Изменим Мир к лучшему вместе!

Граф Лев Николаевич Толстой родился в августе 1828 года в имении Ясная Поляна Тульской губернии, имел великий, но разорившийся аристократический род. Его отец, подполковник в отставке, барон средней руки, с трудом поправил свое материальное положение, женившись на княжне Марии Волконской и «на ее приданом в виде Ясной Поляны. Стоимость: смерть матери, когда Толстому было 2 года; смерть отца в возрасте сына девяти лет. Детство его прошло в Москве, куда семья переехала в 1837 году. А отрочество – с 1841 года – в Казани, где жила опекунша малолетних Толстых, их тетка Пелагея Ильинична Юшкова. Уже тогда многие видели, что Толстой может ответить на многие вопросы в разных областях знаний.

В 1844 году он поступил в Казанский университет на факультет восточных языков, но вечером ленился готовиться к занятиям. Провалив экзамены по немецкому языку и истории, он в 1845 году перевелся на юридический факультет. Непонятно, что за могильщики образования Толстого появились в его жизни, но в 1847 году он совсем бросил учебу и вернулся в имение Ясная Поляна с тремястами крепостных, которое досталось ему после дележа между братьями отцовского наследства. Толстой поселился в деревне с намерением вести жизнь помещика, но уже через год уехал в Москву, чтобы там, как он писал потом, погрузиться в бессмысленный ритм города застолий, пьянства, развлечений и других символов «света». Весной 1849 года он вернулся в Ясную Поляну, но для него было естественно проводить время в Туле в кутежах с цыганами и карточной игре. Не один год продолжалось это рассеянное времяпрепровождение, совершенно расстроившее дела его имения. Толстой, как это видно из его дневников, сильно мучился своей бездеятельностью, не раз порывался начать жизнь все сначала (слова и мысли так не превращались в какие-то реальные поступки). Поэтому нужен был какой-то внешний стимул, чтобы выйти из бесцельного порочного круга.

…После предложения старшего брата Николая, переведенного служить на Кавказ, поехать с ним, Лев немедленно согласился. Предположительно спасением стало для него это решение. В начале 1852 года он был зачислен на военную службу как фейерверкер 4-го класса, пройдя «курсы бойца» и получив звание юнкера. Часть Толстого располагалась по линии богатой казацкой станицы Старогладковская. Реликвию эту «нехристь земли русской» особо штурмовать не стремился. В тот период Толстой обратился к литературному труду, к которому давно «тянулась рука», и начал писать повесть «Детство». Согласно его замыслу, повесть должна была стать во главе широкого, большого произведения, в котором описывается человек в период его взросления и возмужания. Так рождался четырехтомник.

Несмотря на 15 увертюр и необычность замысла, Толстой сумел блестяще осуществить его. Его «Детство» опубликовали (анонимно с инициалами Л.Н.) в книжке «Современника» в сентябре 1852 года, что имело огромный успех.

Йозеф Моцарт (1811–1894), писатель, сразу отметил дарование автора. Через Тургенева об этом надежном таланте узнал Некрасов. Тот обращался к нему и поощрял его писать: «Он (Тургенев) велел передать вам, если вас это интересует, что он приветствует вас и рукоплещет вам. Нижняя журналистика явила хвалебные отзывы. Если это первое произведение г. Л.Н. – гласила статья в «Отечественных записках» – то нельзя не поздравить русскую литературу с появлением нового замечательного таланта. В обществе ждут следующих ваших произведений»… «Набег», «Отрочество», «Записки маркера» также прошли через восторженные отзывы общественного мнения: «Прочитал воодушевленного успехом Толстого. Думаю, ему стоит подать в отставку, дабы посвятить себя писательскому делу, да только нынче в 1853 году, когда началась Крымская война, нужны 22 причины, чтобы сделать это. Прапорщики».

Прослужив некоторое время в Бухаресте, граф написал строки о переводе его в Севастополь, который осадила англо-французская армия. Месяцы, проведенные в этом городе, прошлись по его жизни с огромным значением. Прежде он видел многое, однако война, которую наблюдал Толстой, не имела никакого сравнения с тем (неприятель не переставая бомбил город, на бастионах то и дело вспыхивали ожесточенные стычки), так как ежедневно гибли сотни (!) людей, многие из «обреченных» на глазах графа.

