Валерий Джурук: Труд рыбака тяжёл и опасен или трагедия плавбазы «Александр Обухов» и громкие советские аббревиатуры ВРХФ И ВБТРФ
Отмечая один из любимых праздников приморцев и всех дальневосточников – День рыбака, «Аргументы неделi. Приморье» опубликовали в своих июльских номерах воспоминания заместителя начальника Дальневосточной государственной инспекции мореплавания и портового надзора на флоте рыбной промышленности (Дальгосрыбфлотинспекции) – начальника Приморской госрыбфлотинспекции с июня 1983 года и до момента её ликвидации. Сегодня Валерий Иванович Джурук продолжает свой рассказ, информирует «Тихоокеанская Россия», ТоРосс.
МЕТАЦЕНТРИЧЕСКАЯ ВЫСОТА НАЧАЛЬСТВЕННОГО ВИЗИТА
Работу нашей Инспекции курировал один из заместителей министра рыбной промышленности страны. В моё время это был Юрий Николаевич Быстров. Без сомнения, опытный специалист, профессионал, много лет проработавший капитаном на судах добывающего флота Северного бассейна. Правда, была у него одна неприятная для нас особенность – недолюбливал он дальневосточных рыбаков, почему-то считая нас потенциальными нарушителями. Поэтому каждый его приезд на Дальний Восток вызывал напряжение у многих руководителей. Когда в очередной раз мы получили информацию о приезде Быстрова, мой начальник Виктор Григорьевич Лисичкин срочно собрался в командировку на Камчатку, перед отъездом порекомендовал мне не расслабляться. Как в воду глядел…
Прилетев во Владивосток, Быстров сразу же поехал в рыбный порт. Был уже вечер, но капитаны судов, стоявших в порту, извещённые о визите высокого гостя, были на месте.
Поднявшись с сопровождающими на борт одного из транспортных рефрижераторов управления Востокрыбхолодфлот, вызвал к трапу вахтенного штурмана. Вышли капитан и вахтенный. Капитан, Солдатов Женя, доложился и, видимо от растерянности, протянул замминистра руку. Быстров опешил, но руку пожал и сходу огорошил: «Вы стоите под выгрузкой, поэтому должны контролировать остойчивость. Какая метацентрическая высота у вашего судна на данный момент?» Женя, поняв, что допустил оплошность, ещё больше растерялся и начал рассказывать, что они не вычисляют метацентрическую высоту, поскольку определяют другую величину, тоже являющуюся мерилом остойчивости, но ему даже не дали договорить. Замминистра, что называется, «понесло». Обвинив в преступно халатном отношении к своим обязанностям, потребовал от начальника управления заменить капитана, причём немедленно. При этом разносе я не присутствовал и обо всём узнал уже поздним вечером. Всё говорило о том, что последует гроза. Долго ждать не пришлось. Утром, в самом начале рабочего дня позвонили из приёмной начальника главка Котляра.
- Валерий Иванович, вы в настоящее время исполняете обязанность начальника инспекции?
- Да.
- Юрий Николаевич Быстров приглашает вас. Он сидит в кабинете начальника Дальрыбы…
Пока я поднимался с первого этажа на второй, в приёмную начальника главка, пытался мысленно себя успокоить. Войдя в кабинет, по-военному чётко доложился, и даже, кажется, щёлкнул по-гусарски каблуками. Быстров поднял голову от бумаг на столе и какое-то время разглядывал меня, затем жестом пригласил сесть напротив. Начался разговор, или допрос – уж не знаю, как будет вернее назвать этот начальственный экзамен. Под конец встречи, как мне показалось, замминистра немного расслабился и уже более миролюбиво, но с ехидцей в голосе поинтересовался: «А где Лисичкин? Сбежал?»
Вечером меня опять позвали в главк, и уже доброжелательно, пожав руку на прощание, Быстров пожелал успеха.
Все рассказанные мной случаи могут создать у сегодняшнего читателя неверное представление, что в советские времена аварийность на флоте была выше, чем сейчас. Ничего подобного. Просто в те времена каждое мало-мальское происшествие тщательно расследовалось: аварии с тяжёлыми последствиями – Дальгосрыбфлотинспекцией, а материалы расследования передавались в транспортную прокуратуру; прочие аварийные происшествия разбирались ведомственно, в береговых флотских службах судовладельцев, составлялось заключение, которое передавалось предприятием нам в инспекцию для дальнейшего контроля.
