«Авангардная безответственность — не моя чашка чая»: к 85-летию композитора Игоря Рехина
Этот материал задумывался как праздничный, юбилейный. 25 марта композитору Игорю Рехину, заслуженному деятелю искусств России, ученику Арама Хачатуряна, исполнилось бы 85 лет. Но увы — юбиляр не дожил двух недель до дня рождения.
«Я умею прыгать через лужи»
Рехин — легенда, один из известнейших современных композиторов, чьи сочинения исполняются во всем мире. Кажется, в его арсенале есть музыка для всего: симфонического оркестра, органа, мандолины, виолончели и даже экзотического эуфониума — духового инструмента, звучащего на октаву ниже тубы.Но отдельную славу композитору принесли его гитарные сочинения, ради которых он, изначально альтист, освоил новый инструмент...
Он ворвался в музыкальные школы страны «прыжками через лужи». Помню, как в девяностые мой преподаватель по гитаре торжественно вытащил измятый нотный листочек с наскоро переписанными от руки четырьмя строчками. «Я умею прыгать через лужи» — гласило заглавие. Пьеса из сборника «День за днем» (24 легкие пьесы для гитары соло) удивляла тем, что в ней не было тактов и размера. Так автор добивался, чтобы ребенок чувствовал свободу, вовлекался в игру, а не механическую зубрежку. А еще в пьесе было много глиссандо — скольжений по струнам, которые обожали дети.
Все просили ноты, но преподаватель настрого запретил давать их кому-то. «Прыжки» были несложной, но эффектной пьесой: слушатели заряжались драйвом, устраивали овации, а жюри конкурсов выдавало первые места. Сегодня «Я умею прыгать через лужи» стало абсолютным хитом, его играют все гитаристы в музыкальных школах.
Как все начиналось
Рехин родился в Тамбове в семье служащих. Музыку любили: мама, преподаватель русского языка, пела под аккомпанемент семиструнки. Как многих советских детей, сына отдали в музыкальную школу. Мальчишка хотел играть на фортепиано, но денег на инструмент не было — пришлось выбрать скрипку. Обучение шло не гладко, вскоре Игоря «попросили» перейти на альт, куда обычно зачисляли не самых выдающихся учеников.
Свое призвание он понял в четырнадцать лет благодаря радио. Передавали бетховенскую «Аппассионату», которая заворожила школьника:
«Мне особенно запомнилась побочная партия: трепетная, тревожная, зовущая в неизвестное. И в эти минуты я страстно захотел стать композитором!» — вспоминал Игорь Владимирович.
Взяв нотный лист, он вывел большими буквами «СИМФОНИЯ», но дальше дело не пошло. Однако с тех пор начал писать небольшие пьесы и дуэты. Сокурсники потешались над его устремлениями, как-то раз Игорь даже стал объектом карикатуры и эпиграммы в стенгазете:
Снится Рехину, что он
Композитор видный.
Чуб склоняя над листом,
Пишет труд солидный.
За коньяком у Арама
После училища Рехин решил поступать в институт Гнесиных, и здесь случилось невероятное везение: он попал к самому Араму Хачатуряну.
Занятия у мэтра Игорь Владимирович вспоминал как один нескончаемый праздник. К Араму Ильичу набивались толпы студентов, постоянно заглядывали фотографы и операторы. Часы пролетали незаметно, а после занятий музыканты плавно перетекали в квартиру к Хачатуряну, где он угощал гостей «прекрасным армянским коньяком».
Арам Хачатурян был человеком щедрым. Не боясь конкуренции, много помогал студентам. Например, пролоббировал на радио вокальный цикл Рехина «Кубинская тетрадь» на стихи Николаса Гильена (причем стихи Гильена он когда-то сам Рехину и «подсунул»).
Как вспоминал Игорь Владимирович, Арам Ильич «поощрял творческие поиски», но «не поддерживал графоманов и бездумное экспериментирование». Влияние Хачатуряна сказалось и в том, что его ученик сумел «не заболеть» модным тогда Шостаковичем и авангардистами.
«Авангардная безответственность — не моя чашка чая», — повторял Рехин.
