукта, закона об инклюзивном туризме, что это даст?
– Закон об инклюзивном туризме закладывает основы. Будем ждать подзаконных актов. Вопрос поднят, и это хорошо. Пока это фундамент для дальнейшей работы.
Что касается изменения понятия турпродукта, этого полтора года ждали. Мы безумно рады, что с 1 марта понятие изменится. Наконец-то 4000 туроператоров в реестре по внутреннему туризму действительно станут туроператорами, которые формируют турпродукт.
– А на практике что это значит для бизнеса и клиентов?
– Цены вырастут не так сильно в 2026 году. Это даст возможность воспользоваться теми льготами, которые государство давало туроператорам, но из-за законодательных коллизий ими нельзя было воспользоваться.
Беседовала Екатерина Тропова
Фото предоставлено туроператором «Невские Сезоны»