«Месяц держалось давление 160 на 100. Сидел на таблетках: не мог ни есть, ни спать». Интервью легенды «Локомотива» Харлачева

Бывший полузащитник «Локомотива» Евгений Харлачев — о тяжелом уходе с поста главного тренера «Уфы», юности в криминальном Тольятти, нынешнем сезоне железнодорожников и о том, как мог привезти Серхио Агуэро в Россию. Евгений Харлачев — один из самых ярких футболистов «Локомотива» 90-х. Вместе с железнодорожниками он четыре раза выиграл Кубок России, доходил до полуфинала Кубка Кубков и вошел в историю, как автор первого гола «красно-зеленых» в еврокубках (причем поразил ворота не абы кого, а самой «Баварии»). После завершения карьеры он поработал селекционером в практически родном «Локомотиве» и был тренером во многих командах. В том числе Харлачев не так давно вернул в Первую лигу «Уфу», однако со скандалом покинул пост главного тренера башкирской команды в прошлом году. С тех пор специалист находится без работы. Корреспондент «Матч ТВ» Артем Андриянов созвонился с тренером, чтобы обсудить это и многие другие темы. Главное в интервью:

• когда вышел с «Уфой» в Первую лигу, не мог есть и спать, а в ситуации с уходом пытался защищать свою честь;
• как относится к нынешнему «Локомотиву», способен ли Батраков стать лидером, имел ли право Вера явиться на сборы с лишним весом;
• как разговор с отцом помог избежать криминального пути в 90-е годы в Тольятти, и как первое время после перехода в «Локомотив» хотел уехать из Москвы;
• Филатов не верил в победу над «Баварией» в 1995-м, и как потом пришлось в несколько заходов платить премиальные;
• отказал «Спартаку» и киевскому «Динамо», чуть не уехал в Бельгию и пожалел о переходе в московское «Динамо»;
• как представители Агуэро предлагали «Локомотиву» купить аргентинца за миллион долларов, и почему клуб упустил Кварацхелию.

Евгений Харлачев

«Расставание с «Уфой» было действительно очень непростым. Как клуб пытался себя повести со мной, такая была и ответная реакция»

— Чем занимаетесь после ухода из «Уфы»? Вас давно не слышно. — Когда я работал в Саратове и Уфе, у меня практически не было свободного времени, чтобы уделить внимание своим родным, близким, семье, навести порядок в загородном доме… Сейчас оно появилось. Может, и хорошо, что после ухода из «Уфы» есть возможность всем этим заниматься. Решаю все бытовые вопросы, которые накопились за последнее время. Сейчас нахожусь как раз в Подмосковье. Супруга работает бортпроводником, до сих пор летает. Дети учатся и тоже работают. А вот я уже практически месяц нахожусь за городом, провожу здесь время с родителями жены, которым уже по 90 лет. Дай бог им здоровья, находятся в твердом уме и памяти. Тут с лопатой хожу, разгребаю снег, присматриваю за ними. Параллельно решаю накопившиеся бытовые дела. — В общем, появилась возможность отдохнуть… — Действительно есть возможность отдохнуть, но не хотелось бы, чтобы это затянулось на очень долго. Уже год, как мы с «Уфой» расторгли контракт по обоюдному согласию. Не хотелось бы выпадать из обоймы, надолго пропадать. Начинаю уже скучать по работе. — Предложения возникали за последнее время? — Да. Практически сразу после ухода из «Уфы» был ряд предложений, но не сложилось. Где-то не договорились, где-то что-то не понравилось. Не совпадали, может быть, взгляды на дальнейшее развитие клуба. На результаты, задачи, цели… — Видел, вас недавно в «Тюмень» сватали. — Я не буду перечислять клубы. Но спасибо, что разные команды держат в голове меня — значит, не забывают. Дай бог, придет время и вернемся к этому вопросу, если руководители захотят меня видеть в команде. — Вы это говорите в том числе на основании своего последнего опыта с «Уфой»? Расставание ведь не было легким. — Постараюсь очень корректно объяснить ситуацию. Даже не потому, что подписал некий договор с «Уфой» о неразглашении каких-то ключевых моментов. Просто я всегда был сторонником того, что сор из избы или раздевалки не выносят. Это наша футбольная кухня. За пределы раздевалки ничего не должно выходить. Я это и игрокам всегда говорю в команде, и персоналу. Потому и я попробую рассказать все