Житийный образ Александра Невского
Какие фрагменты летописей и житийных описаний рассказывают о благоверном великом князе Александре Невском не только как о правителе, воине и дипломате, но как о человеке, который руководствуется в своих действиях верой? В день памяти святого Александра давайте посмотрим, какие тексты о нем дошли до нас из глубины веков.
В жизнеописании святого князя Александра Невского можно рассматривать многие события: сражения, дипломатическую деятельность, заботу о народе. В настоящее время сложился образ святого князя как князя-защитника Отечества. Вероятнее всего, тому есть несколько причин: решение Святейшего Синода от 15 июня 1724 года об изображении князя исключительно в княжеских одеждах (а не в монашеских), учреждение Екатериной I ордена Александра Невского для награждения военных чинов, обращение к почитанию благоверного князя в ходе русско-турецких войн, распространение икон князя с клеймами батальных сцен. В XX веке тенденцию поддержал и фильм Сергея Эйзенштейна «Александр Невский».
Нередко и в церковной проповеди князь представляется как военачальник и дипломат. Однако образ святого князя, представленный в различных редакциях его жития, может открыть нам и другие качества личности святого князя.
С.В. Перевезенцев отмечает, что первоначальная редакция жития преследовала две цели – раскрыть образы князя-воина и князя-христианина. Первый раскрывается посредством описания побед. А образ князя-христианина – посредством обращения к библейским сюжетам и описания его христианских поступков¹.
При этом Е.Н. Никулина полагает, что благочестие в образе русского святого князя выражается «в преданности Церкви, молитве, в строительстве храмов и уважении к духовенству. Всегда отмечается его нищелюбие, заботы о слабых, сирых и вдовицах. Его военные подвиги и мирные труды, а нередко и мученическая смерть представляются выражением одного и того же подвига жертвенного служения любви: за свой град, за землю рус скую, за православных христиан. В этой жертвенной любви, конечно, и заключается христианская идея княжеского подвига»².
Понимать житийный образ князя Александра как образ-идеал, открывающий высшие ценности и предлагающий читателю нравственные назидания предлагает Ю.К. Бегунов: «Все авторы многочисленных житий Александра Невского, пользуясь для типизации известными топосами, не стремились изобразить этого князя таким, каким он был в жизни, а конструировали идеальный тип доброго христианина, Божьего угодника, преподобного, который верил во Христа и поэтому побеждал врагов Руси… Это происходило потому, что древнерусский книжник разделял господствовавшие в средние века представления трансцендентальной эстетики, когда предметом искусства объявляется не доступный органам чувств человека быстро меняющийся реальный мир, а вечная и неизменная идея, открывающаяся лишь умственному взору… Неудивительно поэтому, что венцом творчества художника было не стремление к реалистическому искусству, а создание новых ценностей, отражающих божественный смысл мироздания, а в художественном восприятии древнерусского книжника образы действительности превращаются в символы, максимально близкие идее Мира. Потому-то князь Александр Ярославич – это не реальный человеческий характер, а средоточие идеальных качеств, которые проявляются в его деяниях – воинских подвигах и мудром княжении»³.
Опираясь на представленные идеи, рассмотрим отдельные фрагменты из различных версий жития святого благоверного князя Александра Невского с целью открыть образ князя-христианина. В качестве источника используем редакции жития, изданные В.Й. Мансиккой⁴. Стоит иметь ввиду, что мы обращаемся к образу-идеалу, созданному авторами житий для духовно-нравственного назидания.
