По страницам конкурса «Судьбы детей войны». Река моей жизни…
Родилась я в деревне Алексино Фурмановского района Ивановской области в 1941 году.
Отец мой сразу после моего рождения уходит на фронт защищать рубежи нашей Родины сначала в Подмосковье, а потом участвовал в кровопролитных боях подо Ржевом. Там его тяжело ранило и контузило, после чего он попадает в плен в 1942 году.
Лагерь для военнопленных находился тогда в Польше, местечко Замостье. Много позже я потом узнала и нашла это место, где вместе с ним были еще 4,6 миллиона человек. Если коротко, условия жизни были самые ужасные там, и в 1943 году 7 мая он погиб. Захоронен там же. Прожил мой отец всего 34 года.
Долгие годы он считался без вести пропавшим, и поэтому мать моя не получала от государства никакой пенсии. Имея на руках сына четырех лет и меня грудную, она, как и все ее поколение, работала от зари до зари в колхозе, получая на руки почти пустые трудодни. А их за год набиралось более 800. Трудилась она дояркой много лет без выходных, без отпусков, без больничных, без праздников круглый год. Я до сих пор храню ее диплом «Лучшая доярка района». Однажды ее наградили бесплатной путевкой на 10 дней в Москву, на Выставку достижений народного хозяйства.
Кроме постоянной работы на ферме, бригадир часто ее просил помочь и на полевых работах: на сенокосах, на скирдовании и других работах. Даже на заготовке дров…
И так тяжело работало все ее поколение, т. к. рук в колхозе без мужчин не хватало. Все ушли на фронт. Забегая вперед, скажу, что с фронта в деревню вернулись только трое мужчин, и те калеки.
Хотелось бы поделиться тем, как росли мы – дети войны. Могу сказать от имени своего уже поколения: не жили, а выживали. И в основном на подножном корму летом. Ели щавель, горчицу, ягели, матрешки, цветы-колобки, клевер… А зимой питались в основном овощами со своего огорода. Денег вообще не было: ни продать, ни купить… Магазины были только в Фурманове, а это – 7 километров. Ходить было некогда – все работали.
Хорошо помню голод на западе в 1946 – 1947 гг., когда приходилось есть и очистки от картошки и свеклы, суп с лебедой и с крапивой… Мы, дети войны, всегда были голодные. Ходили друг к другу, чтобы подкрепиться чем-нибудь. И всегда получалось – семьи делились.
Не забыть мне, деревня, твою доброту.
Время шло. Мы, дети войны, подрастали. 6 – 10 лет… Так хотелось бы играть, бегать, купаться… Но мы всегда были около своих матерей, которые «пахали» с утра до вечера, и нам приходилось им помогать: на фермах, полях, сеялках, веялках, на комбайнах…
Естественно, нелегкий сельский труд закалял нас раньше времени, девчонок и мальчишек. Жизнь стала налаживаться. И мы начинаем мечтать с подругой, как мы изменим жизнь родной деревни, когда вырастем, после войны.
Мы рисовали на бумаге новые дороги вокруг нашего Алексина, на высоком месте «строили» храм, школу, чтобы не ходить каждый день два километра, больницу рядом, запланировали колхозный сад… И вдруг слышим по деревне колокольный набат и крики: «Пожар! Пожар!»
Это было в апреле, когда ни снега, ни дождей… Короче, пять домов сгорели махом из-за ветра. И наш домик тоже сгорел, дотла, как говорят.
На другой день земляки нам несли кто ложку, кто плошку… В школе, помню, учителя мне дали поношенные сапоги, чулки, платок и другие вещи. А мать подруги пустила нас к себе жить на неделю. Потом от колхоза нам дали времянку.
Пришло время определяться на работу и мне. Как только минуло мне 16 лет, мне официально пришлось уже в совхозе принять группу коров-первотелок в 16 голов. Кормить их, поить, чистить, раздаивать… И все это вручную. И так четыре года!
Не говорю о трудностях и деталях этой работы, но на стенде соцсоревнований по показателям у меня были самые высокие надои. Это 220 литров молока каждый день! Повторяю, в 16 лет и дойка вручную. До сих пор помню свои опухшие от дойки руки и боли по ночам, от которых было не уснуть.
Но тогда, в 60-х годах XX века, хорошо была налажена уже система поощрений и стимулов за достойный труд. Я получала разные грамоты, благодарности, вымпелы, премии, подарки… Отправляли на разные слеты передовиков, конференции, выступала на радио, выбрали депутатом в 18 лет. Комсомолкой я стала в 13 лет, прибавив один год к возрасту, и стала чувствовать себя уже почти взрослой. Мы, дети войны, часто устраивали комсомольские субботники: то чистили конюшни, фермы от навоза, вывозили его на поля, пололи гряды и поля от сорняков, то подвозили дрова к одиноким старикам.
