Трансфер-2024: почему потуги спикера Госдумы Вячеслава Володина и не только его могут статься «сизифовым трудом»
Ни для кого не секрет, что в России нет ни политики, ни демократии, но лишь их имитация, однако даже воздушному шарику, чтобы стабильно висеть в воздухе, необходима нитка, скрепляющая его с некой опорой на земле, — обеспечивающая режиму необходимую легитимность. И вот именно эта нитка на данный момент является головой болью кремлевских элит и приближенных к ней олигархов и сподвижников, потому что отсутствие преемника — действительного, сильного, который после Владимира Путина мог бы обеспечить консенсус элит и гарантировать их права и безопасность — существенно усложняет предстоящий трансфер власти-2024, сама проблема которого является неопровержимым доказательством наличия в России автократии и имитации политического процесса, так как в противном случае все бы решили демократические конкурентные выборы.
Президентские выборы в России в 2024 году, скорей всего, будут, но их итог будет предрешен уже с самого начала: победит кандидат от власти. Если оным будет нынешний премьер-министр Дмитрий Медведев, то — значит он. Здесь вопросов быть никаких не может. Однако ясно, что при воплощении этого варианта, кандидат от власти (и совершенно неважно, кто) будет играть, скорее, декоративную роль. Реальная же власть — как у единственного политика, который может держать «кремлевские кланы» в узде и пусть плохом, но мире — останется в руках нынешнего главы государства, который либо возглавит некий орган (тот же Госсовет, например) с очень большими полномочиями (попутно оставив за собой руководство Совбезом), либо просто останется в уже привычном президентском кресле. Но для осуществления одного из этих сценариев необходима самая малость: создание хотя бы имитационной легитимности, — ибо если не создать хотя бы ее, то это стопроцентно выльется в массовые волнения (они, впрочем, могут случится и так, но нужна какая-то законность, чтобы спустить Росгвардию на протестующих). И здесь роль Госдумы возрастает весьма ощутимо: придать этим изменениям вид закона. Именно исходя из этого первым этапом решения проблемы транзита власти-2024 является выборы в Госдуму в 2021 году — с неизменным получением лояльного технического большинства.
Одна из стратегий АП, чтобы создать ажиотаж вокруг думской кампании и превентивно купировать массовые недовольства, которые никому не нужны в преддверии трансфера, является линия с новыми политическими фигурами, которых и планируют выпустить на сцену, чтобы, с одной стороны, продемонстрировать, что путь в политику в России не закрыт, с другой — ослабить существующие парламентские партии, особенно, КПРФ, которая существенно укрепилась на волне пенсионной реформы. Так на политической сцене появился Николай Платошкин с движением «За новый социализм», партия СССР («Союз справедливых сил России»), общественная организация Гражданская коалиция «Третья сила», в которую вошел и «Левый фронт» Сергея Удальцова, тесно сотрудничающий с КПРФ, и ряд других — это, что касается, левой повестки. Со стороны правых ходят слухи о создании монархической партии Константина Малофеева «Двуглавый орел». Эта тенденция на обновление, в свою очередь, вызывает определенные (и не лишенные смысла!) опасения уже прожженных, матерых игроков, которые не то чтобы не собираются сдавать свои позиции, но, наоборот, планируют их наращивать, что в сложившейся конъюнктуре представляется не очень легкой задачей. Это прежде всего касается спикера нижней палаты парламента Вячеслава Володина, известного своими президентскими амбициями.
Фото: РИА Новости/Владимир Федоренко
С высокой долей вероятности можно говорить о том, что эти амбиции никуда не делись, и Володин видит себя в роли пусть и подставного, но все-таки преемника. Но это — план максимум. Есть и план минимум, заключающийся в том, чтобы элементарно не утратить того влияния и политического веса — особенно, учитывая роль Госдумы перед трансфером! — которыми он обладает на сегодняшний день. То есть остаться спикером нижней палаты и после новых выборов. И для этого Володин делает все возможное.
