Картинки с выставки. Карл Гампельн, родственники Н.П. Резанова и А.С. Пушкин (1)
Автор: Рина Незелёная (гостевой пост)
Где бы мне ни приходилось бывать, я на всё смотрю глазами сибиряка-красноярца. Так и на этот раз: будучи короткое время в Москве и побывав на выставке «Художник Карл Карлович Гампельн» в Государственном музее А.С. Пушкина, с удовольствием увидела на табличках под портретами знакомую фамилию Резанов. Выставка сразу приобрела особый смысл, портреты – особую прелесть.
Выставка посвящена 225-летию со дня рождения знаменитого в свое время акварелиста, живописца, гравера, графика и литографа Карла Гампельна. Он писал портреты мужчин и женщин, стариков и детей, военных и штатских, придворных львов и светских львиц пушкинской поры. Своими работами с московским Домом Поэта поделились 23 российских музея и 4 коллекционера. Среди жемчужин экспозиции – портрет Сергея Львовича Пушкина – отца Александра Сергеевича.
На портрете Сергей Львович изображен с любимой собакой по кличке Руслан. На смерть «доброго Руслана» С.Л. Пушкин написал эпитафию на французском языке:
Лежит здесь мой Руслан, мой друг, мой верный пес!
Был честности для всех разительным примером,
Жил только для меня, со смертью же унес
Все чувства добрые: он не был лицемером,
Ни вором, пьяницей, развратным тож гулякой;
И что ж мудреного? Был только он собакой!
Портрет этот мне был знаком. Его я видела на странице замечательной книги Владимира Полушина «Потомки великого древа: записки нестороннего наблюдателя», изданной в Красноярске к 200-летию поэта.
Немного о Гампельне. Родился Карл-младший, сын «бывшего польской службы надворного советника» в 1794 году в Москве. От рождения мальчик был глухонемым и на воспитание его отправили в Вену – в учебное заведение для глухонемых. Яркое дарование художника проявилось в нем с детства. Благодаря доброму отношению директора училища, Гампельн поступил в число воспитанников Венской Академии художеств. Вернувшись в Россию после обучения, Карл Гампельн передал императрице Елизавете Алексеевне рекомендательное письмо из Вены. Императрица попросила президента Академии художеств А.Н. Оленина взять на себя заботу о талантливом художнике. Вместе с братом Егором Карл поселился в доме Оленина по приглашению хозяина, и находился на его попечении. Через месяц Карл был принят в Училище глухонемых, где работал учителем рисования и гравирования три года, а затем занялся частной практикой. В 1826 году он был вынужден уехать в Москву (по требованию полиции), за связь с декабристами.
На выставке представлен его автопортрет (Бумага, итальянский карандаш, сангина). Карл Карлович Гампельн изобразил себя с книгой, на корешке которой можно прочесть имя автора «LAVATER». Иоганн Каспер Лафатер, автор популярного в начале XIX века труда «Физиогномика»:
Гампельн начал с портретов знакомых своего благодетеля Оленина, изображая их большей частью в интерьере, в окружении вещей. Будучи глухонемым, Карл подписывал свои картины полной фамилией или сложной монограммой, но всегда с добавлением фр. «Sourd-muet» (глухонемой), а иногда просто «Sourd-muet» без имени и фамилии.
Алексей Николаевич Оленин (1764-1843) – организатор и директор Публичной библиотеки в Петербурге (с 1808), президент Академии художеств (с 1817), историк, палеограф, знаток и собиратель древнерусских рукописей и оружия, художник, сановник. Принадлежал к древней дворянской аристократии, изучил латинский, греческий, еврейский, арабский, старославянский, итальянский, немецкий, немного испанский языки, французским же владел в совершенстве!
Был женат на дочери управляющего Придворной певческой капеллой Елизавете Марковне Полторацкой (1768-1838), получив за ней богатое приданое. Сохранилось множество свидетельств, что дом Оленина (зимой в Петербурге, весной, летом, осенью в построенном по собственному плану в усадьбе Приютино) на протяжении более чем двух десятилетий был средоточием литературно-художественной жизни столицы. Этот дом привлекал молодежь, увлеченную искусством и литературой. Молодежь с увлечением рисовала. Рисовал и сын Оленина – Петр.