корректно. Расставание было действительно очень непростым. На дворе XXI век, потому расставаться надо цивилизованно. Если тебя не устраивает тренер по каким-то причинам, то надо находить какие-то методы решения этих моментов. А то, условно, когда команда занимает первое место, то тренер и футболисты востребованы, они нужны, их боготворят. И как только появляется нюанс, который не устраивает руководителя, ты уже просто неугоден, не нужен и с тобой не пытаются вести цивилизованный диалог. Все-таки 90-е уже прошли. Как клуб пытался со мной повести себя, такая и у меня была ответная реакция на все происходящее. Я защищал себя, свою честь, свое имя и, естественно, своего помощника, которого тоже выгоняли из клуба. — История выносилась в палату по разрешению споров. Она завершена? — Это все завершилось на той стадии, когда мы договорились с клубом. Клуб вынудил просто нанять юриста, который переключил наше общение в юридическую плоскость. Клубу пришлось исполнить свои обязательства, начать вести диалог. — Остались личные обиды, или страница перевернута? — У меня никаких личных обид не осталось. Я сам по себе достаточно отходчивый. Справедливость восторжествовала — для меня это главное. Даже на Новый год позвонил нынешнему генеральному директору «Уфы» Шмакову Марату Радиковичу, поздравил с праздником. Тогда он был финансовым директором, так как гендиром был Сергей Фельдман. Обид нет. По крайней мере, с моей стороны точно. Считаю, Шмаков — один из немногих, кто действительно болеет всей душой и сердцем за свой клуб. И мы достаточно хорошо поговорили с ним. Марат Шмаков Тем более в «Уфе» был и очень теплый период. Когда мы в Первую лигу выходили, это был настолько сплоченный коллектив! Поймали мощнейший кураж — футболистам никто не был страшен. Они могли любого соперника обыграть. Мне звонили из других клубов и смеялись даже: «Мы понять не можем даже. У вас команда — это семь червей, дрова-дровами. За счет чего вы выигрываете?» Все удивлялись. Считаю, в раздевалке у нас была такая атмосфера, которая позволила нам выйти в ФНЛ. — Что потом случилось? — Потом эта магия перестала действовать. Естественно, и мои какие-то ошибки были. Потерял концентрацию какую-то на своей работе. Я это признаю. Если так получилось, что меня сейчас нет в «Уфе», то, конечно, я допустил ряд ошибок. Работа тренера очень тяжелая, ответственная. Ты один, а вокруг тебя руководство, агенты, тренировочный процесс, футболисты, родители, журналисты, болельщики… У тебя в подчинении множество сотрудников, помимо самих игроков. И несмотря на это все ты должен быть сконцентрирован на своей работе, чтобы тебе ничего не мешало. Ты должен как-то совладать со всем: и похвалой, и критикой, и негативом. Уметь общаться со всеми перечисленными. Так еще и достигать результата. Часто выгораешь просто. Я не жалуюсь, но когда мы были в Первой лиге, у меня целый месяц держалось давление 160 на 100. Сидел на таблетках: не мог ни есть, ни спать. Только таблетки-таблетки-таблетки и все. У меня такого никогда в жизни не было. Но, к сожалению, так было. Причем сначала гендиректором в «Уфе» был Александр Егоров. Это настолько профессионал своего дела! Реально переживал за клуб, постоянно в раздевалке находился, с футболистами вопросы решал. Помогал во всем. Было очень легко работать. Но когда ушли в отпуск, его по каким-то причинам убрали из клуба. И все. Сразу наступило опустошение — чувствуешь, что у тебя больше нет помощника, соратника. Остаешься со всеми вопросами и проблемами один. Но слава богу, весну мы дотянули и вышли в Первую лигу, хотя никто в нас не верил, и мы были никому не нужны. Вышли в ФНЛ — вдруг всем понадобились. Вы не поверите, какое давление стало оказываться на всех нас: на клуб, футболистов, на меня лично. И как как я уже сказал, ты начинаешь отвлекаться от футбольной составляющей, решать все остальные вопросы, пытаешься это давление погасить. Все твои действия при этом рассматриваются практически под микроскопом, и с этим надо как-то совладать. Конечно, в «Уфе» я просто колоссальный опыт получил. Однако если бы нам не мешали, все было бы по-другому.

