​Генеральный директор Фонда «Мой бизнес» Роман Колупаев – о чаяниях бизнеса, экспорте и импортозамещении: «Многие предприниматели стоят, как перед пропастью – вытянут или нет»

Роман Геннадьевич, ранее вы говорили, что главная цель Фонда – способствовать развитию малого и среднего предпринимательства в округе, созданию конкурентоспособной и адаптивной экономики. Как идет работа? Повлияли ли как-то санкции на вашу деятельность? — Наши цели очень сильно синхронизируются с национальным проектом МСП. Мы – один из инструментов в реализации структуры нацпроекта. Мы работает по федеральному приказу. Условно мы в Казани, мы в Питере, мы в Ханты-Мансийске, мы в Новосибирске оказываем плюс-минус одни и те же услуги, и создаем одни и те же условия. Все, что касается развития конкуренции, а мы говорим про социальные предприятия, то каждый год с нашим участием регистрируются новые компании, которые создают конкуренцию уже действующим и, соответственно, от этого выигрывает только население. По поводу адаптивной экономики: мы так или иначе на нее влияем, потому что предпринимательский спрос – он очень чуткий, он реагирует на конкретный запрос. Если население не будет покупать эту услугу или товар, то предприниматели не будут воспроизводить. Мы берем на себя цель – поддержка предпринимателей на всех этапах жизненного цикла. Если раньше мы делали уклон, например, на то, как создать бизнес, то сейчас очень много вопросов про второй этап жизненного цикла предпринимателя. Когда он три года отработал, ему надо понимать: куда расти, либо закрывать. Это называется «долина смерти»: когда они попробовали, запустили процедуру, а если они дальше не двигаются, то съедают конкуренты. Предприниматель он такой – его ноги кормят. Не все доходят до этапа инвестирования, а он самый интересный. Инвестиции – это значит прирасти корнями к какой-то территории, вложиться в развитие бизнеса. У нас цель не меняется, меняются средства. Количество вопросов растет, потому что жизнь нас испытывает на прочность. Есть актуальные вопросы: как действовать в текущий обстоятельствах, как взять кредитные каникулы, какой вид бизнеса сейчас наиболее популярный, стоит ли доверять интернет-курсам, где найти дополнительные рынки сбыта, как выйти на экспорт, как стать креативным, как социальным предприятиям взаимодействовать с государством. Вопросы продолжают задавать, только их количество прирастает. Что сегодня предлагает фонд югорским предпринимателям в качестве антикризисных мер? И сколько предприятий уже обратились к вам? — Меры себя давно зарекомендовали: либо это какая-то консультационная поддержка и мы разъясняем, как действовать, либо учим, как это сделать; либо уже конкретно финансируем в разных итерациях этого видения – либо компенсационные затраты, либо микрозаймы. Например, в этом году все экспортеры столкнулись с нарушением логистических цепочек. У нас много предприятий работали на Европу, и действительно, для них [происходящее] стало проблемой. При коронавирусе была эта проблема, ее преодолели за счет развитой логистики – когда до границы доезжал груз в одном контейнере и перегружался в другой. Различные меры были приняты. Сейчас, когда они совсем порвались, предприниматель, чтобы ресурсы свои не перенастраивать, пришел и сказал: «Дайте новый рынок». Мы консультировали, куда и как выйти. Азиатские рынки на сегодняшний день достаточно большие по объему. Ближний Восток, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, – они все наши ресурсы готовы принимать. Когда бизнес пошел к нам с вопросом, как перенастраивать логистические цепочки, ведь это новые затраты, новые построения, мы обратились к властям Югры, нас поддержали и выделили дополнительный ресурс на новые меры поддержки – кэшбэк экспорта. У нас 5 экспортеров на 4 млн рублей – это новые контракты. Многих предпринимателей эта мера спасла. Есть у нас один бизнес в Нижневартовске, небольшое предприятие по инновационным разработкам, на японском рынке были монополистами по определенным категориям — по узловой сборке. И там у предпринимателя деньги «замерзли». Надо было понимать, что делать дальше. Но зная меру поддержки, он вложился в новое направление, докомплектовал из других источников и перезапустил производство. Сейчас он отрабатывает возврат своих средств и думает о расширении. Очень много малых компаний переориентировались на нефтесервис. У нас есть программа, она была сформулирована давно, но четкое очертание получило только в этом году. Допустим, если предприниматель вложит средства, то только через 3-4 года он может выйти на «горку безубыточности», а сейчас получается, меры эти затраты компенсируют. Например, по инновациям появились 19 компаний на сумму 15 млн рублей. Это тот бизнес, у кого есть патенты и все, что с ними связано. Это сейчас востребовано, потому что как раз происходит замещение. Мы ведем переговоры по нефтесервису. Конкретно перспективное направление с Казахстаном, потому что они тоже в таких же условиях, также неохотно идут зарубежные партнеры туда, поэтому есть перспективы. По компенсации банковской процентной ставки лизинговых платежей: вы видели, что было с ключевой ставкой? Это востребованная мера, было много заявок. Снижая процентную ставку, компенсируя затраты, мы укорачиваем тело кредита, соответственно, ускоряем процесс. Это 64 предприятия на 35 млн рублей. В Фонде работает 6 центров – в какой из них поступает больше обращений? Какие услуги пользуются популярностью у бизнеса? И в каком количестве? — Чемпиона