Фрагмент А из списка первоначальной редакции по рукописи Московской духовной академии № 208: «И се слышав краль части Римскиа, отъ полунощныя страны, таковое мужество князя Александра Ярославичя, и рече: "Пойду, попленю землю Александрову". И собра силу велику и наполни корабля многи полковъ своихъ и поиде в силе велице, пыхая духомъ ратнымъ. И преиде реку Неву, шатаяся безумиемъ. Посла послы разгордевся ко князю Александру Ярославичю в Новъ городъ въ Великий и рече: "Аще можеши ми противитися, уже есмь зде, попленю землю твою". Князь же Александръ Ярославичь слышав словеса сихъ и разгоревся сердцемъ, вниде в церковь святыя Софея и паде на колено предъ олтарем и нача молитися со слезами Богу и рече: "Боже хвальный и праведный, Богъ крепки и велики, Боже вечный и сотворивый небо и землю, море и реки, и постави пределы языкомъ, и повеле жити, не преступая в чюжая части земли". И возприимъ псаломскую песнь и рече: "Суди, Господи, и разсуди прю мою, суди, Господи, обидящимъ мя и возбрани борющихся со мною, приими оружие и щитъ. И стани в помощь мне". И скончавъ молитву, воставъ, поклонися архиепископу. Архиепископъ же Спиридонъ благослови его и отпусти. Александръ же Ярославичь идя ис церкви, утирая слезы. И нача крепити дружину свою и рече: "Не в силе Богъ, но въ правде. И помянемъ псалмопевъца Давида: сии в оружьия, сии на конехъ, мы же во имя Господа Бога нашего призовемъ, и спяти быша и падонша". И поиде на ня в мале дружине, не сождавъся со многою силою своею уповая на Святую Троицу».
Автор жития первоначальной редакции (по заключению А.Н. Нестеренко⁵, это мог быть епископ Суздальский и Нижегородский Дионисий) описывает реакцию князя Александра на весть о пришествии врагов в отеческую землю. Он, «разгоревся сердцем», идет в собор Святой Софии и коленопреклоненно молится Богу. Во время молитвы князь обращается к текстам псалмов. Принимает благословение архиепископа Спиридона и, «утирая слезы», выходит к дружине, обращается со словами увещания, цитируя Святое Писание.
Ипатьевская летопись
Фрагмент В из списка второй редакции по рукописи графа Уварова, № 514 (369), XVI века: «Тако же и сынъ Александръ не остави пути отца своего, за люди своя, за тыя же много пленения приятъ, ходя ко иноплеменникомъ, въ велице чести будя, себе не пощаде, яко все богатьство свое раздая все имение иноплеменникомъ. Но и отрасли сердца своего не пощади за крестьяны, в иноплеменникы отдастъ и избавляя отъ беды и отъ напасти и отъ плена».
В данном фрагменте князь Александр предстает человеком, за свой счет выкупающим пленных соотечественников. Причем он бесстрашно посещает иноплеменников, «себе не пощаде».
Фрагмент С из списка владимирской редакции по Успенскому списку Макарьевских Миней-Четьих, под 23 ноября: «Паче же всего любяше правосудие и зело о семъ въспрещаше боляромъ своимъ и чясто имъ о семъ глаголаше, приводя притчями отъ божественныхъ писании: "Истязующе, рече, земьскиа дани, ничтоже паче повеленняго вамъ приемлете; довольни будите оброкы своими, и да никтоже васъ въсхощет обидети или отимати что у братии своеи. Писано бо, рече, к намъ. к имущимъ власть надъ вами: судии твои праведенъ судъ да судятъ и не познаютъ лица сильнаго и не приемлютъ мзды неправедныя. Азъ же и о семъ любезне глаголю вамъ, гворите судъ и правду. избавите обидима от рукъ обидящихъ. Аще же кто отъ васъ оправдаетъ неправедного, праведного же судитъ неправедна быти, зде суду вашему повиненъ да будетъ и вечныя судъ такового ждетъ"… Боляре же, видяще господина своего в тацеи мудрости суща, и зело ужасощяса и вси обещиваются тако гворити, якоже от устъ его слышяша».