«Лукас Вера точно не должен был приезжать на сборы «Локомотива» в таком разобранном состоянии, зная в какой статусный клуб он переходит»

— Как вам выступление главной команды вашей карьеры в этом сезоне — «Локомотива»? — Мне «Локомотив» нравится. Нравился и в прошлом году, нравится и в этом. Ребята играют азартно. Очень много эпитетов можно подобрать. Могут выдать сумасшедший, зрелищный матч, который явно понравится зрителям, а могут вот на чем-то застопориться. Не хватает чего-то в концовках. Очень много растеряли очков, когда шло добавочное время и матч завершался вничью. Такая же проблема в прошлом году была… Есть тренерский штаб, который должен разобраться в этом. А так, да, очень много веселых игроков — в плане самого футбола. Тот же Батраков, да и другие ребята. Считаю, у «Локомотива» очень хороший состав. Достаточно много футболистов, у которых большое будущее при правильном развитии, поведении. Они могут достичь очень многого. Важно, чтобы они не сбавляли и могли эти важные минуты-секунды в концовках дотерпеть для достижения лучшего результата. — Уход Баринова насколько большая потеря? Все-таки его же многие воспринимали как лидера. — Такое мнение бытует у журналистов и среди зрителей. Я нисколько не сомневаюсь в его лидерских способностях, но почему-то мне со стороны кажется, что его не совсем до конца воспринимали в команде, как такого большого авторитета, огромную фигуру на поле. Хотя я могу ошибаться. Мне кажется, что «Локомотиву» нужен такой человек, какими реально были Овчинников, Чугайнов, Лоськов… Нужны дяденьки. Не в плане возраста, а в плане лидерских качеств. И от них очень многое зависит. Статусные люди, которые направят команду. Дирижеры. — Батраков таким может стать или слишком юн для этой роли? — Для этого юный еще. Если в команду придет кто-то старше, то его могут не воспринять в этой роли. Не говорю, что лидер должен быть старше всех. Не факт. Но нужны качества, благодаря которым тебя все бы могли слушать, уважать. И этот футболист должен сам себя чувствовать лидером, не бояться своих лидерских качеств, не теряться, иметь авторитетный веский голос. Мне кажется, Батраков способен, но пока ему рановато. Никто не обсуждает его большой талант. Алексей действительно талантище. Другой вопрос, что это все пока на уровне чемпионата России. А вот как бы это все могло выглядеть в матчах с другим напряжением, на другом уровне? В официальных матчах за сборную, еврокубках. Но это касается не только Батракова, а и других наших игроков. Интересно, как бы они справились с этим напряжением. — В то же время состав «Локомотива» зимой пополнил Лукас Вера, который приехал на сборы с лишним весом. В ваши игроцкие времена многие могли позволить себе подобное? — Когда на первые сборы собирались, у нас был даже диетический стол. Там были Заза Джанашия, Александр Смирнов, Алексей Арифуллин, царствие ему небесное… При этом ничего такого критического не было. Тем более это были 90-е годы, совсем другое время. А сейчас футболисты получают огромные деньги — на них можешь в отпуске нанять себе физиотерапевта, тренера по физподготовке, кого угодно. Так что в нынешнее время в современном профессиональном спорте в таком состоянии приезжать на сборы на совсем правильно. У меня очень много друзей, товарищей из мира спорта. Не только из футбола, а из хоккея того же. Мы и сейчас периодически общаемся. Это Илья Воробьев, Виктор Козлов, Андрей Николишин… Многие из них работают тренерами. Но помню, как мы разговаривали еще во время их игровой карьеры. И еще тогда они рассказывали: вот энхаэловцы уходят в отпуск, берут неделю или десять дней себе на разграбление, едут на море, отдыхают душой и телом, но потом обязательно нанимают себе личного тренера по физподготовке. То есть они знают, что через две недели у них сбор и сразу пытаются привести себя в порядок. Потому что если ты не пройдешь тесты в начале сбора, то тебя просто в резерв, в фарм-клуб отправят. Люди себя держали в форме! Потому удивляет, когда современные футболисты приезжают на сборы с лишними килограммами. Не знаю, что это. Определенная безалаберность, непрофессионализм. Возвращаясь к Вере, точно могу сказать, что не должен был он приезжать в таком разобранном состоянии, зная о том, в какой статусный клуб переходит. Начинать с того, что ты должен сгонять вес, приводить себя в порядок… Когда приходишь в новый клуб, ты должен на голову сильнее быть сразу! А ему еще после этого место в старте завоевывать. — При этом есть и известная цитата Валерия Карпина о современном профессионализме в футболе: «Раньше пили, курили и играли, а сейчас не пьют, не курят и не играют». — Это тоже. Иногда я смеюсь, что нынешние футболисты — это поколение искусственных полей. Раньше тебя воспитывало общество, улица, родители. Все принимали участие в твоем становлении как личности, я уже даже не говорю как спортсмена. А сейчас совсем по-другому. Раньше улица закаляла, тебя воспитывала улица. Потому люди зачастую были гораздо крепче духом. И какие-то свои недостатки даже в футбольном интеллекте компенсировали силой духа.

