Выпроводила 56-летнего кавалера "с претензией на домашний уют и с окладом кассира" - 3 вещи которые насторожили

Знаете, есть такая категория мужчин, я их называю «диванные аристократы». С виду – все прилично. Брюки отглажены, говорит негромко, в глазах – мудрость прожитых лет.

А внутри – такой клубок претензий к миру, что диву даешься. Он точно знает, каким должен быть правильный борщ, правильная женщина и правильная жизнь.

Одна беда: за весь этот «правильный» банкет он платить не собирается.

Моя подруга Света, женщина-кремень, в свои пятьдесят четыре как раз на такой экземпляр и наткнулась. После развода она лет десять жила одна.

Не страдала, а именно жила. Построила карьеру, купила себе хорошую машину, объездила пол-Европы. Она не искала спонсора, боже упаси. Она искала партнера. Родную душу, с которой можно и в театр сходить, и на даче шашлыки пожарить.

И тут появился он. Леонид. Пятьдесят шесть лет. Работает старшим кассиром в большо-о-ом супермаркете. Не простой кассир, а именно «старший», что он с гордостью подчеркивал.

Разведен давно, дети взрослые. Скромный, тихий, с таким, знаете, усталым взглядом на жизнь. Свете он поначалу даже понравился. «Настоящий, – говорила она. – Не олигарх, не альфонс. Простой мужик, уставший от жизни. Хочется его отогреть».

Ох, как же она ошибалась насчет «отогреть». Этот «скромный» кассир оказался печкой, которая требует подкидывать дрова, а сама тепла не дает ни грамма.

Их роман развивался неспешно, и Света, ослепленная собственным желанием о ком-то заботиться, долго не замечала тревожных сигналов. А потом они прозвенели так громко, что игнорировать их стало уже невозможно.

Первая вещь, которая ее насторожила

было его вмешательство во все, что касалось ее территории.

Он впервые пришел к ней в гости. Света, как всегда, постаралась: приготовила ужин, зажгла свечи. Она обожает свою квартиру, каждую деталь в ней продумала сама. Леонид вошел, огляделся с видом ревизора и выдал:

— Уютно. Но шторы у тебя, Светочка, неправильные. Слишком холодный оттенок, он не создает домашнего тепла. Сюда бы что-то в бежевых тонах, с ламбрекеном.

Света опешила, но списала на мужскую прямоту. Дальше – больше. Он попробовал ее салат.

— Вкусно. Но майонез покупной, да? Чувствуется. Настоящая хозяйка делает майонез сама. Это же пять минут.

За ужином он раскритиковал ее

• кофемашину («баловство, в турке кофе ароматнее»),
• расположение мебели («диван должен стоять у другой стены, так удобнее»)
• и даже ее кота («невоспитанный, орет постоянно»).

Он не просто высказывал мнение. Он вещал как истина в последней инстанции. Будто он не в гости пришел, а на инспекцию. Света тогда отшутилась, но неприятный осадок остался. Ее дом, ее крепость, вдруг превратился в объект для критики и «улучшений».

Вторая вещь была еще тревожнее

Это его отношение к деньгам.

Они планировали поездку на выходные в Суздаль. Света обожает такие вылазки.

— Леня, давай рванем? – предложила она. – Снимем уютный отельчик, погуляем.

— Отличная мысль! – оживился он. – Только отельчик выбирай с хорошими отзывами. Чтобы завтрак был плотный, не эти ваши континентальные круассаны. И парковка чтобы была охраняемая. И вид из окна красивый. Я люблю комфорт.

Света нашла прекрасный вариант. Недешевый, но очень душевный.

— Ну все, я бронирую, – сказала она ему по телефону. – Переводи свою половину суммы.

В трубке повисла пауза.

— Светочка… – начал он таким вкрадчивым голосом. – Если не возражаешь, оплати отель сама. А я потом за рестораны расплачусь. Так же честно будет, да?

У Светы внутри все похолодело. О как.

Комфорт он любит королевский, а платить за него, оказывается, должна она. Его «оклад кассира» был не поводом искать подработку или жить по средствам. Он был индульгенцией. Разрешением жить на широкую ногу за ее счет.

И вишенка на торте – это манипулятивное «на наше будущее». Какое будущее он строил на ее деньгах, откладывая свои?

Но последней каплей, третьей вещью

которая просто снесла все плотины, стала его претензия на ее жизнь.

Прошло пару месяцев. Он уже прочно обосновался в ее квартире по выходным. И вот однажды вечером, после ужина, который Света приготовила после своего тяжелого рабочего дня, он лежал на ее диване и смотрел телевизор. А потом, не поворачивая головы, бросил:

— Светусь, я тут подумал. Надо бы нам машину поменять в следующем году. Взять что-то посолиднее, кроссовер какой-нибудь. Чтобы и на дачу в грязь могли на ней ездить. Ты ж у меня начальница. Солидно будем выглядеть.

Света замерла с чашкой в руках. «Нам»? «Машину поменять»? Ее машину, которую она купила на свои кровные?

— И еще, – не унимался он. – Ремонт в ванной пора бы освежить. Плитка эта твоя уже из моды вышла. Я даже присмотрел в нашем строительном отделе неплохой вариант. Недорогой, но выглядит богато. Сделаем, и будет у нас ванная комната – как в лучших домах.

Вот тут-то пазл и сложился. Он не просто приходил в гости. Он мысленно уже стал хозяином ее квартиры, машины и жизни. Он, человек, который не вложил в этот дом ни копейки, уже планировал, как будет его переделывать.

Он, со своим скромным окладом, уже выбирал для нее новый автомобиль. Он был не партнером. Он был ревизором, который пришел на готовое предприятие и начал устанавливать свои порядки, не имея на это ни малейшего права.

Она поставила чашку на стол. Внутри больше не было ни обиды, ни злости. Только ледяное спокойствие и какая-то брезгливость.

— Леонид, – сказала она тихо. – Поезжай-ка ты домой.

Он удивленно повернул голову.

— В смысле? Уже? Мы же фильм собирались смотреть.

— Нет. Не уже. А совсем. Поезжай домой и больше не возвращайся.

Он даже не сразу понял. Начал что-то лепетать про «что случилось, я что-то не так сказал?».

А Света смотрела на него и думала: он ведь искренне не понимает. Он считает, что осчастливил ее своим присутствием. Что его «мужское слово» и «ценные указания» – это и есть тот вклад в отношения, который он должен был сделать.

Позже, рассказывая нам эту историю, она смеялась.

— Девочки, он пришел ко мне с запросами на миллионы.

Хотел получить готовый уют, комфорт, статус. Но платить за это не собирался ничем: ни деньгами, ни заботой, ни даже элементарным уважением к моему пространству.

Он просто хотел, чтобы я заменила ему его скромную жизнь на свою, комфортную. А он бы в ней был директором. А не кассиром, как в жизни.

Нет уж, спасибо. Таких директоров нам не надо.

Да. считаю, что эту ситуацию легко можно перевернуть и в женскую сторону. От перемены мест, что называется.

Вопрос в другом. Почему некоторые "товарисчи" считают, что можно вот так - на все готовое?????