УТОНУВШАЯ У ПРИЧАЛА
После трагедии с плавбазой «Александр Обухов», опрокинувшейся и затонувшей весной 1982 года прямо в порту Владивостока, соответствующие выводы были сделаны – повышены требования к береговым службам, введено согласование в Дальневосточной государственной инспекции мореплавания и портового надзора на флоте рыбной промышленности на занимание должностей для старших механиков, старших помощников капитанов и капитанов судов. Это был своего рода небольшой экзамен по знанию требований нормативных документов, вопросов остойчивости судна и других. По управлениям были проведены совещания с командным составом, на которых подробно разбирался случай с «Обуховым». Впрочем, надо сказать, что службы мореплавания и механико-судовая наших крупных рыбохозяйственных организаций были всегда укомплектованы в основном опытными специалистами.
ЭТИ ГРОМКИЕ АББРЕВИАТУРЫ: ВРХФ И ВБТРФ
Как выходец с ВРХ – Востокрыбхолодфлота, я хорошо помню нашу механико-судовую службу. Там работали настоящие «зубры», всю жизнь отдавшие флоту и гонявшие нас, молодых специалистов, нещадно. А служба материально-технического снабжения ВРХФ… Казалось, что таких слов, как «…у нас этого нет», для снабженцев просто не существовало. На многочисленных складах ВРХФ хранилось снабжение на много вперёд, что позволяло обеспечить нормальную техническую эксплуатацию и своевременное проведение ремонта.
Другое крупное рыбопромышленное предприятие, также находившееся на Чуркине, в бухте Диомид – ВБТРФ, Владивостокская база тралового и рефрижераторного флота была, конечно, послабее, чем Востокрыбхолодфлот. И у ВБТРФ проблем всегда хватало. Это и кадровая нехватка, и разномастный флот, и списанные или готовящиеся к списанию суда, находившиеся в отстое в бухте Диомид, на которых нередко возникали пожары. Но предприятие, тем не менее, успешно работало.
Начальником службы мореплавания Владивостокской БТРФ в начале 1980-х был Александр Никитович Германов. Столько шишек, как он, не получал, пожалуй, не один из других начальников отделов предприятия. При нашем знакомстве я обратил внимание, что это был очень уравновешенный и немногословный человек. Чувствовалось, что он очень переживал за каждое происшествие и ЧП в своём управлении. Но он всегда вёл себя сдержанно, не впадал в эмоции, но при этом был требовательным, а иногда так и суровым к всевозможным нарушителям. Когда через несколько лет встал вопрос о назначении Александра Никитовича заместителем начальника управления по безопасности мореплавания, Дальневосточная государственная инспекция мореплавания и портового надзора на флоте рыбной промышленности безусловно поддержала его кандидатуру. Последний раз мы встречались с Германовым в девяностых, когда он был уже капитаном рыбного порта – всё та же сдержанность, доброжелательность. Очень жаль, что этот достойнейший человек так рано ушёл из жизни, в службе капитана порта А.Н. Германова и до сих пор вспоминают добрым словом. Отрадно, что один из сыновей Александра Никитовича, Дмитрий пошёл по стопам отца.
В то время, о котором пишу в своих воспоминаниях, казалось, что несмотря на все перестройки, реформы и коллизии в стране, этим двум градообразующим предприятиям – Востокрыбхолодфлоту и ВБТРФ ничего не грозит и грозить не может. Чуть ли не каждый третий житель рыбацкого – Первомайского района Владивостока, Чуркина работал или в самих управлениях, или на предприятиях, обслуживающих их деятельность. Флот ВРХФ на то время насчитывал более сотни судов, это было самая крупная рыбохозяйственная организация во всём Советском Союзе. А у Владивостокской базы тралового и рефрижераторного флота был мощный промысловый флот, плавбазы японской постройки – «Спасск», «Сулак», «Суздаль», «Шалва Надибаидзе»… Но в постсоветское время в короткий срок всё это было разрушено.
Суда продавались, передавались в частные руки в счёт погашения вдруг образовавшихся долгов, в том числе и по заработной плате, или просто списывались на металлолом. Самое досадное, что вместе с налетевшими на лакомый кусок всевозможными «варягами» в этом разбое участвовали и некоторые руководители самих предприятий. Рыбацкие кадры лишали не только будущего, но и людей, проработавших всю жизнь в море, лишали и их прошлого.
Сегодня знание одного из этих славных и мощнейших управлений стоит в руинах, глядя на бухту и корабли пустыми глазницами оконных проёмов, как своеобразный памятник человеческой жадности и подлости.
Валерий ДЖУРУК
(окончание следует)