«90-е годы были смутные, тоже хотел влезть в автомобильный бизнес. Футбол и разговор с папой спасли от другого пути»

— Раз вообще про воспитание речь прошла. Как с этим было у вас? — У меня было такое же, как и у многих пацанов в то время. Ты проводил с утра до вечера время на улице — в каникулы или свободное время. Какие-то подвижные игры постоянно, лазанье по деревьям, по крышам, по подвалам, казаки-разбойники, драки двор на двор… Прошли культ дворового футбола. Все это я проходил. И когда я говорю, что нас воспитывала улица, то надо понимать, что ты должен быть хитрее, сильнее, изворотливее. А так, надо отдать должное моему папе, которого, к сожалению, нет в живых сейчас. Он меня с собой таскал на стадион. Он был вратарем на полупрофессиональном уровне. Участвовал в различных чемпионатах города, области. И бывало, когда только забирал меня из садика, сразу вез на игры. У меня мяч был любимой игрушкой. Ну и я хотел играть, просто ждал своего возраста. Тогда набирали в секцию в 7 лет, но повезло, что несколько раньше я попал в команду — ребята были старше меня на год. И все мои мечты были связаны с футболом. — Читал, что сначала вы вратарем были. Из-за папы как раз? — Да, было такое. Потому что были перчатки (смеется). Они мне очень нравились. Я у отца таскал их, хотя они были огромные, как у Микки Мауса. Так что да, начинал в воротах. Но я же был самый младший в команде, как уже сказал. Естественно, остальные ребята росли быстрее. Природу не обманешь, я был слишком маленький для вратаря. И пошел в поле играть. Когда ты приходишь в футбол в 6-7 лет, твоя позиция на поле множество раз успеет поменяться. Помню, мне было 10 лет, когда мы поехали на турнир памяти Маслова в Москву. И уже тогда я получил приз лучшему полузащитнику. Так что вратарский период совсем скоротечный был. — Вы родились в Тольятти. Что из себя представлял этот город в вашем детстве и юности? — Промышленный город. Автомобильный завод и много других промышленных предприятий, которые и сейчас на слуху. Но был и стадион, дворец спорта. Так что кроме как в футбол, хоккей, бокс, гимнастику, лыжи и легкую атлетику куда ты пойдешь? Либо спорт, либо ты на улице. Тем более в 90-е там как раз было много автомобильных бандитских группировок, которые появлялись вокруг завода. Питаться же надо было как-то. 90-е годы смутные были. Помню, я тоже хотел влезть в какой-то автомобильный бизнес. Все же хотели жить красиво, зарабатывать. Но у нас с папой состоялся разговор. Он сказал: «Ты туда всегда успеешь. Ты с семи лет футболом занимался, тебе сейчас 17. Ты десять лет потратил на что? Вот и занимайся дальше». И вот в 17 я попал в «Крылья Советов». Может быть, меня спасло это. Тем более в «Крыльях» я пробыл два года, а уже в 19 перебрался в Москву в «Локомотив». Эти переезды спасли, или даже футбол спас от другого пути… — Как именно вы оказались в «Локомотиве»? — Будучи игроком «Крыльев Советов», я попал в олимпийскую сборную. И мы были на сборах в Москве. Тогда же проводился еще Кубок Содружества, и как раз я участвовал в составе олимпийской сборной. И вот после первого сезона меня уже ЦСКА и «Торпедо» уговаривали к ним перейти. В ЦСКА говорили: «Армия же светит, мы тебя заберем». Еще в нашей олимпийской сборной был врач Александр Эдуардович Ярдошвили, который также работал и в «Локомотиве» в то время. И вот они приехали с Семиным в гостиницу ко мне: «Давай переходи в «Локомотив», мы тебя хотим видеть у нас». А мне 18 лет только… Для меня и Самара была уже большим городом, а тут переезд в Москву… Оказался просто не готов. Может, испугался. Остался еще на сезон в «Крыльях». А вот через год уже принял предложение «Локомотива». На это сильно повлияли Семин и Валерий Филатов. Вообще их тандем и можно привести в пример — они столько лет находили общий язык по разным вопросам, что помогло «Локомотиву» добиться таких успехов. — Вам сперва не нравилось в Москве после переезда. Когда начали себя комфортно ощущать в столице? — Действительно, месяца через три-четыре после перехода пытался уехать. Даже с Семиным разговаривал много на этот счет. Говорил, что не готов, мне тут некомфортно, страшно… Большой город ведь, а ты живешь на базе, не понимаешь, что происходит толком, и тебе 19 лет, пацану. Но Юрий Палыч меня как-то убеждал: «Подожди, потерпи. Сейчас поможем тут, не волнуйся». То есть было очень много личных разговоров. И я считаю, мне это помогло. Я видел и чувствовал, что клуб во мне заинтересован, в частности, Семин. Я был востребован. И хорошо, что никуда не стал уезжать — уже выбрался на тот момент, перешагнул какую-то ступеньку в жизни, значит надо цепляться, держаться и бороться. — Долго проживали на базе в Баковке? — В какой-то момент окреп для самостоятельной жизни. Клуб снимал квартиры, чтобы жили недалеко от стадиона. И там все приезжие были, могли всегда друг другу помочь. Юра Дроздов, например, рядом со мной с семьей жил. Они мне очень сильно помогли. Олег Гарин тоже, мы даже на одной машине ездили на стадион и тренировки. В общем, в клубе семейная атмосфера была. Относились с уважением друг к другу и помогали. — Эта атмосфера и есть секрет успехов «Локомотива» в 90-е годы? Все-таки четыре Кубка России завоевали. — Да. Тем более раньше «Локомотив» называли «пятым колесом». Семин собирал футболистов, которые кому-то где-то не подошли, оказались не нужны, не востребованы. И вот в «Локомотиве» недостаток какого-то мастерства мы компенсировали вот этой атмосферой, самоотдачей. Нам это помогало выигрывать. — Какая-то установка Семина на игру особенно запомнилась вам? — Первое, что пришло на ум. Перед игрой висит макет, тренер расставляет фишки, называет состав, начинает двигать фишки. И тут так получается, что то ли макет падает, или фишки эти слетают, но все рассыпалось. То есть их надо собирать, опять вешать, наверное. А Семин смотрит на нас и произносит: «Да хер ли вам тут объяснять-то, вы все знаете!» Вот такая короткая установка была. Не помню, перед каким это матчем было, но помню, что мы выиграли (смеется).