В представленном отрывке Александр Невский радеет о праведном суде, поучает своих бояр вершить суд по справедливости и любви, не допускать лицеприятия и личной заинтересованности. Эту черту князя отмечает академик Дмитрий Сергеевич Лихачев и называет образ святого благоверного князя Александра Невского уникальным и поучительным: «Он князь-воитель, святой, чьи поступки роднят его с другими народными заступниками, святыми...» Александр более всего «ценил Правду, земную – народную – и небесную – Божественную и потому идеальную»⁶. Это созвучно с евангельской заповедью блаженства: «Блаженни алчущии и жаждущии правды» (Мф. 5; 6).
Мозаика М.В. Ломоносова
Фрагмент D из списка редакция Василия-Варлаама по рукописи Императорской публичной библиотеки, древнехранилища Погодина, № 648. XVI–XVII вв.: «Въ то же время погании Немци совокупиша силу велику, все поморие сие страны и с помочью королевою на богохранимы градъ Псковъ, надеющеся приати градъ. Видевше же стражие блаженнаго князя Александра, и ужасошася отъ множества ратныхъ, и шедше поведаша блаженному князю Александру. Се же слышавъ блаженный, и печаленъ бысть велми, и иде въ церковь святыя и живоначальныя Троицы и молебная благодаривъ и падъ на землю предъ образомъ святыя Троица, и помолися на долгъ часъ со слезами. И по молитве въставъ, и иде ко гробу святаго великаго князя Всеволода чюдотворца, сродника своего, и предъ гробом его моляшеся и слезы изливая, помощи проси на полганыя Немцы. И в томъ часе изыде блаженыи противу безбожныхъ на езеро, глаголемо Чюдцкое».
Мы видим князя перед битвой на Чудском озере в Троицкой церкви, перед образом Святой Троицы и мощами благоверного князя Всеволода. Он молится, «падъ на землю предъ образомъ святыя Троица, и помолися на долгъ часъ со слезами». Князь испытывает волнение перед сражением, но укрепляет себя молитвой в храме. Он как человек православной веры просит о помощи Божией.
Фрагмент Е из списка редакция Василия-Варлаама по рукописи Императорской публичной библиотеки, древнехранилища Погодина, № 648 XVI–XVII вв: «В лето 6755-го той же предпомянутыи окаянныи злоименитыи царь Батыи еще не насытился бяше крови человеческиа, посылаетъ пословъ своихъ во градъ Суздаль къ блаженному князю Александру, глаголя: "Мне покоришася мнози царства и языцы, а ты ли единъ не хощеши покоритимися? Аще хощеши соблюсти землю свою, пришедъ поклонимися, то узриши честь и славу царства моего, якоже и прочии князи Рускиа поклонишася и власти свои прияша от мене и честь велию. Слышахъ бо тя храбра и велика възрастомъ. Аще ли ни, то сътворю тебе и граду твоему, якоже князю Михаилу Черниговъскому и прочимъ княземъ Рускимъ, иже противишася мне и воли моей не сотвориша". Се же слышавъ блаженный отъ посланника беззаконаго царя Батыя, печален бысть велми, боля душею и сердцемъ снедашеся и недоумевашеся, что о семъ сътворити, и рече в себе: "лучше ми единому умрети за православную веру Христову от безбожного царя, нежели многимъ кровопролитие довести и граду погибель".И абие разгоревся душею и пророческую ревность приимъ, ревнуя. "Поревновахъ, рече, по Господе Бозе Вседержители, яко оставиша Тя сынове человечестии". Течетъ убо к епископу Кирилу и мысль свою являетъ ему. Епископъ же укрепляа его глаголя: "Чадо, мнози идоша тамо и створиша волю цареву и погубиша душа своя и шедша сквозе огнь и поклонишася кусту и солнцу, ты жъ, аще хощеши, иди с миромъ, токмо да не сътвори, якоже они сътворшиа, брашно же и питие ихъ да не внидетъ во уста твоя, вся бо скверна суть, и сквозе огнь ихъ да не идеши, ниже поклонишася богомъ ихъ, единъ бо есть Богъ Господь нашъ Иисусъ Христосъ". И много поучивъ его епископъ Кирилъ от евангелиия и от инехъ святыхъ книгъ. Святыи же обеты предъ образомъ Спасовымъ полагаше епископу, глаголя: "Аще и кровь свою пролию Христа ради от беззаконого царя, якоже и сродника моя, кусту и огню и идоломъ его не поклонюся". И тако давъ ему епископъ тело и кровь Христову спутнику ему быти и тако благословивъ его епископх, отпусти с миромъ глаголя: "Господь Богъ да укрепитъ тя и да послетъ тебе даръ Святаго Духа, еже безъ боязни глаголати предъ беззаконнымъ царемъ". Блаженный же князь Александръ въздохнувъ из глубины сердца своего и со слезами моляшеся предъ образомъ Владыки Христа и пречистыя Богородици и взя погребеная с собою и мир давъ епископу Кирилу и своимъ и абие самоволне устремися из дому своего».
