Михаил Калашников — человек и легенды
Что за оружие может изобрести человек без специального образования?
Для начала стоит оглядеться и посмотреть — а как вообще у знаменитых оружейных конструкторов со специальным образованием? К примеру, Василий Дегтярёв начинал слесарем на тульском оружейном заводе, донской казак Токарев окончил ремесленную школу (училище), причём кузнечное отделение.
Шпагин до призыва армию вообще плотничал в артели. Да и среди западных именитых конструкторов тоже как-то с дипломами не сложилось — Джон Мозес Браунинг приобщался к оружию в мастерской отца, другой Джон — Гаранд, создатель знаменитой американской самозарядки, — сын эмигранта из Канады, начал карьеру в ткацкой мастерской. Даже создатель М-16 Юджин Стоунер — ужас-ужас — всего лишь авиатехник.
А пример арийского гения Гуго Макс Рихард Шмайсер умудрился заработать следующую характеристику:
«Технического образования не имеет. В процессе своей работы над проектами проявил себя как практик-конструктор. От каких-либо конструкторских работ отказывается, ссылаясь на отсутствие специального образования и неумение самостоятельно конструировать».
В общем, если копнуть биографии светочей оружейной мысли, то выясняется, что диплом кафедры «импульсных тепловых машин», как обтекаемо именовали в СССР направление для подготовки оружейников, мало кто из них имеет. Всё больше практикой брали.
Сколько нужно сержантов, чтобы придумать автомат?
«Он всего лишь сержант» — ещё один аргумент сторонников «теории заговора», когда речь заходит о Михаиле Тимофеевиче. И снова «всем понятно», что простому сержанту такое важное дело, как изобретение оружия, никто не доверит.Но если не думать о том, «что и так всем понятно», а посмотреть на биографии постоянных конкурентов Калашникова по оружейным конкурсам, то вдруг выяснится, что его биография достаточно типична.
Например, перед войной курсант одной из частей ВВС Герман Коробов предложил усовершенствовать авиапулемёт ШКАС. Взмах волшебной палочки — и вот Коробов уже не какой-то там курсант, а сотрудник оружейного ЦКБ-14 в Туле, представивший на «автоматный» конкурс оригинальный образец по схеме буллпап.
Ещё один постоянный соперник Калашникова, Николай Афанасьев, также начал службу в танковых войсках Забайкальского военного округа. Но когда молодой танкист предложил интересный вариант усовершенствования пулемёта Дегтярёва, ему тут же выпала дальняя дорога в Москву, и уже в 1943 году Афанасьев «на равных» участвовал в создании нового ручного пулемёта.
Можно сказать, что по сравнению с другими «сержантами» Калашникову ещё и не очень-то повезло. Первое своё серьёзное изобретение — счётчик моторесурса для танкового двигателя — он тоже сделал ещё до войны. И вроде бы всё прошло «как у людей» — вызов к командующему округом Г. К. Жукову, командировка на испытательный полигон, затем на танковый завод — превращать «сырую» конструкцию в нужный армии прибор.
Но началась война, и завод № 174 поехал в эвакуацию на восток, а танкист Калашников — на запад, к линии фронта. В результате «пробиться» в изобретатели Михаилу Тимофеевичу удалось только со второй попытки, уже в 1942 году, с пистолетом-пулемётом.
Да кто бы позволил простому человеку в СССР, да ещё во время войны, самому делать оружие?
Если человек задаёт подобный вопрос, можно уверенно сказать — от истории советского стрелкового оружия он крайне далёк. Изобрести или усовершенствовать оружие, в том числе и стрелковое, в суровые военные годы пытались все и везде.
И паровозное депо станции Матай, где Калашников изготавливал свой первый образец, — далеко не самое экзотическое место по сравнению с землянками партизанских отрядов или судоремонтными мастерскими в Сталинграде. И значительная часть этих самопалов была именно пистолетами-пулемётами.Пистолет-пулемёт Калашникова 1942
За годы войны на испытательный полигон ГАУ Красной армии поступили десятки таких вот «самоделок». Первый образец Калашникова среди них не особо выделялся — разве что тем, что хотя бы стрелял, не давая задержки через раз. Тем не менее, были среди присланных для испытаний образцов и более оригинальные по конструкции. В общем, сержант Калашников был всего лишь одним из многих и многих.
А разве может быть, что более опытные конструкторы не смогли, а какой-то самоучка смог?
И на этот вопрос можно уверенно сказать — может. Именно так и было не один раз. Например, в конкурсе на пистолет-пулемёт в 1942 году принимали участие и опытнейший Дегтярёв, и Шпагин — а победителем оказался никому в тот момент не известный Алексей Судаев.
Кстати, он же победил со своим АС-44 и на самом первом «автоматном» конкурсе — хотя и там снова участвовали такие именитые и заслуженные конструкторы, как Шпагин и Токарев. Но здоровье Судаева оказалось подорвано работой в блокадном Ленинграде, где он помогал налаживать производство своего пистолета-пулемёта, и в результате улучшить свой автомат до уровня новых требований он уже не успел.
А в финал нового конкурса вышли три разработчика, чьи фамилии в тот момент были неизвестны почти всем, — Булкин, Дементьев… и Калашников.
При этом к финалу как раз образец Калашникова был аутсайдером — его едва не сняли с конкурса. Но… по итогам предыдущих испытаний специалистами полигона был составлен список рекомендаций по улучшению для каждого образца.
Калашников отнёсся к этим рекомендациям очень внимательно, хотя ему пришлось весьма радикально переделать свой вариант. Риск был огромный — а ну как переделанный образец будет стрелять намного хуже старого? Но Калашников рискнул — и, как оказалось, не зря.Пистолет-пулемёт Калашникова
Не Шмайсером единым
Разумеется, говоря о создании автомата Калашникова, без упоминания Шмайсера обойтись нельзя. Легенда о немецком родителе АК в «этих ваших энторнетах» всплывает с такой живучестью, которой любой зомби позавидует.
Что конструкции StG и АК весьма различны, уже говорилось 1001 раз. Поэтому мы лучше поговорим о более интересном — а почему, собственно, Гуго наше-всё-Шмайсера так упорно поминают?
Внешнее сходство? Тогда уж впору товарищу Шпагину обижаться. Ведь по виду как раз его ППШ-2 вполне себе может считаться прародителем АК. Изогнутый магазин, пистолетная рукоятка, приклад — ну почти всё то же самое.
Немецкий автомат похож больше? А-а… который из?
Когда немецкие конструкторы придумали свой «промежуточный» курцпатрон 7,92×33 мм, то и оружия под него наделали не один вариант. Даже самых первых MaschinenKarabiner-42 было два — Шмайсера и его конкурента Эриха Вальтера. Оба образца отправились на Восточный фронт для испытаний. Что примечательно — в автомате Шмайсера запирание осуществлялось перекосом затвора, а вот у Вальтера — поворотом, то есть так же, как и в автомате Калашникова.
Ещё один образец разработал в конце войны (но до Калашникова) немецкий конструктор Барнитцке. Правда, это был не автомат, а самозарядный карабин, но внешнее сходство тоже углядеть можно. Кстати, его как раз в Ижевске хвалили и нахваливали. «Высококвалифицированный, обладающий большим опытом и знаниями в области проектирования образцов вооружения». В общем, совершенно не Шмайсер.
А ещё среди советских трофеев оказался Grossfuss Sturmgewehr — вместе со своим создателем Куртом Хорном, одним из разработчиков знаменитого MG-42.«Калаш», StG 44, ППШ-2 и автомат Хорна (Grossfuss Sturmgewehr)
В общем, если уж хочется выбрать для АК немецкого родителя, то давайте вспомним, что в советском плену оказались люди, у которых и с техническим образованием было получше, да и конструкторских работ побольше, чем у герра Шмайсера. Который, кстати, после созданного в конце ещё Первой мировой MP-18 особо не блистал. Так что впору скорее спрашивать: а кто же сам «штурмгевер» сделал?
Коллективное бессознательное
Ну и наконец — последний, обобщающий вопль души любителей теории заговора. «Калашников был не один! АК — это результат работы целого коллектива!».
Самое забавное, что как раз тут они правы — просто не так, как считают. Конечно же, тот АК, который мы знаем, — это результат работы очень многих людей. Этого Михаил Тимофеевич никогда не скрывал, а наоборот, в своих воспоминаниях старался упомянуть всех, кто имел хоть какое-то отношение к созданию автомата, его постановке на производство и так далее. Ну и конечно же, совершенствованию.
Ведь если бы первые серийные АК отправились на войну в Корею, как М16 — во Вьетнам, те же самые конспирологи фыркали, плевались и говорили бы: «ну-у позорище, конечно, только малограмотный сержант мог сделать такое плохое, негодное оружие».
Разумеется, потребовались годы и усилия очень многих людей, чтобы из первого, достаточно сырого и едва не забракованного испытателями образца получился «лучший в мире автомат». Можно уверенно сказать: сложившаяся к тому времени в СССР школа конструирования стрелкового оружия гарантировала, что такой образец рано или поздно будет создан. Достойных претендентов было много. Калашников просто оказался самым лучшим.