«За победу над «Баварией» нам выплатили три или пять тысяч долларов премиальными. Потом в клубе не знали, как нам их отдавать»

— Когда вспоминаете о периоде карьеры в «Локомотиве», больше трофеи особняком стоят или еврокубковые успехи? — Честно говоря, не стал бы отделять одно от другого. Это важно все вместе. Но и приходило все постепенно. Когда я только пришел и мы заняли третье место, это был такой гигантский праздник — в нас же никто не верил. Мы радовались каждой победе, каждому шажочку, обозначающему, что мы стали сильнее. И когда в сборную стали приглашать игроков из «Локомотива», мы искренне радовались друг за друга. Потому все шло поступательно. И к еврокубкам шли поступательно. А через несколько лет «Локомотив» попал в Лигу чемпионов. К сожалению, тогда я уже перешел в другой клуб. Не дотерпел… Клуб вообще за это время создал большую историю. — Вы в том числе, как автор первого гола «Локомотива» в еврокубках. Тот мяч в ворота «Баварии» главный в карьере для вас? — Да тоже нельзя так сказать. Это же работа всей команды была. Вспоминая тот матч, скажу, что мы действительно были настоящей командой. Не могу сказать, что это мой личный успех. Это достижение всего клуба. Хотя понятно, что друзья мне присылают этот гол на день рождения иногда. Но посмотрите, как мы радуемся там всей командой. Это самое главное. — Правда ли, что настолько слабо все верили в успех, что даже батюшка благословлял команду в аэропорту? — Про батюшку не помню (смеется). Но верили и правда единицы. Мне кажется, мы и сами в себя не верили. Может быть, мы и выиграли за счет того, что вышли настолько расслабленные на матч. Не имею в виду отсутствие дисциплины на поле. Просто не было такого огромного груза ответственности. Если бы мы проиграли, нас бы никто не осудил. И нам это помогло. Вот в Москве 0:5 проиграли — никто особо ничего нам и не сказал. Проиграли не кому-то, а «Баварии». Они потом чемпионами Германии стали и выиграли тот Кубок УЕФА. — Семин верил в победу? — Наверное, все-таки верил. Было собрание перед матчем, где были Филатов, Семин и футболисты. И как раз прозвучал вопрос, какие будут премиальные в случае победы. Филатов говорит: «Юр, обещай сколько угодно, все равно не выиграют!» И Семин ответил: «Валер, подожди, эти обыграть могут кого угодно. Поэтому давай реальные цифры скажем». — Какие были в итоге? — Три или пять тысяч долларов. Точно уже не помню. По тем временам сумасшедшие деньги. Потом нам их не знали, как отдавать. Отдавали точно не разом, а какое-то время. Помню, что тогда я еще как раз получил квартиру от «Локомотива», и все премиальные, которые зарабатывал, спускал на ремонт и чтобы как-то обставить жилье. Машину еще купил… — Вы и до полуфинала Кубка Кубков доходили. Как думаете, по силам ли тому «Локомотиву» все-таки было пройти «Лацио», а потом и выиграть трофей? — Думаю, вполне. Мы в принципе, когда вылетали из еврокубков, то проигрывали будущим победителям. Почему бы и нет? Тот «Локомотив» мог кого угодно обыграть. — Вас в те годы активно вызывали в сборную, но сыграли всего шесть раз за нее. А на Евро-96 и вовсе не взяли. Справедливо? — Отчасти справедливо, конечно. Тогда сборная была просто космос. Все люди играли в Европе. Ну как у них выиграть конкуренцию? А мне 22 года. Кто предпочтет 22-летнего парня из чемпионата России футболистам, которые играют в Испании, Англии, Германии… Причем там даже для Кирьякова места в старте не находилось, как я помню. Меня же тогда неожиданно вызвали в команду. Приезжаю в Новогорск, а я всех этих футболистов только на картинках видел и по телевизору. А теперь я вот с ними тренируюсь, завтракаю, в бане сижу, общаюсь, в карты играю, домино… Страшно лишнее что-то подумать было. Рядом с ними сидишь в полуобморочном состоянии (смеется). Ментально я не был готов к этому. Футболисты сборной России по футболу Но там и другой вопрос был. Мне же поступило предложение от «Спартака». То есть Романцев меня и в сборную пригласил, и в «Спартак» пытался позвать. Кто знает, может, если бы я по-другому ответил, более гибко… Может, и поехал бы на Евро (смеется). — То есть Романцев мог обиду затаить? — Не знаю. На секундочку (смеется). Но я просто не был готов к такому переходу. «Спартак» тогда ведь такая мощная команда была! Мне же еще из киевского «Динамо» звонили, а я думал про себя: «Ну блин, где ты, и где «Динамо» Киев?» Причем звали неоднократно. Тут Евро, тут предложения от «Спартака», из Киева, а я себе будто сказал: «Да куда ты пойдешь? Сиди себе в «Локомотиве», тебя все устраивает. Тут тепло, хорошо. Только вроде все наладилось!» Может, если бы рядом были какие-то люди, которые могли бы подсказать на этот счет, было бы чуть иначе, а здесь я