Вот, например, портрет братьев Коновницыных работы К. Гампельна, 1825. Бумага, итальянский карандаш, сангина. На рисунке изображены сыновья генерала от инфантерии, героя Отечественной войны 1812 года графа П.П. Коновницына от брака с А.И. Корсаковой – Петр, Иван, Григория и Алексей. Молодые офицеры заняты рисованием.
А вот и девушки))). Среди них дочь А.Н. Оленина – Анна Оленина.
А.А. Оленина с подругами (в центре В.А.Оленина (?), слева А.Ф. Фурман). Худ. К. Гампельн. Около 1821 г.
Это Приютино:
Кавалькада на Приютинской дороге. Акварель К. Гампельна
Художник Ф. Г. Солнцев, став завсегдатаем Приютина в те же годы, когда там бывал и Пушкин, много лет спустя вспоминал о Приютине и гостеприимстве хозяев:
«Гостить у Олениных, особенно на даче, было очень привольно: для каждого отводилась особая комната, давалось все необходимое и затем объявляли: в 9 часов утра пьют чай, в 12 – завтрак, в 4 часа обед, в 6 часов полудничают, в 9 – вечерний чай; для этого все гости сзывались ударом в колокол; в остальное время дня и ночи каждый мог заниматься чем угодно: гулять, ездить верхом, стрелять в лесу из ружей, пистолетов и из лука, причем Алексей Николаевич показывал, как нужно натягивать тетиву. Как на даче, так и в Петербурге, игра в карты – у Олениных никогда почти не устраивалась, разве в каком-нибудь исключительном случае; зато всегда, особенно при Алексее Николаевиче, велись очень оживленные разговоры. А. Н. Оленин никогда не просил гостей художников рисовать, а литераторов читать свои произведения; каких-либо подарков или поднесений ни от кого не принимал. Несмотря на глубокую ученость Алексея Николаевича, при нем все держали себя свободно».
Особенно много гостей съезжалось по воскресным дням – в этот день Оленины принимали и в Петербурге. «О количестве гостей, посещающих семейство Оленина, можно судить по тому, что на даче Алексея Николаевича... находилось 17 коров, а сливок никогда не доставало», – вспоминал Солнцев.
Вероятно, среди этой золотой молодежи бывал и Сергей Александрович Кокошкин. С.А. Кокошкин – генерал от инфантерии, сенатор, санкт-петербургский полицмейстер. Участник Отечественной войны 1812 года, Бородинского сражения, взятия Парижа. В 1825 году исполнял должность начальника штаба войск, составляющих эскорт при печальном шествии с гробом императора Александра I из Таганрога в Санкт-Петербурге. Несмотря на обвинения во взяточничестве пользовался абсолютным доверием императора Николая I. Изображен во флигель-адъютантском мундире с серебряной и бронзовой медалями в память Отечественной войны 1812 года и Кульмским крестом.
Портрет С.А. Кокошкина. 1820. Бумага, итальянский карандаш:
Об обер-полицеймейстере Кокошкине в Петербурге тех времен говорили тогда много ужасающего и нелепого, но, между прочим, утверждали, что он обладает удивительным многосторонним тактом и при содействии этого такта не только «умеет сделать из мухи слона, но так же легко умеет сделать из слона муху». В 1847 г. С.А. Кокошкин – человек деятельный и бескомпромиссный пришел на смену умершему Харьковскому, Полтавскому и Черниговскому генерал-губернатору князю Долгорукову. Назначая губернатором Кокошкина, император Николай I напутствовал его: «Вытащи мне Харьков из грязи!» И харьковцы сразу почувствовали на себе его железную руку. При Кокошкине дело городского благоустройства сильно шагнуло вперед, он был один из самых ревностных поклонников порядка и процветания в Харькове.
О находчивости и изобретательном уме Сергея Александровича свидетельствует исторический анекдот:
Государь Николай Павлович, будучи в Харькове, посетил местный музей. Его сопровождал харьковский генерал-губернатор Кокошкин, давая нужные объяснения. Внимание государя остановилось на чучеле громадного орла.
