Чехов длиною в жизнь
Театральные деятели — о том, как на них повлиял классик.
29 января 1860 года в Таганроге в семье купца родился мальчик, нареченный Антоном. Спустя каких-то тридцать лет имя прозаика и драматурга Антона Павловича Чехова будет знать вся Россия. К 160-летию писателя, чьи пьесы больше ста лет не сходят с отечественных и европейских подмостков, «Культура» попросила театральных деятелей рассказать о влиянии, которое на них оказал Чехов.
Николай КОЛЯДА, худрук екатеринбургского «Коляда-Театра», драматург, режиссер:
— У меня в театре больше десяти лет идет «Вишневый сад», с которым мы объездили полмира. И в Москве, и в Париже, и в Польше, и где только не играли! А главное, почти всегда аншлаги, признание у зрителя. Потому ли, что Коляда так хорошо ставит? Давайте будем честными и отдадим дань волшебному умению Антона Павловича складывать из слов нетленные истории.
Я своим студентам-драматургам в Екатеринбургском театральном институте всегда говорю: «Учитесь у Чехова!» Последние его рассказы, которые он написал в последние годы своей жизни, — «В овраге», «Студент», «Архиерей», — это что-то немыслимое, гениальное, грандиозное! А какие у него образы! Например: «ей ничего не стоило даже в веселую минуту оскорбить прислугу, убить насекомое». Господи, как много одна эта фраза говорит о человеке! Все, что написано Антоном Павловичем, потрясает. Я думаю, Чехов оказал косвенное или прямое влияние на каждого русского человека, а уж на деятелей театра — тем более. Да и для меня, как драматурга, он был неким камертоном. Меня всегда упрекали: у тебя, Коляда, 130 пьес, а у него три — и хватило. Я отвечаю: у каждого свой ритм жизни.
Авангард ЛЕОНТЬЕВ, народный артист России:
— Влюбиться в Чехова мне довелось где-то лет в 14, когда я пришел в студию художественного слова Московского дворца пионеров. Одной из первых наших работ стал рассказ Чехова «Смерть чиновника». Тогда я впервые ощутил замечательные возможности автора производить впечатление на читателя и слушателя.
Одной из самых удачных моих студенческих работ в Школе-студии МХАТ была роль в инсценировке рассказа Чехова «В цирюльне», где я играл незадачливого, немного комичного, но с трагической судьбой цирюльника. Вот это сочетание комизма и драматизма на очень коротком отрезке текста, как это умел делать Антон Павлович, было очень выгодно для нас, студентов. Помню, с этой инсценировкой мы даже ездили в Чехословакию, где имели большой успех. В дипломном спектакле я играл Ломова в знаменитом чеховском водевиле «Предложение». Эту комическую роль с драматическим подтекстом я тоже очень любил и имел в ней некоторый успех. Мои первые небольшие удачи как начинающего профессионала были последовательно связаны с Чеховым.
После выпуска Олег Ефремов пригласил меня в «Современник». Одним из первых спектаклей, в котором мне довелось принимать участие, стала «Чайка», где я не играл, а создавал шумовое оформление, используя специальные театральные машины. В спектакле звучал не записанный звук дождя, ветра, выстрела Треплева, а живой. Я очень любил эту работу. Позже я играл в «Современнике» в спектаклях по Чехову, которые ставила Галина Волчек, — Федотика в «Трех сестрах», Епиходова и Гаева в «Вишневом саде».
В день 160-летия я исполнил в Театре Елены Камбуровой свою программу «Привилегии дамского пола», состоящую из рассказов Чехова «Бабы», «Дамы», «Женское счастье», объединенных темой женской судьбы. Надо сказать, что я, к сожалению, прочитал не всего Чехова, но, надеюсь, успею наверстать упущенное. Большинство из нас останавливается на веселых рассказах автора, а вот большие рассказы, почти повести, как, например, «В овраге», «Бабы», читатель знает мало. Так что, надеюсь, в своей программе я тоже открываю что-то новое для зрителя.
Кроме того, я включил в эту программу небольшое слайд-шоу из фотографий Чехова и его супруги, актрисы Художественного театра Ольги Книппер. И небольшой рассказ истории их любви и женитьбы, которая произошла благодаря Художественному театру. Они познакомились на читке «Чайки». Антон Павлович не женился до 40 лет, а Станиславскому и Немировичу-Данченко очень хотелось «привязать» драматурга к театру. Они всячески способствовали этому браку. Собственно, Чехов и привязался к Художественному театру до своих последних дней, писал пьесы специально для своей супруги и артистов МХАТа.
Думаю, творчество Чехова, его непревзойденная проза и драматургия во многом сформировали меня как актера. Как видите, Чехов сопровождает меня всю жизнь. Впрочем, думаю, он сопровождает всех нас, начиная еще со школьной скамьи, с рассказа «Каштанка» и до конца жизни.
Юрий ГРЫМОВ, художественный руководитель театра «Модерн»:
— Я стараюсь никогда не разделять человека от его профессии и дара, которым он обладает. Скажем, в свое время мне сильно бросилось в глаза, что Максим Горький и Лев Толстой придумали себе некий образ, который выражался даже в одежде. Их внешний вид был своего рода высказыванием. А вот Чехов всю жизнь выглядел как фельдшер. И даже когда он стал известным, востребованным писателем, когда уже прошла вся эта критика в его адрес и Антона Павловича приняли, признали в нем большого писателя, Чехов и тогда внешне остался фельдшером. Это для меня очень важная характеристика, многое говорящая о том, каким человеком был Чехов. И, конечно, в этом хочется походить на него.