сам быстро принимал решения. — У вас же был еще вариант с Европой, когда бельгийский «Брюгге» звал. — Я даже у них провел две недели. Мы были с «Локомотивом» на сборах в Голландии, сыграли там контрольный матч с «Брюгге» — я забил. И бельгийцы сделали запрос в «Локомотив» на трансфер. Я тренировался с «Брюгге» больше двух недель. — Почему «Локомотив» не отпустил в итоге? — Может, по финансам не договорились. Я не задавался особо этим вопросом. Но я влюбился в этот город. Мне очень понравился город, понравилась сама атмосфера клуба. Игроки меня сразу приняли, потому я сам хотел остаться в «Брюгге». Думаю, у меня бы получилось там заиграть. Я даже сыграл один официальный за их дублирующий состав. Было правило у них, что даже игрок на просмотре имеет право сыграть за второй состав. Мы выиграли 2:1, а я два гола забил. Меня хотели оставить. Я им сказал, чтобы связывались с «Локомотивом». Но что-то не вышло, тема сошла на нет… — Причем вы же тогда перестали в основу «Локомотива» попадать… — У меня была проблема личного характера, с которой я боролся. Большое потрясение в жизни. И я хотел сменить обстановку, уехать. Отчасти это сподвигло меня к решению уйти в московское «Динамо». Хотя надо было, наверное, просто перетерпеть. Может, не нашлось людей, которые бы меня успокоили, нашли правильные слова. Все-таки не всегда стартовый состав — это какая-то панацея. Я знаю, что и «Локомотив» не хотел меня отпускать в «Динамо». — Спустя годы жалели о переходе в «Динамо»? Чуть не дотерпели до чемпионства. — Конечно, жалел. Все-таки ожидал большего, когда перешел в «Динамо». Все же познается в сравнении. Естественно, я все сравнивал с «Локомотивом». Я не хочу сказать, что меня что-то не устраивало в «Динамо» и прямо все плохо было. У меня и папа всю жизнь болел за «Динамо», мечтал, чтобы я там оказался. Так и получилось. Но как-то все равно начинаешь сравнивать, тем более, что «Локомотив» и чемпионат выиграл, и в Лиге чемпионов оказался, а каждый футболист мечтает сыграть в Лиге чемпионов, услышать этот гимн. И когда со стороны по телевизору смотришь на это, то задумываешься, что и ты мог там быть. Просто борись, доказывай, играй, забудь про личные переживания. У каждого в жизни бывают какие-то такие этапы сложные, которые надо преодолеть.

«Представители Агуэро говорили, что он попал в неприятную и криминальную историю, предлагали забрать его в «Локомотив» за миллион долларов»

— После завершения карьеры вы практически сразу вернулись в «Локомотив»… — Да, пришел работать тренером-селекционером, а через год стал главным тренером «Локомотива-2». Тогда у нас руководителем был Николай Алексеевич Наумов. И вот надо отдать ему должное — он учился. Первое время он думал, что будет работать все так, как в том месте, где он работал раньше. Однако затем человек перестроился. Понял, что в футбольном клубе работают другие методы. Разговаривал, просил совета у тех, кто в клубе давно находился, у футбольных людей. — Когда Наумов был президентом «Локомотива», председателем совета директоров был Сергей Липатов. Вы пересекались с ним? — Нет. Практически с ним вообще не пересекался. Может, пару раз как-то встречались, здоровались, да и все. В своей работе именно с ним не состыковывался. Новости о его обвинении очень удивили, конечно. У меня же непосредственным руководителем был директор селекционной службы Виктор Григорьевич Тищенко, который потом был и спортивным директором. Вот это человек, который очень сильно понимает футбол. У него огромное профессиональное чутье на футболистов. Помог бы любой команде. Он нашел очень много игроков для клуба. И все общение с Липатовым тоже было именно через Тищенко. — Когда вы были селекционером в конце нулевых, то в своих отчетах для клуба отмечали и Агуэро и Ди Марию. Как вас тогда не услышали в «Локо»? — У меня в списке действительно был и Ди Мария, и Лавесси, и Банега, и Агуэро. Хотя Агуэро тогда уже уехал в Англию, если не ошибаюсь. В любом случае, на стадионе у меня были разговоры с людьми, которые его представляли. Они спрашивали, интересен ли он был бы? Естественно, интересен. Но я спрашивал, почему нам его вообще предлагают. И мне отвечали его представители, что он попал в какую-то неприятную криминальную историю. И вот клуб хотел от него избавиться, чтобы этот скандал замять. Потому нам предложили его забрать за миллион долларов всего. Я сказал своим руководителям. Серхио Агуэро — Удивляет, как можно не забрать Агуэро за миллион долларов… — Может, руководство и связывалось потом по его поводу. Но одно дело, когда тебе сегодня цену называют, а другое, когда завтра начинается реальная торговля. Может, и обстоятельства поменялись, что его не так было просто забрать. А