Сентинский храм — больше, чем памятник истории
28 АВГУСТА. ЧЕРКЕССК. Сентинский храм — один из древнейших на Северном Кавказе. Откуда пошло его название, какую роль играл храм в историческом аспекте, а также каким образом вековая история отразилась на культуре современных народов в своем интервью рассказал сотрудник Института археологии РАН Онгар Чагаров
- Какую роль играл Сентинский храм в истории христианства на Северном Кавказе ?
- Еще задолго до принятия христианства на Руси и в Северной Европе, на юге нашей страны, а именно на территории Западного Кавказа, в нынешней Карачаево-Черкесии и прилегающих районах Краснодарского и Ставропольского краев, существовало средневековое христианское государство.
Главными и непреложными доказательствами этого исторического факта, конечно же, являются памятники средневековой христианской архитектуры – три Зеленчукских, Шоанинский и Сентийский храмы. И здесь необходимо сразу же заметить, что, если с точки зрения истории аланской церкви большее значение имеют храмы, расположенные в долине реки Большой Зеленчук, то с точки зрения понимания истории политической, истории государства аланского, несомненно, Сентинский храм стоит выше остальных. Такой вывод мы делаем на основании данных практических всех наук, причастных к изучению этих замечательных памятников истории и культуры нашего региона, в особенности в контексте относительно недавних археолого-эпиграфических исследований на храме. К этому очень интересному вопросу мы еще вернемся, а пока мы обязаны сказать о том, что памятники архитектуры и археологии не единственные источники по истории христианской Алании, а также должны привести некоторые количество письменных источников и данных этнографии, фольклора и топонимики.
- Из каких источников мы имеем представление о Сентинском храме?
- Что мы делаем, когда знакомимся с новыми людьми, когда собираемся в путь в какое- то прекрасное место? Правильно, мы узнаем имя нового знакомца, а перед тем как отправиться в путь в определенную географическую точку, в какой-либо населенный пункт мы дистанционно изучаем все достопримечательности. Однако отложим знакомство с некоторыми историческими персонажами, наследившими в районе Сентинского храма и самами Сентами, обратимся к сведениям некоторых средневековых письменных источников, чтобы к моменту знакомства иметь некоторое представление о том, частью какого государства и населения в нем проживающего были окрестности Сенты.
Итак, что же сообщают нам эти самые письменные источники? Арабоязычный автор X в. Ибн Русте, сообщая об аланах, приводит сведения о том, что царь их христианин, а большая часть его подданных идолопоклонники. Это сообщение очень хорошо согласуется с данными археологии и прочих памятников истории и культуры, вспомним хотя бы о том, что на территории большинства крупных городищ – крупных средневековых городских центров, таких как Кяфар, Нижний Архыз, Гиляч и Джашырын-Кала, мы наблюдаем картину, когда христианские храмы сочетаются с находками каменных изваяний, исполненных по определенному канону и связанных культом предков.
Одним из самых интересных письменных источников по этноконфессиональной истории Карачая и Балкарии является работа под названием «География» сирийского автора XIV в. Абу’ль-Феды, который сообщает о неких тюрках-христианах, живущих к востоку от абхазов и именуемых аланами и асами. В данном месте работы Абу’ль-Феды по мнению ряда известных ученых-кавказоведов под именем алан и асов скрываются карачаевцы и балкарцы. Причем необходимо отметить, что данные Абу’ль-Феды, заимствованы из сочинения Ибн Саида, автора начала XIII в. Интересные сведения о населении региона конца XIV – нач. XV в. можно найти в работах: Низам ад-Дин Абд ал-Васи Шами и Шереф-ад-Дина Али Йезди (Шараф-ад-Дина Али Йазди) – среднеазиатских авторов времен завоевательных походов эмира Тимура. К примеру, у Шереф-ад-Дина Али Йезди (Шараф-ад-Дина Али Йазди), можно найти упоминания об асах, живущих у Эльбруса, именах их предводителей, данные по топонимике и гидронимика региона. Повествуя о штурме асских крепостей воинами Тимура, Йезди среди их обитателей упоминает людей из некоего племени иркувун. Йезди сообщает что: «Храбрецы победоносного войска овладели, таким образом, этой крепостью и умертвили множество людей из племени иркувун, которые были в ней». В другом варианте перевода данного источника сообщается: «… бахадуры вошли в крепость, завоевали её и убили многих из народа аркудан». Несмотря на то, что некоторые исследователи вслед за Йезди поспешили определить иркувун/аркудан, как этнический термин, возможно, здесь речь идет о монгольском названии христиан – аркаун.
