Почему народ возмущается «молча» и где «холерные бунты» 2021 года

Почти два века – 190 лет – назад Россию поразила не менее страшная, чем коронавирус, напасть. По стране расползлась эпидемия холеры. Удивительно, но сегодня на болезнь реагируют точно так же, как и в прошлом. Что население, что власти.

По всей Евразии эпидемии холеры бушевали с 1816 по 1923 годы. В Российской империи самыми страшными были 1830-е. Именно на это время пришлись так называемые холерные бунты. В первую очередь они были связаны с непринятием и непониманием населения. Люди считали, что неизвестную заразу власти распространяют специально. Гнев людей обрушился и на врачей, которые якобы потворствуют распространению.

В 1830 и 1831 году в России зафиксирована первая эпидемия холеры. За это время заразились 466 457 человек, из них погибли 197 069. От общего населения в 60 млн (данные неточные, так как в переписи учитывались только мужи податных сословий) холерой заболело 0,77%, а умерло 0,32%. Количество летальных исходов от общего числа зафиксированных случаев заражений составляет целых 42,24%.

Неизвестная болезнь пугала не только народ. Власти, помимо различных мероприятий по дезинфекции, решили прибегнуть к ограничительным мерам в виде карантинов.

«Возбуждённые толпы громили полицейские управления и казённые больницы, убивали чиновников, офицеров, дворян-помещиков»,

– описывается период холерных бунтов в Большой Советской энциклопедии.

Как и сейчас, в XIX веке для борьбы с распространением инфекции создали специальный орган – Центральную комиссию для пресечения холеры (сейчас – оперативный штаб по борьбе с распространением коронавирусной инфекции). Как и сейчас, по стране стали разворачивать временные инфекционные госпитали.

Возглавил борьбу против жуткой заразы министр внутренних дел Арсений Закревский. Именно он решил, что лучшим способом станет введение повсеместных карантинов.

Согласно записям советского писателя и литературоведа Викентия Вересаева, реакция населения на действия Закревского была негативной: «…принял очень энергичные, но совершенно нелепые меры, всю Россию избороздил карантинами, они совершенно парализовали хозяйственную жизнь страны, а эпидемии не остановили», – так отзывались о решении Закревского его современники.

В результате из-за жестких ограничительных мер серьезно пострадала торговля. Товарные обозы, тысячи людей и лошадей не пускали через заставы, заставляя высиживать карантин. А в тех, кто пытался обойти оцепления, стреляли на поражение. Запреты вызвали гнев народа и породили холерные бунты.

В городе недовольны распоряжениями правительства; государь уехал из столицы. Члены Государственного совета тоже почти все разъехались. На генерал-губернатора мало надеются. Лазареты устроены так, что они составляют только переходное место из дома в могилу. В каждой части города назначены попечители, но плохо выбранные, из людей слабых, нерешительных и равнодушных к общественной пользе. Присмотр за больными нерадивый. Естественно, что бедные люди считают себя погибшими, лишь только заходит речь о помещении их в больницу. Между тем туда забирают без разбора больных холерою и не холерою, а иногда и просто пьяных из черни, кладут их вместе. Больные обыкновенными болезнями заражаются от холерных и умирают наравне с ними. Полиция наша, и всегда отличающаяся дерзостью и вымогательствами, вместо усердия и деятельности в эту плачевную эпоху только усугубила свои пороки,

– писал в своем дневнике от 20 июня 1831 года профессор Санкт-Петербургского университета, действительный член Академии наук Александр Никитенко.

Никитенко также рассказывает и о бунтах на Сенной площади, о разгромленных лазаретах, об убитых восставшим народом лекарях.

Три больницы разорены народом до основания. Возле моей квартиры чернь остановила сегодня карету с больными и разнесла ее в щепы.

– Что вы там делаете? – спросил я у одного мужика, который с торжеством возвращался с поля битвы.

– Ничего, – отвечал он, – народ немного пошумел. Да не попался нам в руки лекарь, успел, проклятый, убежать.

 – А что же бы вы с ним сделали?

– Узнал бы он нас! Не бери в лазарет здоровых вместо больных! Впрочем, ему-таки досталось камнями по затылку, будет долго помнить нас,

– запись от 23 июня 1831 года, на следующий день после бунта на Сенной площади.

Народные восстания прошли в нескольких городах – Тамбове, Севастополе, Старой Руссе (Новгородская губерния) и Санкт-Петербурге. Все бунты были подавлены. Заболеваемость холерой пошла на спад уже через месяц.

В 2020 году, по оценке Роспотребнадзора, ущерб российской экономике от коронавируса составил почти триллион рублей, а именно – 997,06 миллиарда. Сегодняшний локдаун первый вице-премьер Андрей Белоусов оценил в 60 млрд рублей, лидер ЛДПР Владимир Жириновский посчитал, что только одна неделя обойдется в 60 млрд рублей.

Каждый день локдауна может обойтись российской экономике примерно в 8 млрд рублей, а за 9 дней потери могут составить около 72 млрд рублей,

– оценивает нынешние нерабочие дни старший аналитик компании Forex Optimum Александр Розман.

