Гамлетоисчисление. Андрей Максимов – о любви, ролях и громкой постановке

«Точно какое-то зло во мне есть, раз постоянно, раз за разом, везде, со всех сторон меня окунают в эти грязевые ванны со злом».

Актёр МХТ имени Чехова Андрей Максимов известен телезрителям по сериалам «Фишер», «Разрешите обратиться», «Слово пацана. Кровь на асфальте» и другим. Как в театре, так и в кино роли артисту достаются сплошь отрицательные. О природе зла мы с ним и поговорили.

«В жизни я пальцем никого не тронул»

Ольга Шаблинская, Aif.ru: Андрей, вы в нашем кинематографе уже настоящий амбассадор злодеев.

Андрей Максимов: Ну спасибо. (Смеётся.)

– Нет, ну правда. В восьмисерийном детективе «Фишер» вы исполнили конюха-маньяка. В другом сериале – «Слово пацана. Кровь на асфальте», снятом режиссёром Жорой Крыжовниковым на основе книги «Слово пацана. Криминальный Татарстан 1970–2010-х» и ставшем самым обсуждаемым сериалом, – у вас роль главаря одной из группировок по кличке Жёлтый...

– Вы знаете, мне самому всё это так странно! Я вообще не понимаю, почему меня всё время приглашают сыграть убийцу брата, расчленителя детей, участника каких-то группировок? В жизни я тише воды ниже травы! Пальцем никого не тронул.

– Тем не менее, раз режиссёры зовут вас исключительно на такие роли и видят в Андрее Максимове главного маньяка современного кино, не возникало ли у вас ощущения, что «вомне тоже есть чтото от злодеев»?

– Стоп-стоп-стоп. Вы хотите сказать, что яочень плохой человек? (Смеётся.) А вообще классный вопрос. Я думаю так: если то, что вы видите вмоём исполнении, для вас убедительно, то, конечно, отчасти вомне есть то, что я транслирую на экране и на сцене. Либо я это умело прячу, что не исключено, либо у меня не было ситуаций в жизни, когда бы я мог это «зло» проявить. Я бы очень хотел надеяться, что не состою из злодеев, которых играю. Но точно какое-то зло во мне есть, раз постоянно, раз за разом, везде, со всех сторон меня окунают в эти грязевые ванны со злом.

На что можно пойти ради любви

– Вот и в самой нашумевшей постановке теперь уже прошлого театрального сезона – «Гамлете» в МХТ с Юрой Борисовым в главной роли – Андрей Максимов снова играет злодея Клавдия. Ваш герой убивает собственного брата, короля Дании. А дальше сменяет братца на престоле и женится на его вдове Гертруде. Тоже нехило так, выражаясь языком современной молодёжи, понаделал делов ваш персонаж.

– У Гамлета есть такая фраза: «Я был жесток, но это от любви». Это объяснение мне очень нравится. Я много думал на эту тему: насколько ради любви, ради того, чтобы получить любимого человека, ты можешь окунуться вот в эту жестокость, ненависть, злобу? Где уже стирается грань между тем, что ты делаешь ради любви, и тем, что ты просто какой-то конченый человек?

– А в жизни для вас где проходит эта грань?

– На что я готов ради любви? Не знаю... Мне кажется, это возможно понять, почувствовать, только оказавшись в такой ситуации и столкнувшись с серьёзным выбором: сделать этот шаг в пользу своей любви или не сделать его.

– Вы как-то пытались оправдать своего героя за поступок, который он совершил?

– Конечно. Великий Олег Кудряшов (театральный педагог, профессор ГИТИСа. – Ред.) всегда говорит: артист должен быть адвокатом своего героя.

Поэтому, конечно, мы с режиссёром «Гамлета» Андреем Гончаровым много говорили о том, что нам бы совсем не хотелось делать Клавдия подлецом, которым он зачастую предстаёт перед зрителем в других постановках. И мы постарались найти в нём какие-то человеческие проявления.

– Сергей Безруков сказал в одном интервью, что если герой – совсем подонок и мерзавец, то оправдывать его он не собирается.