Одним из источников, в котором речь, возможно, идет о верованиях местного населения, является работа архиепископа персидского города Суйтанийе Иоанна де Галонифонтибуса, который сообщает о черных черкесах. Касаясь их верований, он поясняет: «… в некоторых обрядах и постах они следуют грекам, пренебрегая всеми другими сторонами религии, ибо они имеют свои собственные культы и обряды. Вместо сорокадневного поста, они постятся пятьдесят дней, так как они выполняют также предрождественский и пятничный посты. И это все. В великие посты и воскресенья они даже приносят в жертву животных, мясо которых раздается и поедается, но головы они отдают бедным и старым или же выставляют их на высоких местах, вроде ветвей дерева, что предполагает пищу для духов. Дерево высаживается рядом с церковью и на него вешают крест, после чего его называют древом господним». Некоторые исследователи в черных черкесах, упомянутых де Галонифонтибусом, склонны видеть карачаевцев. В частности, Е.П. Алексеева в статье «Малоизвестные сведения автора XV века о карачаевцах и черкесах» пишет: «Черные черкесы – это карачаевцы. Черными черкесами или карачеркесами называли карачаевцев (карачиолей) и авторы XVII века, итальянец Арканджело Ламберти и француз Жан Шарден».. В упомянутом Е.П. Алексеевой источнике сер. XVII в. «Описание Колхиды называемой теперь Мингрелией» пера Арканжело Ламберти помимо того, что карачаевцы иначе названы карачеркесами, говорится следующее: «… они хотя и величают себя именем христиан, но ни по вере, ни по набожности ничего христианского у них совершенно незаметно». О карачаевцах, как о бывших приверженцах христианской веры пишет также Жан Шарден: «Некогда они были христианами. Это можно видеть по некоторым обычаям и известным обрядам, совершаемым ими; но теперь у них нет религии». Говоря об отсутствии религии, Жан Шарден, вероятно, имеет в виду отсутствие христианства в привычном для него ортодоксальном варианте. Интересно так же то, что де Галонифонтибус сообщает о наличии у черных черкесов своей письменности. Е.П. Алексеева предполагала, что речь может идти о сохранившейся тюркской рунической письменности или письменности на основе греческого алфавита. Последняя мысль исследовательницы вероятно близка к истине, учитывая недавнюю публикацию А.Ю. Виноградова,Д.В. Каштанова и В.В. Понарядова «Рукопись Шогенова – уникальный памятник письменности Северного Кавказа». В указанном манускрипте записаны несколько строк религиозного характера греческим алфавитом на языке близком к языкам половецко-кыпчакской подгруппы тюркской группы языков. Открытие этой рукописи в собрании А.С. Фирковича, хранящейся в Российской национальной библиотеке, делает предположение Е.П. Алексеевой о возможном существовании у черных черкесов де Галонифонтибуса письменности на основе греческого алфавита более чем вероятной.
-Какие выводы мы можем сделать, исходя из всех выше перечисленных источников?
- Данные архитектурной археологии и различных памятников истории вкупе со сведениями основанная на данных авторов X-XVIII вв. не оставляет сомнений в том, что Карачаево-Черкесии в эпоху развитого Средневековья была территорией расцвета христианского культа и его культурных производных: письменности, храмовой архитектуры, централизованного государства (вспомним формулы: «Один Бог – один правитель», а также «Нет власти не от Бога»).
Мы не зря упомянули все эти три явления: развитие письменности, храмовую архитектуру и власть единого правителя. А вспомнили мы обо всём об этом, в контексте своего обещания вернутся к истории как таковой и истории исследования Сентинского храма. Связано это с тем, что этот памятник – Сентинский храм как нельзя лучше отразил на себе все эти три исторические явления и не только.
Само название Сенты происходит от карачаевского названия аула Нижняя Теберда - Сынты, бытующее до сих, а до депортации карачаевского народа в 1943 года имевшее официальный характер. Слово Сынты, является производным от тюркского слово сын – памятник, в бытовом смысле надгробный, в более глобальном памятник старины, именно по этой причине основанный карачаевцами рядом с храмом аул получил название Сынты.
Но самой замечательной особенностью Сентинского храма, помимо его архитектурных особенностей является надпись, выполненная на греческом языке и повествующая об истории храма, о титулатуре Западной Алании, об императорах Византии правивших в первоначальный период построения храма, в последующем и обновления и так сей текст гласит:
Освящен, обновлен храм пресвятой Богородицы в царствование
Никифора, Василия и Константина,
и Давида, эксусиократора Алании,
и Марии эксусиократориссы 2 апреля,
в день святой Антипасхи (?), рукою Феодора,
митрополита освященного Алании,
от сотворения мира в 6473 г.
Написано рукой имярек, апокрисиария патрикия
Данная надпись была обнаружена и исследована Д.В. Белецким и А.Ю. Виноградовым предоставляет большой пласт информации о многих аспектах жизни аланской элиты и общества в целом. Эта надпись сути совей объединяет археологический источник с письменными, здесь впервые помимо византийских источников мы встречаем греческое наименование царя и царицы Алании. Данный титул византийскими императорами жаловался союзным монархам имевший самостоятельный, в не верноподданнический статус, так если, начиная с Константина Багрянородного в Византии царя алан именуют эксусиократором, то к примеру правителя абхазов, именуют титулом эксусиаст, что с очевидностью свидетельствует о гораздо более высоком, самостоятельном положении правителя алан по отношению к василевсам. Спустя века, титул царя алан, в связи с раздробленностью в стране и ослаблением его власти измениться.
Ни один из письменных источников не сообщает о царе алан по имени Давид и в этом отношении, в отношении исследования аланской ономастики это также имеет важное значение, при этом здесь могут быть два объяснения, либо каким-то образом письменные источники не зафиксировали имя этого царя, либо это его второе, христианское имя которое в исторические хроники не попала, но вместе с тем была увековечена в официальной строительной надписи. Также нельзя исключать, такое упущение средневековых авторов может быть связано с тем обстоятельством, что период, когда правил Давид, был периодом благополучия и процветания и отсутствия каких-либо значительных войн в которых участвовали аланы во главе своим правителем не дали повода для фиксации их ратных подвигов, как это мы наблюдаем, весь предшествующий и последующий периоды.
Подводя итог, можно констатировать что, христианский период истории Западной Алании оставил значительный след в истории региона в виде древнейших на территории современной России храмов. Богатый пласт в духовной культуре непосредственных наследников средневековых алан – карачаевцев, чему несомненным свидетельством, может служит один лишь традиционный календарь, который в названии девяти из двенадцати месяцев и в названиях четырех дней из семи в недели, сохранил бесспорные христианские названия имеющие исключительно греческие корни. Не говоря уже о внушительном пласте разнообразной, в том числе каждодневной лексики народы.