касаемо остальных, возможно, они просто отказывались — хотелось больше играть в Европе. Тогда вообще многие аргентинцы стремились играть в Испании и Италии, потому что в этих странах им удобнее сделать двойное гражданство. Возможно, даже финансовые условия в «Локомотиве» были лучше, но жить в Европе со вторым паспортом для них было приоритетнее. — Вы были селекционером «Локомотива» и потом, когда в 2016-м приходили. — Успел застать как раз период, когда команда снова стала чемпионом. Сначала как тренер-селекционер работал, а затем стал еще работать руководителем программы развития молодежного футбола. Тогда и Тищенко вернулся в «Локомотив». И как раз была воссоздана та атмосфера, которая и позволила «Локомотиву» стать чемпионом. Мы работали тогда на основной состав, футболисты прониклись к происходящему в команде, и весь клуб был заряжен на золотые медали. Там были какие-то скандалы вокруг «Локомотива», но Юрий Павлович смог все это как-то погасить и нивелировать. Скандалы как-то разрешились, ушли в никуда. — В те годы было много сильных трансферов у «Локомотива». Как это все работало изнутри? — Было очень много командировок: мы с Тищенко ездили, летали, смотрели. Но все равно ответственным за комплектование команды был Юрий Павлович. Он не совсем любил, когда ему сверху навязывали футболиста и говорили: «Вот он должен обязательно быть в команде». Он давал нам задание просмотреть того или иного футболиста, а мы давали свое итоговое заключение: подходит он нам или нет. Причем мы собирали информацию не только о его профессиональных качествах, а еще и каких-то бытовых моментах — как в коллективе ведет себя, насколько коммуникативен, может ли негативно влиять на раздевалку. — Какой трансфер могли бы вы выделить и с точки зрения своей работы? — Помню, как-то утром рано мне звонит Семин: «Вот есть футболист, Гжегож Крыховяк. Можешь собрать информацию?» Тем более, там надо было прямо определиться между двумя кандидатами — либо Гжегож, либо другой игрок. Хотя они были достаточно равноценные. Я начал анализировать, звонил агентам, тренерам. И мне сказали, что Крыховяк профессионал до мозга костей, а второй вполне себе иногда «говнешком» может быть. Хотя второй по уровню мастерства был сильнее Крыховяка. Как только я получил всю информацию, тут же позвонил Семину и все выложил. Обозначил и про личностные качества, и про мастерство. Сказал ему: «Зная вас, Крыховяк вам больше подойдет в раздевалке и на поле, нежели другой футболист». И в целом, Гжегож по игре запомнился в «Локомотиве», по нему не было вопросов. — Как заприметили Хвичу Кварацхелию? — Тут надо отдать должное Тищенко. Когда на горизонте возник Хвича в Грузии, ему было только 16 лет. Первым поехал на него смотреть как раз Тищенко. И он потом много раз летал, просматривал его. И уже потом мы просто знали, что Хвича окажется в «Локомотиве». — Тищенко про Хвичу сразу сказал, что это будущая топ-звезда? — Да. Даже несмотря на то, что тот еще совсем ребенок был. Тищенко сказал, что это точно будет футболист. Хвича при этом не с первого дня заиграл, если помните. Он в «Локомотиве» скорее прошел обкатку некую. — При этом Семин всегда говорит, что его нельзя было отпускать в «Рубин». — Нельзя. Но помимо Хвичи были еще агенты, ряд моментов, связанных с руководством на тот момент. При Кикнадзе это было. Хвиче просто сказали: «Уезжай со сборов». И все. Пытались поставить условия: либо подписать контракт на таких условиях, которые его не устраивали, и не устраивали его агентов, либо уезжать. Агенты позвонили, он собрал вещи и уехал со сборов. Потому и говорю, что футбольный руководитель должен искать компромиссные решения, а не ставить только жесткие ультиматумы. Надо хотя бы просто учиться вежливо разговаривать. — Болельщики «Локомотива» в целом с большим негативом вспоминают Кикнадзе. — В моем понимании у Кикнадзе было очень много ненужных советчиков, которых он слушал больше, нежели футбольных людей. Может, я не прав. Но это могло ему помешать. Если бы он сумел быть в этом вопросе более гибким и сработаться с Семиным… Домысливать не хочется. — Геркуса тоже можно назвать нефутбольным человеком, но именно с ним «Локомотив» стал чемпионом. — Но можно вспомнить, как это начиналось. Очень много в прессе писали про противостояние Геркуса и Семина. Но несмотря на это, они нашли общий язык, погасили свое эго и пустили это на достижение общего результата. У них получилось. Надо отдать должное и Семину, и отдать Геркусу, у них получилось. Они принесли друг другу пользу. А другие руководители просто не хотели слушать других людей. — Как думаете, надо ли Семину поставить памятник при жизни около «РЖД Арены»? — Да ладно, подождите. Думаю, Юрию