Данный фрагмент открывает христианское настроение князя Александра перед поездкой к Батыю: 1) он решает пожертвовать собой ради спасения своих соотечественников; 2) принимает наставление епископа Кирилла не воздавать поклонения языческим богам и не соблюдать их культ; 3) приносит Богу обещание быть верным Христу до смерти; 4) причащается Святых Христовых Таин; 5) добровольно отправляется в путь к Батыю, взяв с собой необходимые предметы для погребения на случай своей смерти.
Фрагмент F из списка редакции жития Ионы Думина по рукописи библиотеки Московской Синодальной типографии № 346.395.1328 (Степенная книга), 1594 года: «Некогда приидоша ко святому послании от папы Римскаго в лето 6760, глаголюще сице: "Слышахомъ тя, Алескандре, князя честна и дивна, и земля твоя похвална и чюдна и велика. Сего ради послахъ к тебе люди избранны от двоюнадесять колену, зело хитры суща, да послушаеши учения ихъ". Боголюбивый же великий князь Александръ премудро отвещавъ имъ сице: "Слышите, посланницы папежнии и прелестницы преокаяннии! От Адама до потопа и до начала Авраамля, от Авраама до просшествия сыновъ Израилевъ сквозе Чермное море и до умертвиа царя Давида, от начала царства Соломоня до Августа, кесаря Римскаго, до Христова рожества и до страсти и воскресения, и еже на небеса вознесения, до царства Констандина Великаго, до перваго собора и до седьмаго, сия вся добре вемъ, яко сии вси пророцы от начала миру послушествовали верою быша к Богу, и вменися имъ вправду, и намъ прорекоша единаго истиннаго Бога, въ Негоже и веруемъ непременно…Они же, папежнии посланницы, посрамившеся отидоша в путь свой, ничтоже успевше"».
В приведенном фрагменте повествуется о проявлении князем верности христианским идеалам своего народа. Резонно предположить, что результатом унии с Западной Церковью могла бы быть военная помощь в борьбе с Ордой. Однако князь не приемлет обмена своей веры на помощь. В отличие от своего современника Даниила Галицкого, выбравшего проевропейский путь, Александр остается верным выбору своего князя Владимира, Крестителя Руси.
Фрагмент G из списка редакции жития Ионы Думина по рукописи библиотеки Московской Синодальной типографии № 346.395.1328 (Степенная книга), 1594 года: «Великий же князь, блаженный Александръ прииде изо Орды от иноплеменникъ, хранимъ Богомъ, паки во свое отечьство на Русь, получивъ християньству свободу, о нейже хождаше. И прииде въ Новъ городъ, именуемый Нижний, и ту пребысть мало дний здравъ, и дошедъ Городца и ту промышлениемъ Божиимъ въ недугъ телесный впаде, в немже проразуме святиый свое к Богу отсюду отшествие, тем же възжела быти инокъ и прияти великий аггельский образъ, еже и бысть благодатию Христовою. Темъ же оставляетъ блаженный всяко мечтание, славу же и величество мира, благородие же и богатьство и пищю телесную, могутство же и красоту и, спроста рещи, и все земное царьство остави и презре, желаа нетленных и вечныхъ благъ наслаждения, и пострижеся во святый великий аггельский образъ со отъятием же власъ, вкупе отрезаетъ и помышления земная. Во святемъ же велицемъ семъ образе нарековано бысть ему имя Алеский».