– Это что за птица? – спросил Император.
– Орел, – отвечал Кокошкин.
– А почему он не двуглавый? – спросил, улыбаясь, государь.
– Потому что он родился не в России, Ваше Императорское Величество, – гаркнул, не смущаясь, Кокошкин.
11 августа 1861г. генерал-адъютант, сенатор С.А. Кокошкин скончался в Петербурге. Он погиб, оступившись на подмостках одного из строившихся зданий Петербурга, куда забрался из любопытства и своей извечной страсти к строительным работам, упал и разбился насмерть.
Интересная судьба Сергея Александровича, но меня больше заинтересовала короткая запись внизу таблички к портрету: «...в 1-ом браке женат на Ольге Николаевне Резановой (1802-1828)». Это же дочь Николая Петровича Резанова, нашего Командора!
И тут же я отыскала миловидный портрет Ольги Николаевны (за качество фотографий прошу прощения, с телефона, но и он выручил):
Совсем недавно портрет О.Н. Кокошкиной кто-то добавил в статью о Н.П. Резанове в Википедию. Спасибо.
Ольга Николаевна Кокошкина, дочь Н.П. Резанова, дипломата, инициатора первой русской кругосветной экспедиции, от брака с А.П. Шелиховой, умершей от родовой горячки после рождения дочери.
После смерти Н.П. Резанова в 1807 году в Красноярске император Александр I оказывал покровительство осиротевшим детям и содействовал браку его дочери Ольги с флигель-адъютантом С.А. Кокошкиным. В браке с Ольгой Николаевной урожденной Резановой Сергей Александрович прожил около 7 лет. Ольга Николаевна умерла после родов в ночь с 20 на 21 января 1828 года, прожив всего 25 лет, повторив судьбу матери.
После смерти Ольги Николаевны псковские земельные владения Резановых и имение Анненское (названо Николаем Петровичем в честь жены Анны в 1800 году, ныне не существует) перешло к ее мужу и детям. Кокошкин устроил усадьбу (4 дес.) в с. Анненском с просторным барским домом (стоял еще в 1910 г.), службами и садом. У Кокошкиных было четверо детей: Владимир (1820(25)?-16.05.1846), Софья (1822?-1.05.1836), Виктор (1823-8.02.1848), Сергей (1828-20.05.1883).
Замечу, что портрет Ольги Николаевны Кокошкиной происходит из собрания В.П. Волковой-Муромцевой, усадьба Хмелита Смоленской губернии.
Ольга Николаевна и её муж были похоронены в Аннинском. Здесь же обрела покой и мать Резанова Александра Гавриловна (около 1741 - не ранее 1807).
Младший брат Резанова Александр Петрович скончался в 1853 году в возрасте 83 лет и был похоронен при той же церкви Тихвинской Божией матери в селе Аннинском.
Прямых потомков Резанова по мужской линии после смерти его детей не осталось. Совсем молодыми умерли в Петербурге и были похоронены в Анненском внуки Н. П. Резанова. Виктор Сергеевич Кокошкин, поручик лейб-гвардии Преображенского полка, покинул этот свет 8 февраля 1848 года на 25-м году жизни. Служивший прапорщиком в том же полку Владимир Сергеевич Кокошкин скончался 16 мая 1846 года на 26-м году жизни.
Помещик Анненского Сергей Сергеевич Кокошкин был титулярным советником, почетным мировым судьей Шлиссельбургского уезда, жертвователем церкви в Анненском. Он намного пережил своих братьев и умер 20 мая 1883 года. Управление отцовским имением Сергей Сергеевич доверил писцу штата полиции И. А. Гилевичу, который успешно разорил имение, отчего наследник С. С. Кокошкина Николай Сергеевич в 1894 году был объявлен несостоятельным. Источник.
Фамилия Кокошкиных встречается в эпистолярном наследии А.С. Пушкина, а также его современников. По содержанию писем П.А. Вяземского, князя Голицина и других видно, что Пушкин хорошо знал Кокошкина и его неуемную натуру.
Окончание
Где бы мне ни приходилось бывать, я на всё смотрю глазами сибиряка-красноярца. Так и на этот раз: будучи короткое время в Москве и побывав на выставке «Художник Карл Карлович Гампельн» в Государственном музее А.С. Пушкина, с удовольствием увидела на табличках под портретами знакомую фамилию Резанов. Выставка сразу приобрела особый смысл, портреты – особую прелесть.
Выставка посвящена 225-летию со дня рождения знаменитого в свое время акварелиста, живописца, гравера, графика и литографа Карла Гампельна. Он писал портреты мужчин и женщин, стариков и детей, военных и штатских, придворных львов и светских львиц пушкинской поры. Своими работами с московским Домом Поэта поделились 23 российских музея и 4 коллекционера. Среди жемчужин экспозиции – портрет Сергея Львовича Пушкина – отца Александра Сергеевича.
На портрете Сергей Львович изображен с любимой собакой по кличке Руслан. На смерть «доброго Руслана» С.Л. Пушкин написал эпитафию на французском языке:
Лежит здесь мой Руслан, мой друг, мой верный пес!
Был честности для всех разительным примером,
Жил только для меня, со смертью же унес
Все чувства добрые: он не был лицемером,
Ни вором, пьяницей, развратным тож гулякой;
И что ж мудреного? Был только он собакой!
Портрет этот мне был знаком. Его я видела на странице замечательной книги Владимира Полушина «Потомки великого древа: записки нестороннего наблюдателя», изданной в Красноярске к 200-летию поэта.
Немного о Гампельне. Родился Карл-младший, сын «бывшего польской службы надворного советника» в 1794 году в Москве. От рождения мальчик был глухонемым и на воспитание его отправили в Вену – в учебное заведение для глухонемых. Яркое дарование художника проявилось в нем с детства. Благодаря доброму отношению директора училища, Гампельн поступил в число воспитанников Венской Академии художеств. Вернувшись в Россию после обучения, Карл Гампельн передал императрице Елизавете Алексеевне рекомендательное письмо из Вены. Императрица попросила президента Академии художеств А.Н. Оленина взять на себя заботу о талантливом художнике. Вместе с братом Егором Карл поселился в доме Оленина по приглашению хозяина, и находился на его попечении. Через месяц Карл был принят в Училище глухонемых, где работал учителем рисования и гравирования три года, а затем занялся частной практикой. В 1826 году он был вынужден уехать в Москву (по требованию полиции), за связь с декабристами.
На выставке представлен его автопортрет (Бумага, итальянский карандаш, сангина). Карл Карлович Гампельн изобразил себя с книгой, на корешке которой можно прочесть имя автора «LAVATER». Иоганн Каспер Лафатер, автор популярного в начале XIX века труда «Физиогномика»:
Гампельн начал с портретов знакомых своего благодетеля Оленина, изображая их большей частью в интерьере, в окружении вещей. Будучи глухонемым, Карл подписывал свои картины полной фамилией или сложной монограммой, но всегда с добавлением фр. «Sourd-muet» (глухонемой), а иногда просто «Sourd-muet» без имени и фамилии.
Алексей Николаевич Оленин (1764-1843) – организатор и директор Публичной библиотеки в Петербурге (с 1808), президент Академии художеств (с 1817), историк, палеограф, знаток и собиратель древнерусских рукописей и оружия, художник, сановник. Принадлежал к древней дворянской аристократии, изучил латинский, греческий, еврейский, арабский, старославянский, итальянский, немецкий, немного испанский языки, французским же владел в совершенстве!
Был женат на дочери управляющего Придворной певческой капеллой Елизавете Марковне Полторацкой (1768-1838), получив за ней богатое приданое. Сохранилось множество свидетельств, что дом Оленина (зимой в Петербурге, весной, летом, осенью в построенном по собственному плану в усадьбе Приютино) на протяжении более чем двух десятилетий был средоточием литературно-художественной жизни столицы. Этот дом привлекал молодежь, увлеченную искусством и литературой. Молодежь с увлечением рисовала. Рисовал и сын Оленина – Петр.
Вот, например, портрет братьев Коновницыных работы К. Гампельна, 1825. Бумага, итальянский карандаш, сангина. На рисунке изображены сыновья генерала от инфантерии, героя Отечественной войны 1812 года графа П.П. Коновницына от брака с А.И. Корсаковой – Петр, Иван, Григория и Алексей. Молодые офицеры заняты рисованием.
А вот и девушки))). Среди них дочь А.Н. Оленина – Анна Оленина.
А.А. Оленина с подругами (в центре В.А.Оленина (?), слева А.Ф. Фурман). Худ. К. Гампельн. Около 1821 г.
Это Приютино:
Кавалькада на Приютинской дороге. Акварель К. Гампельна
Художник Ф. Г. Солнцев, став завсегдатаем Приютина в те же годы, когда там бывал и Пушкин, много лет спустя вспоминал о Приютине и гостеприимстве хозяев:
«Гостить у Олениных, особенно на даче, было очень привольно: для каждого отводилась особая комната, давалось все необходимое и затем объявляли: в 9 часов утра пьют чай, в 12 – завтрак, в 4 часа обед, в 6 часов полудничают, в 9 – вечерний чай; для этого все гости сзывались ударом в колокол; в остальное время дня и ночи каждый мог заниматься чем угодно: гулять, ездить верхом, стрелять в лесу из ружей, пистолетов и из лука, причем Алексей Николаевич показывал, как нужно натягивать тетиву. Как на даче, так и в Петербурге, игра в карты – у Олениных никогда почти не устраивалась, разве в каком-нибудь исключительном случае; зато всегда, особенно при Алексее Николаевиче, велись очень оживленные разговоры. А. Н. Оленин никогда не просил гостей художников рисовать, а литераторов читать свои произведения; каких-либо подарков или поднесений ни от кого не принимал. Несмотря на глубокую ученость Алексея Николаевича, при нем все держали себя свободно».
Особенно много гостей съезжалось по воскресным дням – в этот день Оленины принимали и в Петербурге. «О количестве гостей, посещающих семейство Оленина, можно судить по тому, что на даче Алексея Николаевича... находилось 17 коров, а сливок никогда не доставало», – вспоминал Солнцев.
Вероятно, среди этой золотой молодежи бывал и Сергей Александрович Кокошкин. С.А. Кокошкин – генерал от инфантерии, сенатор, санкт-петербургский полицмейстер. Участник Отечественной войны 1812 года, Бородинского сражения, взятия Парижа. В 1825 году исполнял должность начальника штаба войск, составляющих эскорт при печальном шествии с гробом императора Александра I из Таганрога в Санкт-Петербурге. Несмотря на обвинения во взяточничестве пользовался абсолютным доверием императора Николая I. Изображен во флигель-адъютантском мундире с серебряной и бронзовой медалями в память Отечественной войны 1812 года и Кульмским крестом.
Портрет С.А. Кокошкина. 1820. Бумага, итальянский карандаш:
Об обер-полицеймейстере Кокошкине в Петербурге тех времен говорили тогда много ужасающего и нелепого, но, между прочим, утверждали, что он обладает удивительным многосторонним тактом и при содействии этого такта не только «умеет сделать из мухи слона, но так же легко умеет сделать из слона муху». В 1847 г. С.А. Кокошкин – человек деятельный и бескомпромиссный пришел на смену умершему Харьковскому, Полтавскому и Черниговскому генерал-губернатору князю Долгорукову. Назначая губернатором Кокошкина, император Николай I напутствовал его: «Вытащи мне Харьков из грязи!» И харьковцы сразу почувствовали на себе его железную руку. При Кокошкине дело городского благоустройства сильно шагнуло вперед, он был один из самых ревностных поклонников порядка и процветания в Харькове.
О находчивости и изобретательном уме Сергея Александровича свидетельствует исторический анекдот:
Государь Николай Павлович, будучи в Харькове, посетил местный музей. Его сопровождал харьковский генерал-губернатор Кокошкин, давая нужные объяснения. Внимание государя остановилось на чучеле громадного орла.
