Оперная палитра Шаляпинского фестиваля

Оперы Дж.Верди были представлены знаковыми для его творчества названиями. На фестивале была показана наполненная символико-аллегорическим толкованием библейского текста опера «Набукко», принесшая композитору первый успех, в строго очерченной сценографической трактовке американского режиссёра Е.Майзеля. Были представлены два шедевра «срединной триады» — опера «Риголетто» в оригинальном и эффектно-впечатляющем преломлении М.Панджавидзе, соединившем в сценографии спектакля «перекличку эпох» (античную и средневековую), а также оперой «Трубадур» в постановке Е.Майзеля. В ней режиссёр применяет весь арсенал привычных современных постановочных средств: расширение пространства сцены путём введения действующих лиц спектакля из зрительного зала; включение видеоинсталляций; задействование трансцедентальных образов-призраков, положивших начало кровавой вражде.

Опера «Аида», ставшая не только самым успешным коммерческим проектом, но и одним из последним шедевров композитора, была представлена в традиционном прочтении Ю.Александрова, в полной мере погружающем зрителей в ауру Древнего Египта и строго следующем за ремаркой самого композитора, – семь сцен и перемен декораций за опускающимся занавесом, начиная с колосса дворца фараона до рокового камня (lа fatal pietra), погребающем мечты влюблённых.

Голосовая палитра

Творчество Дж.Пуччини — последнего итальянского оперного классика — было представлено концертным исполнением его самой известной «парижской» оперой — «Богемой». Опера была исполнена не как традиционный, строго очерченный концерт, а в виде настоящего мини-спектакля, в формате semi-stage (промежуточный формат между классическим концертом и полноценной постановкой), с картинками-инсталляциями, ставшими аналогами декоративного оформления. Данная концепция оперного представления имеет важное преимущество: отсутствие организации сценического действия (когда вокалист держит под контролем все свои действия, чтобы воплотить замысел режиссёра) не отвлекает от музыки и оценки исполнительского мастерства всех занятых в этот вечер вокалистов.

Как подчёркивают сами организаторы Шаляпинского фестиваля, Казанский оперный форум — это фестиваль голосов. И подлинным украшением нынешнего оперного форума стали не маститые зарубежные исполнители, а молодая примадонна театра Гульнора Гатина, которая поразила не только голосом, пленяя как гладкостью, эластичностью линий в партиях Марфы, Мими, Сююмбике, так и трогательностью интерпретаций в раскрытии образной характеристики своих героинь. Айгуль Хисматуллина (Мариинский театр) в партии жертвенной Джильды завораживала кристально-чистым и нежным вокалом. Среди удачных выступлений прошедшего форума отметим красоту трепетного и, в то же время, полётного звука солистки татарского театра Венеры Протасовой в партиях Марфы, Инес и двойной партии Маши-Прилепы; довольно подвижную колоратуру Альфии Каримовой (Астана Опера) в партии своенравной Розины; объёмное украинское спинто Оксаны Крамаревой в непростой партии Аиды; солистку Большого театра Анну Нечаеву в партиях беззаветно влюблённых оперных аристократок Леоноры и Лизы, а также крепкое драмсопрано татарского театра Зои Церериной в партии воинственной Абигайль и колоритной Шинкарки.

Вновь приятно удивили басы: отметим словно «вылепленные» из цельного камня образы царственного грешника Бориса Годунова, библейского праведника Захарии и беспощадного египетского инквизитора в исполнении Михаила Казакова; колоритный образ Варлаама в исполнении американского баса Михаила Светлова; двух украинских исполнителей-тёзок: плотный и стабильный бас Сергея Ковнира, позволивший украинскому исполнителю создать целую галерею разнохарактерных персонажей, – вокальный образ «ока государева» Малюты Скуратова и не менее преданного вояки Феррандо, сентиментального Коллена и степенного Пимена, а также технически подвижный бас и артистизм Сергея Магеры в двух столь контрастных по образному воплощениях образах — в комической партии хитрого интригана Дона Базилио и не лишённого кодекса чести бандита Спарафучиле.

Среди баритонов прошедшего форума выделим белорусского исполнителя Станислава Трифонова в партии раскаивающегося грешника Грязного; гибкую вокальную линию в сочетании с весьма примечательной внешностью питерского лирического баритона Владимира Целебровского, весьма органично смотревшегося в партиях богемного художника Марселя и князя Елецкого; убедительную трактовку Эвеза Абдуллы (Азербайджан-Германия) в партии деспотичного графа ди Луны; подвижный вокал Владимира Мороза (Мариинский театр) в искромётной партии «мастера на все руки» — Фигаро; силу звука одесского баритона Алексея Жмуденко в партии непримиримого вождя эфиопов и его соотечественника Геннадия Ващенко в партии пережившего катарсис правителя Вавилона, а также красивый тембр голоса и мягкое звучание во всех регистрах молодого баритона татарского театра Артура Исламова в партии Кошчака.

