Самоучка, изобретатель военных машин
В делах Тайной Экспедиции екатерининского времени сохранились любопытные сведения о крестьянине-изобретателе 70—80-х годов ХVІІІ в., предвосхитившем некоторые изобретения XIX в. Особенно интересна изобретенная им «машина для употребления во время военное». Вот как документы изображают все это дело.
В декабре 1778 г. в Петербург приехал крестьянин с. Ландеха Суздальского уезда Иван Мошкин, 41 года.
Считая свои изобретения очень важными и секретными, Мошкин по совету своего племянника П. Константинова решил представить чертежи «машины» и пояснение к ней самой императрице. Но так как «дойтить ему до ее величества было невозможно», то оба решили действовать через наследника великого князя Павла, рассуждая так: «потому как он наследник престола, то почитает он, Мошкин, сие дело ее величеству и его высочеству общим, а притом что к его высочеству скорее дойтить можно, ибо он часто изволит ездить в манеж». Поэтому Константинов написал два письма (они имеются в деле и написаны грамотно, четким почерком) на имя императрицы и наследника, присоединив к первому письму чертеж и экспликацию к нему, и отправился 13 января к дворцу, потому что, как показывал Мошкин, «самого его в русском платье во дворец бы не допустили»; Мошкин остался на квартире, находившейся напротив Адмиралтейства, в доме Перкина. Константинов дождался выхода Павла и, когда тот вышел, став на колени, хотел подать ему заготовленные письма, но Павел не принял их. Шедший за Павлом гоффурьер схватил Константинова и отвел на гауптвахту к дежурному офицеру; отсюда его отправили к князю Г. А. Потемкину и в то же время послали за Мошкиным, и потом обоих отослали в Тайную Экспедицию к генерал-прокурору. Теперь, очевидно, Мошкин и Константинов поняли, что не следовало обращаться к Павлу; во всяком случае оба в своем показании настойчиво говорили, что не знали, что для принятия прошений на имя императрицы «определены особые на то персоны» и что, мол, никакого особого умысла у них при этом не было.
В конце своего показания Мошкин говорил, что он «знает еще две машины, а именно: первую для выварки соли, чрез которую можно уменьшить две доли лесу, а довольствоваться третьею; другая же машина потребна для того: как ныне при рытье рвов и каналов для выемки земли употребляют лопатки и тележки, а к той машине потребны только 2 пары лошади, которыми столько можно будет в сутки сделать, сколько 20 человек едва ли сработают». Планы к этим двум машинам Мошкин готов был представить в Сенат, «а ныне, — показывал он, — они имеются у него на квартире».