– Это что за птица? – спросил Император.
– Орел, – отвечал Кокошкин.
– А почему он не двуглавый? – спросил, улыбаясь, государь.
– Потому что он родился не в России, Ваше Императорское Величество, – гаркнул, не смущаясь, Кокошкин.
11 августа 1861г. генерал-адъютант, сенатор С.А. Кокошкин скончался в Петербурге. Он погиб, оступившись на подмостках одного из строившихся зданий Петербурга, куда забрался из любопытства и своей извечной страсти к строительным работам, упал и разбился насмерть.
Интересная судьба Сергея Александровича, но меня больше заинтересовала короткая запись внизу таблички к портрету: «...в 1-ом браке женат на Ольге Николаевне Резановой (1802-1828)». Это же дочь Николая Петровича Резанова, нашего Командора!
И тут же я отыскала миловидный портрет Ольги Николаевны (за качество фотографий прошу прощения, с телефона, но и он выручил):
Совсем недавно портрет О.Н. Кокошкиной кто-то добавил в статью о Н.П. Резанове в Википедию. Спасибо.
Ольга Николаевна Кокошкина, дочь Н.П. Резанова, дипломата, инициатора первой русской кругосветной экспедиции, от брака с А.П. Шелиховой, умершей от родовой горячки после рождения дочери.
После смерти Н.П. Резанова в 1807 году в Красноярске император Александр I оказывал покровительство осиротевшим детям и содействовал браку его дочери Ольги с флигель-адъютантом С.А. Кокошкиным. В браке с Ольгой Николаевной урожденной Резановой Сергей Александрович прожил около 7 лет. Ольга Николаевна умерла после родов в ночь с 20 на 21 января 1828 года, прожив всего 25 лет, повторив судьбу матери.
После смерти Ольги Николаевны псковские земельные владения Резановых и имение Анненское (названо Николаем Петровичем в честь жены Анны в 1800 году, ныне не существует) перешло к ее мужу и детям. Кокошкин устроил усадьбу (4 дес.) в с. Анненском с просторным барским домом (стоял еще в 1910 г.), службами и садом. У Кокошкиных было четверо детей: Владимир (1820(25)?-16.05.1846), Софья (1822?-1.05.1836), Виктор (1823-8.02.1848), Сергей (1828-20.05.1883).
Замечу, что портрет Ольги Николаевны Кокошкиной происходит из собрания В.П. Волковой-Муромцевой, усадьба Хмелита Смоленской губернии.
Ольга Николаевна и её муж были похоронены в Аннинском. Здесь же обрела покой и мать Резанова Александра Гавриловна (около 1741 - не ранее 1807).
Младший брат Резанова Александр Петрович скончался в 1853 году в возрасте 83 лет и был похоронен при той же церкви Тихвинской Божией матери в селе Аннинском.
Прямых потомков Резанова по мужской линии после смерти его детей не осталось. Совсем молодыми умерли в Петербурге и были похоронены в Анненском внуки Н. П. Резанова. Виктор Сергеевич Кокошкин, поручик лейб-гвардии Преображенского полка, покинул этот свет 8 февраля 1848 года на 25-м году жизни. Служивший прапорщиком в том же полку Владимир Сергеевич Кокошкин скончался 16 мая 1846 года на 26-м году жизни.
Помещик Анненского Сергей Сергеевич Кокошкин был титулярным советником, почетным мировым судьей Шлиссельбургского уезда, жертвователем церкви в Анненском. Он намного пережил своих братьев и умер 20 мая 1883 года. Управление отцовским имением Сергей Сергеевич доверил писцу штата полиции И. А. Гилевичу, который успешно разорил имение, отчего наследник С. С. Кокошкина Николай Сергеевич в 1894 году был объявлен несостоятельным. Источник.
Фамилия Кокошкиных встречается в эпистолярном наследии А.С. Пушкина, а также его современников. По содержанию писем П.А. Вяземского, князя Голицина и других видно, что Пушкин хорошо знал Кокошкина и его неуемную натуру.
Окончание