Актер и режиссер Глеб Подгородинский: «Не всегда, к сожалению, на сцене я вижу за образом живого человека»

В феврале Малый театр выпускает спектакль по пьесе Тургенева «Месяц в деревне» - режиссерский дебют известного артиста театра и кино Глеба Подгородинского. Корреспонденту «Культуромании» он рассказал, как возник замысел этой постановки и чем в ней будут удивлять зрителя.

- Глеб, я видела небольшой ролик на сайте Малого театра, где вы рассказываете, что этот спектакль, как многие премьеры этой зимы, родился во время самоизоляции.

- Да, мы действительно начали репетировать во время карантина самостоятельно в Zoom. Мне была интересна тема пьесы, было желание в ней покопаться. Я хотел попробовать какие-то сцены читать, не как будущий спектакль, а скорее как исследование. Мы спокойненько разбирали, пробовали, читали. А в августе, когда театр открылся, узнали, что руководство одобрило нашу работу, спектакль войдет в репертуар. И продолжили работать уже официально.

- Не знаю, случайно или нет, но во время самоизоляции, может быть, даже раньше, сразу несколько режиссеров заинтересовались этой пьесой. Видимо, из-за того, что сюжет совпал с тем, что с нами происходило минувшим летом. Запертые в своих домах и квартирах, многие семьи начали взрываться изнутри. Уже вышел «Месяц в деревне» в МХТ, возможно, еще будут спектакли по этой пьесе. Чем будут удивлять публику в Малом театре?

- Я думаю, если одна и та же идея возникает в головах у нескольких режиссеров, это неслучайно. Я не знал, что «Месяц в деревне» репетирует Егор Перегудов, слышал лишь, что Константин Богомолов делал на тему этой пьесы какие-то опыты во время самоизоляции. Но у меня идея ее поставить была до пандемии. Пьеса всегда мне нравилась, волновала, я к ней периодически возвращался.

Насчет удивления… Вы знаете, для меня главное чудо – это артист, его личностные проявления, человеческие. Сейчас появились невероятные возможности делать спектакли: и 3D, и запахи можно добавить, и артисты летают. Вообще артист сейчас стал гуттаперчевый – может все. Но не всегда, к сожалению, на сцене я вижу за образом живого человека.

Мой папа – театровед, и у меня была возможность смотреть спектакли Товстоногова, Эфроса, Любимова, Ефремова. Я вспоминаю то, что видел много лет назад и думаю, а что мне запомнилось? Мне запомнились артисты. Вот я смотрел «Холстомера» Товстоногова, потом пересматривал на видео. Это, по-моему, начало 80-х годов. Но я помню даже не Лебедева в роли Холстомера, а помню эту лошадку, помню ощущение, как эта лошадка взрослела, как она старилась, как умирала. Или, например, я помню «Поминальную молитву» Леонова, его глаза, его монологи, его боль за то, что происходит вокруг. Поэтому мне кажется, что сейчас удивить может артист, и если мы будем ему сопереживать, будем сострадать вместе с ним, то это запомнится.

- В спектакле Эфроса – он, как вы помните, поставил «Месяц в деревне» на Малой Бронной в 1977 году, несколько лет спустя спектакль сняли на пленку для телевидения, поэтому его всегда можно пересмотреть – все строилось вокруг Натальи Петровны, которую играла Ольга Яковлева. А вот в фильме Веры Глаголевой часть внимания перетягивает Ракитин – британский актер Райф Файнз. Как это будет в вашем спектакле, где у вас фокус?

- Вы знаете, фокус может сместиться. У нас очень много импровизации, и вот скоро премьера, а мы не во всем определились, и мне кажется, это хорошо, потому что в спектакле должен быть воздух. То есть какие-то акценты все равно возникнут, о которых мы даже, может быть, не думали. Но, конечно же, Наталья Петровна – это центр пьесы, потому что из-за ее увлечения, страсти, все посыпалось. Ее страсть – это катализатор всего, что происходит в пьесе.

- Кого вы выбрали на эту роль?

- Наталью Петровну будет играть Полина Долинская. Она хорошая актриса и хороший партнер, я с ней играю во многих спектаклях: и в «Горе от ума», и в «Детях Ванюшина». Но самое главное, что я вижу ее в этой роли и, мне кажется, она может ее сыграть и передать состояние нашей героини.

- Вы не хотели сами выйти на сцену в этом спектакле?

- Я считаю, что это невозможно. Вернее, возможно, но тогда бы что-то нарушилось. Большой объем информации у меня как у режиссера, и это моя первая работа. Правда, я сейчас выпустил со студентами дипломный спектакль «Жестокие игры» и какой-то опыт уже есть, но все равно я не предполагал, что будет так много времени уходить на организацию спектакля. Это очень сложно.

- Тургенев написал эту пьесу как комедию, но ставят ее обычно как драму, и довольно жестокую.

- Вообще-то история, конечно, драматическая, даже трагическая, потому что в результате разрушается жизнь нескольких человек. Современники Тургенева вообще не видели возможности ее поставить, и сам он соглашался, что пьеса не для театра. Впервые «Месяц в деревне» был поставлен только спустя 20 лет после написания и именно в Малом театре. Кстати, в следующем году исполнится 150 лет со дня первой постановки.

- А вы этим летом тоже были в деревне? Перед тем, как начать репетировать уже на сцене.

- Я вообще деревенский человек, деревню обожаю, можно сказать, вырос в ней. Когда мне было восемь лет, родители купили домик под Суздалем, и я проводил там каждое лето по полтора месяца. Конечно, хочется передать в спектакле деревенскую атмосферу, и у нас будет открытая сцена, будет много воздуха, будут большие окна с развевающимися занавесками. Ощущение свободы очень важно для нашего спектакля – в городе, в четырех стенах, все было бы совсем по-другому.

Татьяна Филиппова