Для всех мировых оперных подмостков актуальны не только дефицит теноров с приличным верхами, но и меццо-сопрано с низкими обертонами. И если, благодаря выступлениям на фестивале замечательных спинто — солиста Мариинки Ахмеда Агади, до сих пор радующего казанскую публику красивым, пластичным тембром голоса в партиях Манрико, Радамеса, Ивана Грозного, и египетского исполнителя Рагаа Эльдин Морси в партии Рудольфа; лирических теноров — Сергея Семишкура (Мариинский театра) в партиях Лыкова, Самозванца и Алексея Татаринцева (Московский театр «Новая опера» им. Е.В.Колобова) в партиях Альмавивы и Герцога; крепкий драмтенор Стасика Николая Ерохина в партии озадаченного тайной трёх карт Германа, смотрелись весьма достойно, то удручающее впечатление — в виде промежуточных сопрановых голосов (верхи слышались гораздо отчётливее, чем насыщенные грудные тона) — оставили меццо. Пожалуй, самое яркое впечатление по выразительности интерпретации оставила меццо Мариинки Екатерина Сергеева в партии отвергнутой Любаши.

Один из самых положительных моментов Шаляпинского оперного форума — это знакомство не только с голосовой палитрой уже состоявшихся именитых вокалистов, но и открытие для широкой публики замечательных голосов молодых и очень талантливых российских исполнителей. И в этом смысле отметим плодотворное сотрудничество Татарского театра оперы и балета с ведущим красноярским меццо Дарьей Рябинко — обладательницей выразительного обволакивающего своей теплотой голосом и сценическим обаянием, позволившей ей создать образ преданно любимой Фенены и страдающей Анастасии.

Нельзя не отметить и труд маэстро Рената Салаватова, Марко Боэми, Василия Валитова, Стефано Романи, а также работу главного хормейстера театра Любови Дразиной. Профессионализму и стабильности каждого выступления оркестра и хора театра могут позавидовать именитые оперные театральные и фестивальные подмостки.

Завершающий аккорд

Завершающим аккордом нынешнего Шаляпинского форума стала новая опера «Сююмбике» современного классика татарской музыкальной культуры Резеды Ахияровой. В качестве соавторов спектакля были приглашены поэт, либреттист Ренат Харис, режиссёр-постановщик Юрий Александров и сценограф Виктор Герасименко, создавшие эпическое историческое полотно на фоне которого раскрывается драма легендарной казанской правительницы. Конфликтная составляющая оперного спектакля подчёркивается и в явной дифференциации места действия – Казань, Москва и Касимов. И каждое действие словно «разрывает» жизнь героини на «до» и «после».

В плане музыкальной составляющей композитор крупными «мазками» обрисовывает массовые сцены («Прощание Сююмбике с Казанью», «Царский пир») и тонкой кистью прорабатывает музыкальную характеристику каждого персонажа (Кошчака, Ивана Грозного, Анастасии, Шигалея). И всё же наиболее яркую портретную характеристику получает образ титульной героини, которая, по ходу сценичного развития, раскрывается как правительница, женщина и несчастная мать, разлучённая с малолетним сыном. Музыка оперы «Сююмбике», моментами экспрессивная, мощная, а моментами — удивительно ласковая, трепетная. Лирическое начало в музыке Р.Ахияровой становится главенствующим в раскрытии портретной характеристики титульной героини – её внутреннего мира, психологической мотивации её действий.

Отметим цельную сценографию спектакля, в основе которой внутреннее пространство знаменитой казанской башни Сююмбике (для создания оптической иллюзии башни, упирающейся вершиной в небо, планшет сцены имеет довольно заметный наклон). Меняются лишь отдельные детали и цвето-световое оформление: мерцающий цвет закатного неба в «казанском» акте; колокола и клетка-решётка на фоне кроваво-алого цветового решения, характеризующие московское пленение героини, а также ромбовидный узор на малахитовом фоне в «касимовском» акте, обрисовывающий «золотую клетку» во дворце Шигалея, ставшем последним прибежищем героини.

Основная образная концепция нового оперного спектакля в постановке Ю.Александрова – политические интриганы с руками по локоть в крови, в их играх нет места женщине, сердце которой наполнено любовью. Однако, именно это чувство увековечивает героиню, – возносит во «Врата небес», которые она призывает в первой арии и которые только в финале открывают героине путь в вечность.

Вместо послесловия

«Если хотите узнать, как страна управляется и какова её нравственность, прислушайтесь к её музыке». Эти слова Конфуция – прекрасный ответ скептикам, сомневающимся в целесообразности проведения музыкально-театральных форумов академической музыки. Шаляпинский фестиваль — это возможность для широкой публики познать направления и развитие творческой мысли признанных классиков как прошлого, так и настоящего. Все постановки были настолько заряжены внутренней энергией, что создавалось ощущение, что каждый вечер, проведённый в стенах Татарского театра оперы и балета – это не красота отдельного аккорда-спектакля, с их самодовлеющим звучанием, а целый свод созвучий, гармонично вплетающийся в многоцветие всей оперной палитры как прошедшего форума, так и культурной жизни столицы Татарстана.

Фотографии предоставлены пресс-службой театра