А руки продолжали болеть, и надо было что-то решать. Помню, как трудно было без паспорта выйти из совхоза. Пришлось дойти до 1-го секретаря областного комитета товарища Капитонова. Позднее я увидела его в праздник на трибуне Мавзолея в Москве.
После работы в совхозе я подалась в город Иваново на фабрику «Красная галка». Проработала там три года, окончила школу рабочей молодежи и тоже была всегда на Доске почета по всем показателям соцсоревнования, выполняя и перевыполняя план выработки. Всегда выручала деревенская закалка и привычка трудиться с полной отдачей.
Училась я всегда хорошо и по совету директора ШРМ Строгановой Людмилы Петровны поступила вскоре в педагогический вуз. Учли мои высокие оценки на выпускных в школе.
Всю жизнь мне везло на хороших людей, которые помогали мне советом и делом и которых я поминаю добрым словом по сей день.
Комсомольская юность моя всегда была яркой и плодотворной. 4 года учебы в вузе пролетели незаметно. Меня сразу выбрали там старостой 3-й группы, т. к. я была старше всех. Кому-то было 17 лет, сразу после школы, а мне было уже 23 года. Это после работы в совхозе и на фабрике.
Учась в вузе, мы побывали в знаменитом Суздале, в Палехе, в музеях Ленинграда, успешно работали два сезона в пионерских лагерях, и незабываемая помощь подшефным колхозам в Ивановской области. С молодым комсомольским задором мы (я – староста группы и 15 человек – студентов) работали так, что бригадир колхоза специально приехал посмотреть на нас, как на ударников труда, и был приятно удивлен.
Хочу сказать о своем поколении – «дети войны», что никто из нас не имел дурных привычек, никто не сидел в тюрьме, не грабил, не нарушал советские законы, в каждом из нас был какой-то внутренний нравственный стержень или, может, реальный кодекс чести. И все мечтали о коммунизме.
До сих пор я слежу за судьбой своих одногруппников, общаюсь с ними в «Одноклассниках» по интернету, по телефону в Ватсапе, встречаемся иногда, хотя прошло уже почти 60 лет после института.
Но вернемся назад, к получению диплома в 1967 г., и надо было выбирать место будущей работы хотя бы на три года. А предлагали нам Ивановскую, Костромскую области и Красноярский край. Десять человек я уговорила поехать в Сибирь.
Для нас это было тогда чем-то таинственным, загадочным, неизвестным… Хотелось посмотреть страну.
Пройдут годы жизни и работы в Сибири. Кто-то вернется назад домой по разным причинам, а кто-то, как и я, остался навсегда жить здесь, скоро будет 60 лет.
Позже я напишу свои мемуары и большую статью «Сибирское притяжение», где подробно обозначу свои ориентиры и впечатления о своей жизни.
А пока коротко. Итоги к пенсии
• Работа в БСШ учителем русского языка и литературы 10 лет – 1-я категория, 4 года – завуч, 23 года – директор ШРМ.
• Общий стаж: 42 года. В 1987 г. – медаль «За долголетний добросовестный труд».
• 1993 год – отличник народного просвещения. Удостоверение – ветеран труда федерального значения.
• У меня было более 3000 учеников.
• 10 учителей-преемников пошли по моим стопам плюс дочь!
• Множество разных грамот, благодарностей, премий, призов…
• Внештатный краевед Н-Ингашского района.
• Постоянно общественная работа.
• Стихи Трафимович Анны обо мне (пос. Канифольный)!
Так интересно вы урок преподавали,
Что все мы полюбили ваш предмет.
Мы столько с вами нового узнали,
Что точно поняли, ученье – свет!
Хотим и дальше видеться мы с вами.
Неважно, что покинули мы класс…
И пусть вам повезет с учениками,
Чтоб были все похожие на вас!
Для меня эти строки – самая высокая награда!
В отделе кадров Н-Ингашского района вынуждены были вклеить дополнительный вкладыш для записи разных профессиональных поощрений. Не хватало места. К 80-летию Красноярского края в 2014 году на каком-то конкурсе мне вручили паспорт почетного гражданина Красноярского края (от музея!).
Сейчас я уже семь лет являюсь председателем первичной организации по работе с пожилыми в Покровке. Наш куратор – Селюк Галина Васильевна.
Лидия Петрова, Красноярск.