Это далеко не всегда заканчивается успехом, вспомним хоть нашумевшую инициативу (с подачи Володина!) депутата Горелкина об ограничении иностранного участия в значимых российских интернет-ресурсах 20%-й долей, что ясно показала намерения спикера и указала на его альянс с Германом Грефом, под которого, собственно, этот законопроект и выдвинулся. Но это уже, что называется, игра против правил, где Володин пытается оторвать себе очень большой кусок, чего ему, навряд ли, дадут. АП — она не спит и не дремлет в таких случаях, быстро ставя на место тех, кто задумал прыгнуть выше головы. Но можно сыграть и не замахиваясь на самую верхушку — в рамках системы. И вот это у Володина получается очень даже неплохо, по крайней мере, с политической точки зрения.
Что значит сыграть в рамках системы? Активно способствовать консервации режима, ибо только такое состояние обеспечит ему жизнеспособность.
Страна не развивается, и это некий медицинский факт. <…> Развитие это немножко другая вещь, это повышение общей платформы, где могут объединяться разные ресурсы, и разные люди могут выходить и стимулировать этот процесс — этого нет просто. А есть такая тягостная духовная атмосфера, где все так или иначе ждут, чем это кончится. Это не развитие. Речь идет об атмосфере неразвития. И, собственно говоря, этот выбор уже сделан Кремлем. <в пользу того, что> развиваться не надо. Потому что развитие меняет пропорции. Не существует развития, при котором все одновременно одинаково развивается. Кто-то выходит вперед, и тот, кто вышел, начинает предъявлять претензии, он чувствует себя сильным, чувствует себя вправе требовать новых правил игры. А зачем?
— объясняет ситуацию политолог Глеб Павловский.
Задержания в Москве 10 августа 2019 года. Фото: AFP
И это его видение ситуации прекрасно коррелируется со статьей секретаря Совбеза Николая Патрушева «Видеть цель», в которой был описан мобилизационный сценарий развития (в смысле консервации во времени) России на ближайшие годы. Более того: судя по тому, что этот вариант уже вовсю реализуется, можно говорить, что он-то и ляжет/лег в основу трансфера-2024. Следовательно, политика консервации выбрана основным направлением движения, но ее реализация возможно только при наличие внешнего давления. Мобилизационный сценарий осуществим только тогда, когда есть от чего обороняться, есть внешняя угроза. И на этом фронте — по легитимации угрозы — Володин развел бурную деятельность.
Не возникает ни малейших сомнений, что именно с его подачи, грамотно прикрывшись Сергеем Мироновым, который выступил автором инициативы, в Госдуме и была сформирована Комиссия по иностранному вмешательству во внутренние дела России, выявившая уже якобы кучу фактов этого самого вмешательства. Да, Госдуме необходимо решить эту задачу: доказать, что все протесты, что вся оппозиционная деятельность за исключением парламентской — происки иноземных недругов. Потому что на самом деле в России нет никаких таких настроений, все это подзуживания Запада и США, их грязная игра по дестабилизации нашей могучей Родины с одной единственной целью — развалить Россию на несколько суверенных государств, тем самым спихнув сильного соперника с геополитической и вообще международной сцены. И законопроект, утвержденный Думой в третьем чтении, о приравнивании физических лиц к СМИ-иноагентам — из той же оперы. Особенно с его расплывчатой формулировкой, позволяющей применять репрессивный закон очень широко.
Так в том-то и дело, что многие наши законы пишутся так, чтобы их невозможно читать было, как заблагорассудиться, то есть явно не в пользу того, против кого, возможно, будет возбуждено какое-то производство – административное или даже уголовное. И вот эта размытость – не думаю, что она сделана впопыхах, как быстро готовился закон. Думаю, что иногда это делается сознательно. Она оставляет свободу трактования, а значит, произвола,
— высказалась на этот счет мать Ксении Собчак, сенатор Людмила Нарусова.
Фото: AP.
Но одними репрессиями, точнее, правом на них — дело не исчерпывается, так как закон покрывает еще в высокой степени и информационную плоскость: ведь достаточно доказать (ну или просто объявить), что та или иная информация пришла из зарубежных источников, — как ее распространение фактически блокируется (кто-нибудь сомневается, что власти найдут способ, как утихомирить СМИ-иноагентов в условиях гибридной войны?!). А что остается? Радостные новости официальных СМИ, передающие рапорты министра труда Максима Топилина о «беспрецедентном росте зарплат» или главы Минздрава Вероники Скворцовой о почти 80-ти тысячной средней зарплате врачей, о которой они сами не знают?! Видите, как все хорошо в нашей стране, поэтому и не от чего митинговать. А как же протесты? Какие? Разве где-то есть протесты?