Кроме того, из-за жестких запретов без работы могут остаться примерно 1,5 млн россиян, считает шеф-аналитик TeleTrade Петр Пушкарёв.

Пандемия уже оставила в убытке треть российских предприятий, их общие убытки превысили 1,65 трлн рублей, а 1,16 млн предприятий малого и среднего бизнеса успели закрыться, не выдержав груза долгов. При этом мерами поддержки от правительства в 2020 году остались довольны, согласно соцопросам, только 28% компаний,

– объясняет эксперт.

В то же время, согласно данным федерального оперштаба, процент заболевших коронавирусом сегодня – 5,86% от общего населения России, а умерших – 0,16%. Заболеваемость в пандемию коронавируса значительно выше, чем в эпидемию холеры 1830-1831 годов. Хотя смертность среди заболевших в эпоху ковида ниже – 2,8% против 42,2%.

Сказать, что ситуация относительно холерного времени лучше, нельзя. Кроме того, убытки и ущерб от ограничений точно не меньше, чем в XIX веке.

Против запретов, локдаунов, нерабочих дней, QR-кодов и обязательной вакцинации публично выступает ограниченное количество людей. В основном в их числе артисты и звезды шоубиза. Конечно, против ограничений выступает и бизнес. Но дальше высказываний в соцсетях дело не идет.

Почему сегодня народ возмущается «молча», рассказал «Вашим Новостям» социолог Алексей Рощин.

Я думаю, что тут несколько факторов – позитивных и негативных. Во-первых, всё-таки структура занятости. У нас всё-таки большая часть жителей – бюджетники. Т. е. люди, которые работают в госорганизациях, в госконторах, получают оттуда деньги. Для них происходящее – это просто, по сути дела, подарок.

Им государство все деньги выплатит за этот простой, поэтому все происходящее они воспринимают чисто как каникулы. Вы знаете, были грандиозные пробки, люди покупали подарки и были переполнены аэропорты – люди полетели отдыхать. Поэтому для них это получился как бы такой дубль новогодних каникул. Бюджетники только рады,

– пояснил эксперт.

Стоит учитывать и то, что на такие оплачиваемые «ковикулы» в бюджетной сфере (если речь не идет о здравоохранении) отправляются даже те, кто вакцинирован. Хотя в бизнесе обладатели QR-кодов на работу выходят.

В 2021 году количество бюджетников в России, по информации Организации экономического сотрудничества и развития, равняется 17,7% от общего – около 70 млн человек – трудоспособного населения страны. Получается – около 12 млн бюджетников.

Казалось бы, 12 миллионов – это не большинство. Однако согласно многочисленным анонимным опросам в социальных сетях, многие и очень многие в период «нерабочих» дней работают.

А по результатам опроса компании myresume.ru, трудиться в локдаун продолжат 77% россиян. Остается бизнес – общепит, сфера развлечений и красоты, фитнес-залы и пр. И вот их как раз среди неработающих меньшинство.

Что касается бизнеса, что касается людей из сектора обслуживания, которые действительно пострадают от всего этого, то тут, конечно, – еще Ленин говорил – мелкая буржуазия очень сильно зависима от власть имущих и поднимается только, когда совсем уж ее припрет. У нас это, конечно, очень четко видно, потому что действительно все сидят на арендованных площадях, у всех уже накоплены огромные долги по кредитам коммерческим еще за предыдущие локдауны, люди многие до сих пор не могут отдать долги, которые у них образовались в 2020 году. Поэтому они считают, что если они выйдут протестовать куда-то, то это может очень сильно на них отразиться и их, как говорится, раздавят по щелчку пальца,

– объясняет Рощин.

Плюс к этому, уверен эксперт, играет роль и общая атмосфера в стране:

У нас, как вы знаете, все последнее десятилетие, по сути дела, власть закручивала гайки по поводу любого рода выступлений. И люди просто элементарно боятся. То есть сесть на несколько лет за то, что ты вышел на улицу – конечно, такая перспектива людям не улыбается, поэтому они рассматривают эту возможность как самую крайнюю.

И вот остается совсем уж малая часть – пострадавших и недовольных. Почему они не выходят на митинги?

Как это ни странно, но, наверное, среди самих пострадавших есть тоже определенный раскол в отношении к происходящему. Там есть люди, которые считают: «Ну наверное, это правильно. Ну наверное, все-таки это страшная эпидемия. Ну наверное, все-таки люди умирают, и в принципе такой шаг – он по сути дела оправдан». То есть и среди тех даже, кто пострадал прямо непосредственно от введения этих ограничений, нет одной четкой позиции, что это всё плохо, неправильно и делать этого было не надо. Это и есть внутренний раскол,

– заключает социолог.

Эти три фактора складываются, и получается так, что вокруг полная тишина, несмотря на убытки, запреты, неудобства – и рост заболеваемости, на которой нынешние ограничения пока никак не сказываются.