Павловичу это особо не надо. Должен быть не памятник, а уважительное отношение со всех сторон к нему. В первую очередь за все заслуги перед клубом. Все-таки как «Локомотив» с ним поступил, как с ним расстался — так не должно было быть. Я не знаю всех нюансов. Но с ним поступили в грубой и ультимативной форме… Диалог должен быть другим. — Вы отметили, что руководили программой молодежного футбола еще в «Локомотиве». Батраков с детства выделялся? — Да, выделялся. Когда был выпускной год, он очень много забивал. В дубле мне еще очень нравились Петров и Титков, которые сейчас играют в «Балтике». Мне в целом нравятся умные футболисты. Эти игроки соответствовали моим критериям. Всегда говорю, что интеллект должен присутствовать на поле, надо не просто бездумно бегать. Еще тогда хорош был Магкеев, но его подвели травмы. Ну и его окружение подпортило ему карьеру, как мне кажется. У него все могло сложиться по-другому, мог вырасти в классного защитника. Но уже и не вспомнишь всех, у кого что-то не получилось. — Вы же завершали работу в «Локомотиве» во время так называемого «немецкого» периода клуба? — По сути, да. Штоффельсхаус стал спортивным директором, и вот как раз немцы потом начали приходить в клуб. Вот у нас осталось где-то в менталитете, что все лучшее где-то за границей. Наверное, в тот период у многих принимающих решения руководителей «Локомотива» и был такой менталитет. Но ведь тот же Семин всегда говорил, что свое будет всегда гораздо лучше — преданнее, профессиональнее. Свои люди всегда будут более ответственными. — Хотя когда в «Локомотив» приезжал Рангник, ждали точно другой итог. Все-таки специалист иного статуса. — Меня тогда уже не было в клубе, потому ничего не могу сказать. Но в целом, когда в любой российский клуб приезжает иностранец, то, естественно, ожидания такие, что прилетит волшебник в голубом вертолете, и все сразу получится по взмаху палочки. Но нельзя забывать, что всем нужно время на адаптацию, иностранцы живут там в других условиях. Да, если брать тренеров, то мы знаем, что у Спаллетти и Адвоката получилось в «Зените», например. Но там и состав был такой, что надо было просто расставить и не мешать. Чаще же всего нужно время понять чемпионат. Стоит раз проиграть — сразу начнут говорить про обманутые ожидания. Мне вот кажется даже, что так со Станковичем недавно в «Спартаке» получилось. Сейчас говорят, что он слабый тренер, но на самом деле он хороший специалист, неплохой психолог. Просто не получилось. Мы даже с ним встречались во время игровой карьеры, когда как раз «Локомотив» играл с «Лацио». Наши позиции со Станковичем пересекались. И когда я работал в «Уфе», мы играли в предсезонном матче со «Спартаком». Довелось поговорить — пусть и через переводчика на ломанном русском, английском… Но Деян вспомнил о нашей встрече. И с ним было вполне приятно общаться. Считаю, у него могло получиться в «Спартаке», но не смог справиться с огромным давлением — его заклевали со всех сторон: стали смотреть, как он кричит, на судей бросается, как он там сказал что-то не то… Просто хотели моментальный результат. — Галактионов достаточно давно тренирует «Локомотив». Он способен стать новым Семиным для клуба? — Я бы не стал сравнивать с Юрием Павловичем. Семин — это тренер своего поколения, со своим видением футбола и своими требованиями. Он достаточно долго шел к тому, чтобы стать Семиным, влюбил болельщиков в себя. Галактионову до этого еще далеко. Однако если команда будет достигать нужного результата, то почему бы и нет? Во главу угла всегда ставится результат. В том сезоне начали за здравие, закончили за упокой. И многие опасаются, что так может получиться и в этом сезоне. Вроде все резво, азартно, обыгрывали конкурентов, а как бы опять не сдулись… Да, Галактионов прибавляет на тренерском поприще, вопросов нет. Но ему дали время, возможности. Будет результат — тогда будем говорить. Но все-таки новым Семиным он не будет. Семин — он один. Михаил Михайлович будет Галактионовым. — Как думаете, станет «Локомотив» чемпионом в ближайшие годы? — Сложный вопрос. На данный момент «Локомотив» проигрывает гонку вооружений. По своим возможностям железнодорожники сильно уступают тем же «Зениту», «Краснодару»… Все возможно в этом мире, конечно. Но пока… Конечно, я во времена больших трансферов говорил, что надо остановить гонку вооружений и обратить внимание на своих воспитанников. Но им нужно время, побольше обкатать пацанов. Добавить к ним точечные усиления, и тогда уже можно бодаться. Наверное, «Локомотив» и идет по такому пути. Так что при определенных обстоятельствах «Локомотив» может для начала попасть в тройку — по мне, это было бы большим успехом уже. А потом уже выше стремиться.