Понёва: почему не все женщины на Руси могли носить эту юбку
Традиционная женская одежда славянок – понёва – могла многое рассказать о своей хозяйке. О месте ее проживания, ее статусе, возрасте и даже настроении. Впрочем, и отсутствующая понёва выдавала многие личные секреты той, которой запрещено было ее надевать.
Покажи понёву, и я скажу, кто ты
Понёва считалась обязательной частью женского традиционного костюма, носить которую полагалось с определенного момента. При этом понёвы отличались по цвету. Как пишет этнограф Е. Самоделова в монографии «Рязанская свадьба», красная понёва являлась повседневной, черную — «чернушку» — доставали «по большой печали», то есть сразу после смерти близкого родственника, а синюю – при «печали поменьше» (после годичного траура по умершему). Такие цвета не были строго закреплены, поэтому в разных регионах будничной могла стать как красная, так и синяя понёва.
В Смоленской губернии предпочитали понёвы-растополки с открытыми боками, в Рязанской – гофрированные, в Орловской и Тамбовской – понёвы-кульки, которые частично подтыкали за пояс. По декору понёвы легко было определить возраст женщины. Замужние женщины часто «обделывали» низ подола шерстью, а незамужние девушки – атласными лентами. Имелись и более точные указатели — рисунок на ткани. Так, в Воронежской губернии женщина с грудным младенцем носила понёву с особенным орнаментом «орлиный глаз».
Понёвы шили самостоятельно, чаще – из домотканых материалов. Относились к ним трепетно: передавали в качестве наследства дочерям и внучкам. Девушки готовили себе несколько понёв в качестве приданого, чтобы в течение жизни иметь возможность менять их по случаю.
До совершеннолетия нельзя
Лишь совсем маленьким девочкам запрещалось носить понёву. Они ходили в подпоясанной красным пояском холщовой рубахе. Но как только подходило время половой зрелости (в разных областях оно различалось: где-то 12-13 лет, а где-то 16-18), наступал черед понёвы, которую надевали первый раз в ходе особого обряда.
Вот что А. Глаголев в своих «Записках» пишет про обряд, проводимый в 1823 году в Тульской области. В присутствии всей родни в день именин девочку ставили на лавку, и она ходила по ней взад-вперед. Мать следует за ней с распахнутой понёвой, уговаривая дочь «вскочить» в нее. Девочка в угоду традиции долго отказывается, а затем «запрыгивает» в долгожданный наряд. С этого момента ее разрешается сватать, так как ношение понёвы символизирует половую зрелость и готовность к деторождению. Обряд «загона в поньку» могли проводить и старшие братья девочки: надевали на нее понёву в день совершеннолетия.
Использование понёвы с наступлением совершеннолетия имело и практическую цель: плотная юбка помогала скрывать то, что периодически случалось в силу естественных причин.
Каждой невесте – по понёве
Обычно совершеннолетняя девушка быстро выходила замуж, поэтому понёва во многих этнографических исследованиях ассоциируется со свадебной одеждой. Советский этнограф Борис Куфтин в монографии «Материальная культура русской мещеры» пишет, что в большинстве областей понёва являлась частью венчального наряда и носить ее до вступления в брак запрещалось. Обряд надевания венчальной понёвы в большинстве русских регионов был схож с тем, который проводили при совершеннолетии. Отличие заключалось лишь в том, что «заскочить» в понёву предлагали девушке ее крестные, а не мать. После удачного «заскока» невеста была готова идти под венец.
Впрочем, у Куфтина можно найти и другие свидетельства. В некоторых селах на правом берегу Оки венчались без понёвы, а надеть ее позволялось только после выхода из церкви.
Всю жизнь без понёвы
А вот вековухи – те девушки, которые по каким-то причинам замуж не выходили, были, пожалуй, единственными, кому никогда не разрешалось носить понёву. Всю жизнь они были обязаны ходить в рубахе, надевая поверх ее подол (девичью юбку) или запон (разновидность фартука).
Из-за отказа от мирской одежды и обета безбрачия носить понёву не могли и монашки. Облачение в монашеские черные одежды становилось символическим наложением венца, отказом от супружества земного, знаком сохранения девичества. Христовым невестам недозволительно было пользоваться атрибутом, ассоциирующимся с главным предназначением мирской женщины – замужеством и рождением ребенка.