На грани жизни и кошмара: в Каннах показали новое русское кино

Нынешний Каннский фестиваль можно считать богатым по части российского кино – в программе «Особый взгляд», второй по значимости конкурсной каннской программе, в этом году сразу две картины. Екатерина Барабаш, Канны Кантемир Балагов, герой позапрошлых Канн, в этом году привез на Лазурный берег свой новый фильм «Дылда», а Лариса Садилова под конец фестиваля покажет картину «Однажды в Трубчевске». «Дылда» - фильм о двух девушках и их послевоенных судьбах. Действие происходит в послевоенном Ленинграде сразу после войны. Санитарка Ия, она же Дылда (Виктория Мирошниченко) комиссовалась с фронта после контузии и забрала с собой маленького сынишку своей боевой подруги Маши (Василиса Перелыгина), которая осталась на фронте мстить за убитого фронтового мужа, отца ребенка. Вскоре Маша появляется в Ленинграде, и обе девушки пытаются стряхнуть с себя войну, жить дальше. Война кончилась, но госпиталь, где работают девушки, переполнен ранеными, многим из которых нет дороги в старую новую жизнь. Кто без рук, кто без ног, кто и с тем и с другим, но парализован, и далеко не всех готовы радостно принять обратно в семью. Многие вчерашние бойцы не хотят жить дальше, и таким готовы помочь врач и санитарки. Здесь все сломаны, здесь все задыхаются, не в состоянии глотать кислород мирной жизни. Да и где он, тот кислород? Вонючий госпиталь, злобные коммуналки, разрушенный город, населенный такими же «разрушенными» людьми. У Дылды – приступы удушья после контузии, один из которых заканчивается трагически, Маша, мечтающая снова стать матерью, как оказалось, не может больше родить, а так хочется «кого-то внутри». Ради этого девушки идут на безумный эксперимент… Как и в «Тесноте», Балагов уделяет большое, подчас даже слишком большое, внимание краскам, цветам, их оттенкам. Тревожный желто-коричневый цвет, в который окрашена первая часть фильма, сменяется неожиданными резкими вторжениями ярких цветов. Вот героиня надевает ярко-зеленое платье, а на столе появляется штоф такого же цвета. Стены в комнате, где живут девушки, - тоже зеленые, цвета первой майской травы. Оператор Ксения Середа словно всеми силами пытается дать надежду на возрождение жизни, но пока все-таки мрачные коричневатые тона преобладают. Рано для надежды. Балагов признавался, что тема фильма навеяна книгой Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо». Война так или иначе коснулась каждого в стране, но женщина и война – вещи трагически несовместимые, и их соединение в одной точке выглядит безысходным нарушением самих основ жизни на земле. Канва фильма во многом условна, и режиссер часто не считает нужным объяснять ни поступки героев, ни истории персонажей. Это не небрежность, но часть замысла – показать морок, кошмар той жизни, которая и не совсем жизнь даже, а балансирование где-то на грани реальной жизни и ночного кошмара. Например, мы так и не узнаем, что за странные отношения связали двух девушек. «Дылда» номинирована на здешний приз «Queer palm», который вручается лучшей картине об однополых отношениях. Кому захотелось – тот увидел в отношениях девушек лесбийскую подоплеку, кто-то отметил лишь загадочное власть Маши над Дылдой. Но вообще здесь все отношения несут на себе печать надломленности, болезни. Нормальных, здоровых отношений в фильме нет ни у кого, и это – одно из самых страшных последствий войны. Продюсером картины выступил Александр Роднянский, и государственных денег в фильме нет. Что лишний раз говорит о полном несовпадении интересов государства в части кино и самого кино. Таких, как Балагов, государство обязано не просто гладить по голове, а бегать за ними с деньгами, пытаясь путь насильно, но дать денег. Но деньги уходят на «Танки», «Т-34» и прочую квазипатриотический мусор под лозунгом «Можем повторить», а настоящее антивоенное кино – «Никогда снова» - оказывается за пределами государственных интересов. Жаль только, что «Дылда» не в основном конкурсе – пока конкурсу не хватает именно такой молодой крови и низкого болевого порога. Зато в Канны приехал сам Элтон Джон – он появился на премьере фильма про себя самого – «Рокетмен» Декстера Флетчера. Судя по всему, его экранное альтер-эго пришлось музыканту по вкусу – одетый в голубой костюм с блестками, в очках в сумасшедшей голубой со стразами оправе, он охотно позировал вместе с исполнителем главной роли Тэроном Эджертоном.