Мы видим последние дни жизни святого князя. Александр принимает монашеский постриг. Можно предположить, что в его сердце было стремление к Богу, желание вечного общения с Творцом. В роду святого князя Александра Невского монашеские постриги в виде предсмертного принятия схимы стали традицией, наследуемой из поколения в поколение. Так, его сын Даниил, первый удельный князь Московский, принял монашеский постриг и скончался 5 марта 1303 года. Дедовскому и отцовскому примеру в 1340 году последовал великий князь Иван Данилович Калита после того как, согласно «Мазуринскому летописцу», он услышал среди ночи некий вещий глас, «и, нимало не помешкав, иде в монастырь Преображенья Господня, его же сам устроил близ двора своего, оставив вся и пострижеся во иноческий образ, и с миром к богу отъиде, преставися месяца марта в 31 день».
Фрагмент H из списка редакции жития Ионы Думина по рукописи библиотеки Московской Синодальной типографии № 346.395.1328 (Степенная книга), 1594 года: «По сихъ же убо святый Александръ нача изнемогати зело, естества долгъ Богу хотя отдати. Прежде преставления сподобляемъ бываетъ добраго спутника, святаго причащения пречистаго Тела и Крови Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа, и тако съ миромъ предастъ всечестную свою и блаженную душю в руце Господеви в лето 6771, месяца ноябриа в 14 день на память святаго апостола Филиппа».
В этом фрагменте описываются обстоятельства кончины князя Александра. Его поведение соответствует общепринятым обычаям в среде православных христиан. Причащение Святых Христовых Таин и примирение с ближними стали последними земными делами благоверного князя.
Для ясности расположим описание поступков князя-христианина в таблице.
В православной культуре жизненный путь князя предстает как путь христианского подвига и предлагается нам в качестве образа-идеала для духовного развития и нравственного воспитания. Г.П. Федотов пишет об этом: «Заключительные слова жития святого князя Александра выражают христианское осмысление его жизненного подвига: "Тако бо Бог прослави угодника Своего, яко много тружеся за землю русскую, и за Новгород, и за Псков, и за всю землю русскую, живот свой полагая за православное христианство"»⁷.
Игумен Христофор (Казанцев),
руководитель отдела религиозного образования и катехизации
Волгоградской епархии
Публикация журнала «Царицын Православный»
__________
¹ Перевезенцев С.В. Святорусское царство. История русской святости. 2-е издание, значительно дополненное, М., издательство М.Б. Смолина (ФИВ) 2018, с.77.
² Никулина Е.Н. Агиология. Издательство ПСТГУ, 2009 г. с.245.
³ Бегунов Ю.К. «Житие Александра Невского в русской литературе XIII – XVIII веков» http://www.a-nevsky.ru/library/aleksandr-nevskiy-i-ego-epoha26.html
⁴ Мансикка В. Й. «Житие Александра Невского». Разбор редакций и текст // Памятники древней письменности и искусства CLXXX. СПб., 1913.
⁵ Нестеренко А.Н. Время написания жития Александра Невского // Гуманитарный вестник 3, 2016 г. с.13.
⁶ Лихачёв Д.С. Александр Невский и его эпоха http://www.a-nevsky.ru/library/aleksandr-nevskiy-i-ego-epoha3.html
⁷ Федотов Г.П. Святые Древней Руси. Издательство «Сатис», 2004 год с.106.