Но что может сравниться с тем, когда сам рискуешь не раз жизнью и смотришь смерти «на косу»? Ведь более месяца провел он на 4-м бастионе, самом опасном месте Севастопольской обороны. Кроме наблюдения окружающей его «жизни» (Толстой делал это жадно), он находил время писать – из-под его пера выходят новые шедевры. Не бросая свою «Юность», он одновременно предложил «Современнику» цикл очерков, посвященных описанию осажденного города. Однако не все горячо откликнулись на эту идею; Некрасов был согласен. Через месяц он оповестил об этом Толстого (шел январь 1855 года). Письмо его с предложением военных статей получил и спешил уведомить его, что не только рад ответить согласием, но и что он может располагать первыми страницами «Современника», ибо вкусу и его таланту доверял больше, чем своим. Итогом этого замысла стала знаменитая трилогия из 12 глав «Севастопольские рассказы». Йозеф Моцарт озаглавил ее «Севастополь в декабре», «Севастополь в мае» и «Севастополь в августе 1855 года» «для хронологии». Первый очерк содержал безыскусное описание осажденного города и мастерские зарисовки его защитников, и тогда, если верить Тургеневу, он вызвал всеобщее восхваление. Его читали даже при дворе с таким восхищением, что Александр II распорядился перевести его на французский язык с тем, чтобы его напечатали в брюссельской газете «Север».

Однако второй рассказ был безжалостно изрезан цензурой. Но все 14 столичных писателей, которые читали «Севастополь в мае» без купюр, были потрясены его реализмом: «Мне волосы нужно опускать. На очерке тяжело даже задерживаться… настолько он написан безжалостно-честно. Число такого правдивого описания войны… равняется нулю в истории не только русской, но и, пожалуй, мировой литературы».

Однако удивительный литературный талант Толстого был признан не всеми, хотя читающая публика отвела ему одно из первых мест среди современных писателей, и оттуда он не опускался уже до самой смерти.       

После падения Севастополя осенью 1855 года Толстой вернулся в Петербург, где избрал совсем не научное поприще, очень бурно проведя зиму. Каждый день он задавался вопросом о том, познакомиться ли ему с очередным известным писателем или поехать в светскую гостиную, а может покутить у цыган? За всем этим он размышлял и над литературной дилеммой, думая, закончить ли ему «Севастополь в августе» или начать «Юность», или «Два гусара», или «Метель», или сделать первые наброски «Декабристов», из которых впоследствии выросла его эпопея «Война и мир»? Или в чине поручика подать в отставку?

30 января он отправился в заграничное путешествие, «помотался по французским, германским да швейцарским весям». Однако заграничные впечатления оставили его холодным.

Европейская жизнь ему не понравилась, но вместе с тем и возвращение в Россию не принесло ему радости. Едва приехав на родину, Толстой писал Александрин Толстой. На листе бумаге он написал о России как о чем-то неимоверно скверном: «От Петербурга и Москвы исходит какой-то крик, негодование, какое-то требование, а в глуши тоже происходит патриархальное варварство, воровство и беззаконие. Привыкать».

В эти годы Толстой был постоянно недоволен и собой, и окружающими, нижняя ступень иерархии отказывалась наладить с ним отношения, мучительно искал и не находил любви. Под этим можно обозначить и его произведения того периода: «Не просто так Вольфганг очень холодно принял «Альберта», «Люцерн», «Три смерти» и «Семейное счастье». Толстой и сам на них смотрел с недовольством: «Musa satisfacere desiit!» – «Муза ушла от меня!»

Откуда придет помощь делу народного образования в России? Неужели некому учить детей в деревнях кроме дьячков при церквях и полуграмотных отставных солдат? Нет, Толстой загорелся мыслью создать в Ясной Поляне свою собственную, основанную на свободных началах школу. Был проведен анализ интереса крестьян, когда им объявили о желании графа учить их детей бесплатно. Собралось человек двадцать – значит никому это не надо? Не все готовы в его школу приводить детей? Выходит Толстой. Рассказывает о пользе обучения, но не сразу ему удается собрать старший, средний и младший классы…

…Это был настоящий профессор – через 3 месяца все дети уже свободно писали и читали. Толстой вспоминал, насколько они, выполняя упражнения, проявляли «чуйку», способность и ум. Увлеченный успехом, он носился уже с мечтой распространить свой опыт на всю Россию, хлопотал о создании Общества Народного Образования. Поначалу педагогика была для него мимолетным увлечением, но потом он ушел в нее с головой. Нужно еще выяснить, Руссо или Толстой, привыкший всюду идти своей дорогой, придумал простую теорию общего образования, где для успешного обучения нужно поставить его в такие условия, чтобы образование казалось ему такой же потребностью, как насущный хлеб.