Кто здесь знает о протестах в Элисте? Не знают даже в Москве, не знают в Центральной России. Они же беспрецедентны для Калмыкии, беспрецедентны. Такого масштаба по массовости. Кто знает о митингах, которые прошли в последние выгодные в Сыктывкаре и Карабаново, антимусорных митингов. В Сыктывкаре вышло 5 тысяч человек. Город со 100-тысячным населением, если мне память не изменяет. Это огромная доля. А в Карабаново, где 15 тысяч, вышло 3 тысячи. Они выступают. Кто об этом знает? Вот для этого власти и нужен контроль над СМИ, чтобы никто ничего не знал,
— полагает политолог Валерий Соловей.
И в этом есть огромная доля правды: борьба с иноземцами — она осуществляется и путем контроля над СМИ. Это две стороны одной медали, что именуется пропагандой, причем в самом ее негативном смысле. Это тот фон, та атмосфера, та информационная среда, без которых реализация мобилизационного сценария не то чтобы невозможна, но крайне затруднительна и чревата социальными взрывами. И Володин ведет очень важную работу по легитимации этого мобилизационного сценария (иначе — консервации), тем самым, уже на ранних этапах встраиваясь систему трансфера.
Источник изображения: газета «Завтра».
Но здесь есть немалые риски того, что вся эта работа с выстраиванием и обоснованием мобилизационного сценария может обернуться «сизифовым трудом», так как элементарно большинство россиян уже не верят в то, что все их беды — это происки Госдепа. Свалить провалы в экономике и ту же пенсионную реформу на иностранное вмешательство и санкции — идея, конечно, заманчивая, но в современном российском обществе неосуществимая в принципе. Тот сегмент, который бы верил этому, — он становится все меньше: смена поколений и доступ к информации — вот для этого-то и нужен контроль над интернетом! — рушат все эти планы на корню. Люди в своем большинстве видят причины своих неурядиц именно в действиях властей, которые в массовом сознании, согласно данным исследования «Концепция доброй власти», проведенного фондом «Петербургская политика», все более дистанцируются об образа защитников, приобретая негативные, «злые» характеристики.
Это важный сигнал, впрочем, их было уже немало, но все они с успехом игнорировались властями. Понятно, не без причин, самой главной из которых является пассивность российского общества при уже явно кристаллизирующемся запросе на перемены. Россияне хотят перемен, они устали от нищеты и прозябания, но не готовы на решительные действия, не готовы на борьбу за это. Большинство (67%), согласно опросу «Левада-центра», надеются что-то изменить путем голосования. Наивно? Еще как. Но, тем не менее, это — реальность. Однако кто сказал, что она, эта реальность, будет и через пять лет и, особенно, через десять? Таких гарантий никто не сможет дать, а, учитывая, что при мобилизационном сценарии придется еще и еще затянуть пояса, чтобы выстоять в неравной схватке против Запада и США, я бы поставил на противоположное.
Поэтому проблема трансфера — она звучит несколько по-другому: как сделать так, чтобы после 2024 года (а здесь варианты останется ли Владимир Путин у власти в виде президента или главы Госсовета — одинаково плохи, как верно подметил политолог Аббас Галлямов) все не полетело к чертям собачьим? Вот действительная проблема, на которую власть закрывает глаза, усердно занимаясь обоснованием, с точки зрения закона, мобилизационной стратегии Патрушева как сценария трансфера. За несколько лет до и после 24 года народ дойдет до нужной кондиции, чтобы выйти на улицы. И тогда никакие прописанные «статьи», никакая Росгвардия, как не раз заявлял с трибуны Жириновский, не удержат режим. Он рухнет, как старое, иссохшее дерево под напором стихии. И, что самое смешное, сами действия властей и приведут к такому исходу. Ибо, принижая население до ресурса (принцип «люди — новая нефть»), никогда не надо забывать, что этот ресурс, исчерпав свои ресурсы, превращается во взрывчатое, очень опасное вещество. И игнорирование действительной проблемы трансфера, которая в большей степени выражается экономически, это залог того, что такое превращение произойдет.
В общем, нитка, на которой держится шарик имитации, это не только закон, но и поддержка людей, которой невозможно добиться, если считать их за нефть.
Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ.