Страшный сон реставратора материализовали на сцене артисты ТТ «Завод»
Премьерный показ новой работы команды Марии Ремыга-Ганьковой и Александра Аладышева «Реставратор: Человек-Судьба-Искусство», как это было и с другими проектами «заводчан», всколыхнул театральное сообщество Владимира. Но как бы ни оценивали увиденное зрители, в большинстве все сходились в одном: талантливая, неординарная постановка совершенно лишена налета провинциальности.
Писать о представлении, которое прошло и не вернется - работа бессмысленная, но у спектакля впереди еще три показа. И есть надежда, что этим дело не ограничится – в предпремьерном интервью Мария Ремыга-Ганькова обмолвилась, что длительность жизни проекта будет зависеть от реакции зрителей на увиденное. В отличие от грандиозного действа на Каменке, «Реставратор: Человек-Судьба-Искусство» - постановка почти камерная, гибкая, вполне адаптируемая к различным сценическим площадкам столицы Владимирской области. Так что есть надежда. И хотя сценарий спектакля, названного авторами драматической притчей, почти детективный, до последних минут сохраняющий интригу, после финала остается желание увидеть его еще раз. Мы же пересматриваем неоднократно любимые детективы, даже зная, что «убийца – дворецкий», ведь дело не только в сюжетной фабуле. Этот спектакль – из такого же списка.
Хотя вначале происходящее на сцене, по замыслу драматурга, должно вызвать раздражение публики. Вызывало: сидящая сзади зрительница, явно имеющая отношение к культуре, сказала спутницам: «И кто отговорил меня захватить помидоры». В это время на сцене герой Александра Аладышева, начал лекцию в лучших традициях советских времен. Очень напомнило пародии на незадачливых докладчиков из фильмов «Карнавальная ночь» и «Дело было в Пенькове». Только тут лектор не ломал комедию, а всячески демонстрировал полное равнодушие к тому, что вынужден говорить, заподозрив при этом своих слушателей, – то есть нас, зрителей – в том, что и мы оказались в зале не по доброй воле. Даже предложил уйти тем, кому уже скучно. Не тут-то было. Нам обещали притчу, драму, исследование тайн души – мы настроились.
Лекции сейчас снова в тренде. Люди платят деньги, чтобы послушать экспертов, а те, в свою очередь, чтобы привлечь аудиторию, организуют свои выступления в усадьбах и на руинах, в лесах и в горах, сопровождая чаепитием, дегустацией вин, звуками арфы и тибетских чаш. Анастасия Букреева, питерский драматург, номинант премии «Золотая маска», финалист и лауреат крупнейших конкурсов и фестивалей драматургии, конечно, же в курсе этих увлечений. И может быть, эта «пасхалка» - отчасти все же пародия. Так или нет, но речи Лектора, он же Реставратор, он же главный герой всей истории сопровождаются завораживающими звуками гуслей и немного мистическим танцем пластической группы.
По счастью, «вводная» докладчика недолгая. И в банальную лекцию, напоминающую заученный параграф из учебника по истории реставрации, вмешиваются другие персонажи спектакля, сложнее становится рисунок танца, меняется освещение сцены, и зрители понимают – началось. И действительно, без особого действия, без трюков и замысловатых сюжетных коллизий, из одних лишь диалогов мы начинаем узнавать невероятные детали жизни Реставратора.
Промоушен этого спектакля был довольно активным. Те, кто читает посты ТТ «Завод» в соцсетях, в курсе, как непросто рождался спектакль. Но и люди, не следящие за проектами творческого сообщества, не могли не обратить внимание на билборды, информирующие о спектакле. Достаточно взглянуть на лицо Аладышева, чтобы понять – будет драма.
В основе сценария постановки – истории и мысли реальных людей, реставраторов. Картины не раз становились главными персонажами пьес и фильмов, художники - тоже. А вот реставраторы - редко, изредка детективов: открыли что-то запретное из древней сокровищницы, за это поплатились. И на самом деле специалисты, восстанавливающие предметы искусства, нередко оказываются на грани, перед непростым выбором. При этом неписаный кодекс чести гласит: «Не навреди», ни одного мазка по своему усмотрению, предельная верность концепции автора. Если же ты сам художник, если талант и вкус подсказывают: можно сделать лучше? Как усмирить творческое эго? Герой Аладышева тоже мучается этой проблемой. Как и у актера, он же автор идеи проекта, жизнь героя в последние два года посвящена одной идее. У Александра – это спектакль, который, определенно, состоялся. У Реставратора – картина. Та, на спасение которой можно потратить всю жизнь. Икону Богоматери Боголюбской XII века, бесценную православную святыню, реставрировали 100 лет, а значит, многие, кто над этим работал, просто не дожили до финала. Помнит ли она их?
Уникальную икону вспоминает Реставратор на своей лекции, как пример того, что открывая слой за слоем, удаляя более поздние изображения, можно открыть немыслимые сокровища. А можно не открыть. Да, на службе у современных реставраторов высокие технологии. «Я умею читать рентгеновские снимки», - говорит персонаж Аладышева. То же рассказывали настоящие реставраторы, консультанты проекта. Светлана Красулина признавалась, что она, как и ее коллеги, быстро находят общий язык с врачами – у них и рабочие инструменты похожие.
Работая над сценарием, автор встречалась и брала интервью у наших реставраторов, у преподавателей и студентов Суздальского филиала Санкт-Петербургского государственного института культуры, и, как признавались консультанты, их слова и мысли бережно вплетены в канву философской притчи. Кстати, о притче. Сюжет в паре предложений: в старом усадебном строении нашли руинированную картину, передали в провинциальный музей. Но у реставратора сработала интуиция: что-то в этом есть. Рентген подтвердил догадку. Денег на восстановление не было, но герой сюжета выпросил ее, как учебное пособие для студентов, будущих реставраторов. И это стало его философским камнем, в поисках которого он отринул все, что могло отвлечь от работы: семью, учеников, учителя. Смыл их, как ненужные слои.
Еще один очень важный персонаж в спектакле – Учитель главного героя. В исполнении засуженного артиста России Олега Зимы, актера РАМТ, это почти мифический мудрец, внутренний голос и альтер-эго Реставратора, мастер, его создавший, и судья, его порицающий. Это в спорах с ним, уже ушедшим, герой начинает сравнивать человека с холстом, который сначала набирает опыт, как красочные слои, разной степени нужности, а потом начинает их счищать, чтобы вернуться к себе исходному, настоящему.
Немного созвучно со старой суфийской притчей: «Ученик мудреет в глазах бога, но молодеет в глазах людей». Не просто с этим согласиться: ты столько сил потратил, рисуя себя, и что теперь: хватать уайт-спирит и отмываться до чистого холста? Но что-то подобное и происходит по сценарию с Реставратором, пропустившим момент, когда, не выдержав, ушли жена с дочерью, скончался Учитель, которого герой даже не проводил в последний путь. И все ради последнего, самого глубинного слоя картины-фетиша. Он ведь ради нее даже решился на кражу. Или это она его украла: у близких, учеников, у себя самого? Чем драматичнее становится действие на сцене, тем острее ждешь финала. Так, а вот от спойлеров лучше удержаться. Конец спектакля ошеломляет, даже ввергает в недоумение. Это не открытый финал, все вполне понятно, даже очевидно. И все равно, вопросы громоздятся, хочется отмотать «пленку» назад, и как в детской сказке подсказать герою, что ему надо опасаться Серого Волка. Только в этой сказке он сам себе антагонист. Художники-реставраторы масляной живописи Владимиро-Суздальского музея-заповедника Ольга Миночкина призналась, что случившееся в финале спектакля напомнило ей один страшный сон, самое ужасное, что может ожидать мастера. И вместе с тем, по ее мнению, это самый верный вариант концовки пьесы.
Режиссер Юрий Печенежский впервые ставит спектакль во Владимире, большая часть репетиций которого проходила в Москве. Но по словам реставраторов, ставших зрителями предпремьерного показа, Юрий очень точно уловил все нюансы их, даже не работы, а жизни, специфику нестоличных музеев, увлеченность людей, выбравших своей жизненной целью сохранения произведений, созданных не тобой, без надежды, что твое авторство будет где-то указано.
Герой Александра Аладышева рискнул нарушить устоявшийся ход вещей, призывая слушателей лекции делать посты в соцсетях с указанием его – именно его фамилии, тем самым, похоже, вызвал гнев бога реставрации, если такой есть. А мог бы присмотреться внимательнее к танцующим вокруг него артистам – все пластические композиции спектакля построены как подсказки, трактовки, расшифровки невысказанных мыслей и спрятанных чувств героев.
Ну, а если не пытаться препарировать произведение искусства, отключить встроенный рентген-аппарат? Тогда будет просто красиво, почти как у Чехова: музыка владимирца Ивана Гребенщикова, пение мужского хора Спасо-Евфимиева монастыря и гуслей Анастасии Старчак, пастельные тона костюмов, превращающие танцоров в ускользающие видения, волшебный свет Максима Бирюкова, незаметно управляющий вашим настроением. Не случайно, многие поклонники творчества ТТ «Завод», обсуждая увиденное, называли спектакль «Реставратор: Человек-Судьба-Искусство» лучшей работой творческого коллектива.