Свой среди своих
Бытует мнение, что судьбу композитора трудно назвать удачной. Но «отщепенцем» он никогда не был. После консерватории Рехин стал членом Союза композиторов, имел возможность дважды в год выезжать в пансионат и работать над сочинениями.
Он много преподавал, играл в биг-бэндах на фортепиано. Написал два балета, которые были поставлены. Первый — «Марсий», на античный сюжет: сатир бросил вызов Аполлону, проиграл и погиб.
Второй — «Третий семестр», про жизнь в стройотрядах. Это был заказ от ЦК ВЛКСМ, ради которого Игорь Рехин съездил в командировку в Гродно. Несмотря на «заказуху», балет вышел удачным. В ту пору Рехин увлекался джазом и латиноамериканской музыкой и все это сумел внедрить в сочинение.
«Симфоническая партитура получилась роскошной», — говорит Аркадий Резник, исследователь творчества Рехина.
Помимо традиционных оркестровых инструментов создатель балета внедрил в оркестр баян, бас-гитару и множество ударных: гуиро, бонго, маракасы, там-там и том-том.
Путь к гитаре
Композитор работал на радио, где познакомился со звездами эпохи. Тогда были популярны радиоспектакли с участием лучших актеров ведущих театров. Однажды молодому автору поручили написать песню на стихи Есенина для самого Николая Караченцева. В ту пору Рехин еще не владел гитарой. Сочинил песню на фортепиано, и она очень понравилась актеру. После переложения для гитары партию сыграл Николай Комолятов.
Поначалу Игорь Рехин не рассматривал гитару как инструмент для сочинения. Из-за слабого звучания она проигрывала другим инструментам. Но увлечение Кубой и дружба с Комолятовым сделали свое дело. Первой ласточкой стала сюита «Памяти Эйтора Вила-Лобоса» — пятичастная вещь, куда автор внедрил полифонию, нетрадиционные лады и самые эффектные гитарные «фишки».
«Пишите для тех, кто будет вас исполнять», — учил Арам Хачатурян. Рехин писал для Комолятова, а гитарист в свою очередь старался, чтобы сочинения друга не пылились в долгом ящике.
«Русский гитарный квартет». Фотографии предоставлены Юрием Алешниковым
Мамина семиструнка
Трогательный момент связан с семиструнной гитарой. Мама Игоря Владимировича до преклонных лет играла на семиструнке и пела под нее. Однажды сын записал пожилую женщину на магнитофон. А когда мамы не стало, сочинил Сонату №2 и «Русский концерт» для семиструнной гитары, включив в него фрагменты услышанных песен.
— «Русский концерт» стал его ответом на вопрос, что такое русская музыка на рубеже веков — без прямых цитат, но с интонациями протяжной песни, балалаечных переборов, колыбельных и бытовых романсов, — говорит исследователь творчества Рехина, гитарист Аркадий Резник.
Игорь Рехин и Аркадий Резник. Фото предоставлено Аркадием Резником
К сожалению, судьба произведений для семиструнки сложилась грустно. Уровень сохранившихся семиструнников был таков, что они не смогли исполнить сочинения композитора. Рехину пришлось переделывать написанное для шестиструнной гитары.
После ухода мамы он долго играл на ее инструменте, старенькой «луначарке», и сочинил на ней свой знаменитый цикл «24 прелюдии и фуги» для гитары, своего рода тест на профпригодность.
«Я хотел показать гитаристам краски тональностей, — объяснял Рехин. — Написал это, чтобы они лучше играли Баха».
В цикле автор использовал 12 тонов всех 24 тональностей.
Сочинение было крайне сложным, при исполнении случались казусы. На одном из концертов гитарист-виртуоз Василий Антипов не смог довести цикл до конца: «Я доиграл до половины, а потом впал в ступор и заплакал от бессилия — прямо на сцене». И тем не менее цикл произвел впечатление, и публика хвалила очень молодого исполнителя.
В 2001 году весь цикл исполнил Дмитрий Илларионов, который сказал по завершении концерта: «После того как я выучил все прелюдии и фуги, я могу играть все».
Рехин светился от счастья.
Игорь Владимирович вообще отличался умением светиться. В жизни он следовал заветам Хачатуряна: не гнобил молодых талантов. Особенно радовался, когда молодой композитор сочинял в тональности, отличной от популярного ми-минора: «Я уже не могу слушать гитару в ми-миноре».
«Больше всего в Рехине умиляло то, как он сам умилялся, слушая свои сочинения, — вспоминает Василий Антипов. — Безуминки его облику придавали глаза, которые смотрели немного в разные стороны. Когда он слушал свои сочинения, то закатывал глаза, а на его лице читалось настоящее блаженство. И это была не поза, а суровая реальность. В его сочинениях заключен очень сложный, но естественный язык. Когда он жил в режиме художника — был абсолютно счастлив, как будто находился в раю».
В последний раз мэтра можно было видеть в ноябре прошлого года на концерте памяти гитариста Леонида Резника. Тогда Рехин обратил на себя внимание еще и тем, что сидел со своим другом Николаем Комолятовым, и после выступления гитаристов аксакалы вслух делились впечатлениями об услышанном.
— Рехину можно все! — улыбались выступавшие.
Несмотря на преклонные годы и проблемы со здоровьем, композитор работал до последнего. До конца он оставался верен себе и по-бетховенски повторял, что композитору прежде всего нужно «ценить уши слушателей».
Игорь Рехин оставил больше ста сочинений. Два года назад в издательстве «Пробел-2000» о композиторе вышла монография Аркадия Резника, в которой подробно разбирается его наследие.
Ноты Игоря Рехина продолжают выходить в России (издательства «Советский композитор», «Пробел-2000», «Музыка») и за рубежом. Немецкое издательство Vogt & Fritz в Швайнфурте до сих пор печатает его гитарные циклы, а французские и японские издательства включают отдельные пьесы в хрестоматии.
Музыка Рехина прочно вошла в репертуар ведущих гитаристов. Сочинения исполняют Ровшан Мамедкулиев, Артем Дервоед, Дмитрий Мурин. За рубежом сочинения Рехина играют немецкий гитарист Юрген Рост, а чех Павел Штайдл исполняет «Русский концерт» с оркестром.
Пьесы Рехина стали обязательными во многих музыкальных школах и училищах, а «Я умею прыгать через лужи» и сегодня остается визитной карточкой детских гитарных конкурсов.
«С Игорем Владимировичем я познакомился в 1995 году на концерте в ДК «Компрессор». После выступления он поздравил меня и подарил сборник «День за днем» — 24 пьесы для детей. Оглядываясь назад, понимаю, что подарок был символичным: спустя десятилетия я записал все эти пьесы.
О музыке Игоря Владимировича можно говорить часами — в моем случае это вылилось в диссертацию и монографию. Это была незаурядная личность — композитор, писавший в любых жанрах для самых разных инструментов. Но сам он вершиной своего гитарного творчества считал монументальный цикл «24 прелюдии и фуги для гитары соло». Сочинение расширило возможности инструмента, показав, что гитаре подвластны любые тональности.
Нельзя не упомянуть и «Гаванский концерт», посвященный Александру Фраучи. Мне выпала честь сыграть премьеру авторской версии со струнным оркестром в 2022 году.
Символично, что в последний раз мы виделись с Игорем Владимировичем 17 ноября на концерте памяти моего папы, Леонида Резника. Надеюсь, теперь они встретятся на небесах…»
После ухода мамы он долго играл на ее инструменте, старенькой «луначарке», и сочинил на ней свой знаменитый цикл «24 прелюдии и фуги» для гитары, своего рода тест на профпригодность.
«Я хотел показать гитаристам краски тональностей, — объяснял Рехин. — Написал это, чтобы они лучше играли Баха».
В цикле автор использовал 12 тонов всех 24 тональностей.
Сочинение было крайне сложным, при исполнении случались казусы. На одном из концертов гитарист-виртуоз Василий Антипов не смог довести цикл до конца: «Я доиграл до половины, а потом впал в ступор и заплакал от бессилия — прямо на сцене». И тем не менее цикл произвел впечатление, и публика хвалила очень молодого исполнителя.
В 2001 году весь цикл исполнил Дмитрий Илларионов, который сказал по завершении концерта: «После того как я выучил все прелюдии и фуги, я могу играть все».
Рехин светился от счастья.
«Он был абсолютно счастлив, когда слушал свои сочинения»
Игорь Владимирович вообще отличался умением светиться. В жизни он следовал заветам Хачатуряна: не гнобил молодых талантов. Особенно радовался, когда молодой композитор сочинял в тональности, отличной от популярного ми-минора: «Я уже не могу слушать гитару в ми-миноре».
«Больше всего в Рехине умиляло то, как он сам умилялся, слушая свои сочинения, — вспоминает Василий Антипов. — Безуминки его облику придавали глаза, которые смотрели немного в разные стороны. Когда он слушал свои сочинения, то закатывал глаза, а на его лице читалось настоящее блаженство. И это была не поза, а суровая реальность. В его сочинениях заключен очень сложный, но естественный язык. Когда он жил в режиме художника — был абсолютно счастлив, как будто находился в раю».
В последний раз мэтра можно было видеть в ноябре прошлого года на концерте памяти гитариста Леонида Резника. Тогда Рехин обратил на себя внимание еще и тем, что сидел со своим другом Николаем Комолятовым, и после выступления гитаристов аксакалы вслух делились впечатлениями об услышанном.
— Рехину можно все! — улыбались выступавшие.
Несмотря на преклонные годы и проблемы со здоровьем, композитор работал до последнего. До конца он оставался верен себе и по-бетховенски повторял, что композитору прежде всего нужно «ценить уши слушателей».
Наследие
Игорь Рехин оставил больше ста сочинений. Два года назад в издательстве «Пробел-2000» о композиторе вышла монография Аркадия Резника, в которой подробно разбирается его наследие.
Ноты Игоря Рехина продолжают выходить в России (издательства «Советский композитор», «Пробел-2000», «Музыка») и за рубежом. Немецкое издательство Vogt & Fritz в Швайнфурте до сих пор печатает его гитарные циклы, а французские и японские издательства включают отдельные пьесы в хрестоматии.
Музыка Рехина прочно вошла в репертуар ведущих гитаристов. Сочинения исполняют Ровшан Мамедкулиев, Артем Дервоед, Дмитрий Мурин. За рубежом сочинения Рехина играют немецкий гитарист Юрген Рост, а чех Павел Штайдл исполняет «Русский концерт» с оркестром.
Пьесы Рехина стали обязательными во многих музыкальных школах и училищах, а «Я умею прыгать через лужи» и сегодня остается визитной карточкой детских гитарных конкурсов.
ЦИТАТА
Игорь Рехин: «Я глубоко уверен, что присутствие Бога есть во всем: в пении птиц, в цветах, в лесах, в рассветах и закатах. И в великих творениях искусства — тоже. В своем творчестве я стремлюсь не к разрушению и эпатажу, а к Гармонии и Красоте. Там Бог!»
КОММЕНТАРИЙ
Аркадий Резник, исполнитель на классической гитаре:
«С Игорем Владимировичем я познакомился в 1995 году на концерте в ДК «Компрессор». После выступления он поздравил меня и подарил сборник «День за днем» — 24 пьесы для детей. Оглядываясь назад, понимаю, что подарок был символичным: спустя десятилетия я записал все эти пьесы.
О музыке Игоря Владимировича можно говорить часами — в моем случае это вылилось в диссертацию и монографию. Это была незаурядная личность — композитор, писавший в любых жанрах для самых разных инструментов. Но сам он вершиной своего гитарного творчества считал монументальный цикл «24 прелюдии и фуги для гитары соло». Сочинение расширило возможности инструмента, показав, что гитаре подвластны любые тональности.
Нельзя не упомянуть и «Гаванский концерт», посвященный Александру Фраучи. Мне выпала честь сыграть премьеру авторской версии со струнным оркестром в 2022 году.
Символично, что в последний раз мы виделись с Игорем Владимировичем 17 ноября на концерте памяти моего папы, Леонида Резника. Надеюсь, теперь они встретятся на небесах…»