– Безруков сказал? Пускай Сергей Витальевич не оправдывает никого, играет злодеев. А я постараюсь всё-таки оправдать.

– Ваша сценическая жена Аня Чиповская, которая играет Гертруду, говорит: «Педагоги всегда говорили, что надо влюбиться в материал. Но вот именно в «Гамлета» влюбиться было очень сложно, ничего приятного в этой пьесе нет»...

– Я прочитал «Гамлета» первый раз в театральном институте. Я знал, что все помрут в конце, поэтому читать мне было скучно. Дальше посмотрел несколько спектаклей – они меня все тоже как-то не вдохновляли.

Но когда мы начали ставить «Гамлета» в МХТ, я ещё раз перечитал «Гамлета» – уже в переводе Радловой. Он мне понравился. Так что к «Гамлету» я пришёл не сразу, но пришёл. Сегодня для меня большое счастье с ним повзаимодействовать на сцене. Сейчас мне кажется, что это интересно.

– Вы обмолвились про другие постановки «Гамлета», которые вам не понравились. А какие спектакли и экранизации этой трагедии вам пришлись по ­вкусу?

– Мне очень понравился спектакль с Бенедиктом Камбербэтчем. Там найден ключ к безумию Гамлета.

Я очень люблю, когда спектакль разворачивается внутри спектакля.

– Неужели не похвалите фильм «Гамлет» Григория Козинцева 1964 года с Иннокентием Смоктуновским в главной роли?

– Я видел его, конечно... Ну, фильм Козинцева – это такой музейный экспонат для меня. Я там «не подключаюсь». Видимо, я просто чутьчуть другой человек.

– Тогда о сугубо человеческом. Гамлет в исполнении Юры Борисова всё время задаётся вопросами бытия. Вам эти темы близки?

– Мне кажется, что монолог Гамлета, который произносит Юра, – это вообще вопрос нашего поколения: моего, Юриного. Очень часто он появляется в наших головах. Очень часто мы не понимаем, зачем происходит то или иное.

И никто не даёт нам ответа на этот вопрос. Собственно, как и Гамлету. И очень многие вопросы, которые поднимает он, есть и у Клавдия. Потому что у нас в спектакле они – ровесники, выросшие вместе. Поэтому всё, что беспокоит и тревожит Гамлета, в той или иной степени беспокоит и тревожит Клавдия.

«Шекспир абсолютно актуален и сегодня»

– Есть мнение, что Шекспира и Чехова ставят бесконечно, потому что их потомкам не нужно платить авторских отчислений за давностью лет. Между тем современные драматурги и их дети, внуки требуют ужесточения закона об авторских правах. Вы как на всю эту ситуацию смотрите?

– По-моему, всё уже так ужесточено, что дальше некуда. Не надо ничего ужесточать с авторскими правами. Пускай ставит кто что хочет и как хочет. Творчество – это свобода, не надо его ограничивать. Кому из зрителей не нравится – не будут ходить, кому нравится – будут.

Сам я регулярно сталкиваюсь с этими попытками всё ужесточить: и когда работал в ТЮЗе, и здесь в МХТ, и когда играю в антрепризных спектаклях. Постоянно возникает вопрос с авторскими правами. Мне всё это чуть-чуть странно. Правда, сам я ничего не написал в своей жизни, поэтому, наверное, мне этого не понять. Но если кто-то хочет использовать мои актёрские работы, я на это даю полное добро.

– А вообще вы задумывались на тему, почему такой ажиотаж вокруг Шекспира?

– Шекспир – мощный автор. Темы, на которые он рассуждает, как, впрочем, и другие великие драматурги – Олби, Чехов, Теннесси Уильямс, – это темы, о которых все и всегда будут говорить. Поэтому и язык Шекспира, мне кажется, абсолютно понятен современному зрителю.

Главный вопрос

– Зачем в конкретном подонке, который последовательно совершает зло, искать что-то хорошее?

– Я же не говорю, что надо оправдать убийство. Я вообще не про это. Просто, когда я на сцене, мне неинтересно играть человека, который просто злодей и убийца. Поэтому я стараюсь находить оправдание Клавдию в «Гамлете», ищу в нём человека.