выделять, наверное, будет не совсем правильно. За год нашими услугами пользуются порядка 10 тыс. предпринимателей, и зачастую они сливаются в одну. Я всегда свои коллегам говорю: «Надо подсматривать у банковской системы. Там ничего лишнего нет, там каждый инструмент приносит свою копеечку». Центр информационной и конституционной поддержки априори будет принимать больше обращений – с него все начинается. Например, чтобы попасть в экспорт. И сам предприниматель не понимает, что он может заниматься экспортом, а мы под потребности подбираем меры. Только в сельском хозяйстве бизнес может получить до 35-40 тыс. мер поддержке на разных уровнях, но не знает о региональной мере, а только местной. Мы всех пытаемся перевести на электронный формат, а дальше, как хороший банк, отрабатываем с клиентами, чтобы нашими мерами пользовались. Только в 2021 году количество просмотров наших публикаций составило 1 миллион. Обращение к нашим ресурсам растет. Какой механизм оказания поддержки, всем ли помогают? Есть ли какие-то критерии?— Критерии есть. Первый, которого мы придерживаемся, это 209 федеральный закон, где мы не можем оказывать поддержку предприятиям, которые осуществляют подакцизную деятельность. Есть ограничения в части задолженности по налогам и регистрации на территории округа. Это основные критерии, которые мы используем как фундамент. Например, финансовые меры мы в этом году полностью перевели на дистанционный формат: есть понятная четкая регистрация до секунды, мы понимаем, кто вперед подал заявку. Мы сейчас двигаемся в сторону, где все меры поддержки будут оказываться в электронном формате, но мы выезжаем и проводим встречи, а также вебинары на конкретные темы. Сколько в этом и прошлом году субъекты МСП Югры заключили экспортных контрактов? В какие страны и о какой продукции идет речь?—Вопрос экспорта всегда стоял в приоритете. Экспортер среди предпринимателей, это как инвестор – это белая кость. Выйти на экспорт – это серьезный шаг. Экспорт – это такая верхушка предпринимательского мышления, когда он границы для себя стирает. У нас есть хорошая школа экспорта, где партнером выступает Торгпредство. У них есть развитая сеть, с кем могут обеспечить взаимодействие – это деловые сообщества. Как правило мы выезжаем в Беларусь, Узбекистан. Для экспорта условия поддержки более адресные. Например, помогаем в переводе и поиске партнеров. Прошлый год у нас был знаковым – мы вышли на сумму по сделкам в 9 млн долларов. В этом году, конечно, в первом квартале мы были в легком нокауте, но нагоняем. Сейчас мы на отметке 6 млн долларов, но думаю, что до конца года не уроним показатели, а поддержим на том же уровне. Фонд в год сопровождает порядка там 20-25 компаний. У них боле 50 контактов у каждого. У нас есть маленькие компании, которые экспортируют, и совсем крупные, которые тоже экспортируют. Больших не очень много. Экспорт в основном – это Европа, США и Япония. Были те, кто поставлял в Австралию, но сейчас это не на паузе, а контракты разорваны, и, скорее всего, они не возобновятся, потому что новые направления больше. Например, объемы в Китае измеряются даже не миллионами. И если заходить с пищевой продукцией, то надо обеспечивать минимум 100 миллионов. Ты шоколад хочешь продавать, но не можешь поставить 10 тысяч штук, потому что китаец не будет с тобой работать – он их продаст за 2 секунды. У них очень развитые электронные площадки. Крупные поставщики обычно создают в Китае торговые дома, нагружают их и распределяют. Ты должен понимать, что ты должен вырасти в 100 раз, чтобы закрыть рынок Китая, а иногда даже в 1000 раз. И многие предприниматели стоят, как перед пропастью – вытянешь или нет. Лесники, например, не бояться – у них больше объемы. «Пищевка» – это, скорее всего, ближняя Азия: наши партнеры из Казахстана, Узбекистана и Белоруссии. Там очень хорошая торговая площадка, там много государственной поддержки. Например, там есть площадка, где можно разместить свои продукты и автоматически стать экспортером.Что можете сказать о перспективах импортозамещения в Югре? Как вы участвует в процессе? Являются ли принятые меры поддержки, на ваш взгляд, достаточными или есть куда двигаться? —Всегда есть куда двигаться. Все, что касается импортозамещения, то прорывных направленй в МСП не случилось. Малый бизнес пока в выжидательной позиции. Конечно, он потихоньку пробует, но еще раз – заместить крупного зарубежного поставщика, который годами завоевывал рынок можно, но на это требуются время и самое главное реакция рынка. Приведу локальный пример: есть крупные гипермаркеты и сейчас стало популярно заходить туда с форматом фермерских островков. В Сургуте такой есть. Когда ты со своей продукцией заходишь, но не попадаешь в логическую цепочку. И мы видим, что это востребовано. У нас есть направление по поддержке молодежи – Центр молодежного инновационного творчества. Мы вкладываем в оборудование, проводим конкурс, а предприниматель доказывает свою концепцию. В Сургуте уже созданы три субъекта МСП – производят серийные партии. Не могу сказать, что все компании сразу кинулись туда (в импортозамещение) – нет. Все аккуратно прощупывают, потому что это большая пропасть. Предприниматели понимают, если ты туда зашел, то есть определенных обязательства. Я думаю, что когда бизнес выйдет на крупные поставки, сформирует свою сеть, выстроит взаимодействие с другими бизнесами, вот тогда можно будет сказать о полном импортозамещении, а пока это частично. Несмотря на то, что сейчас ноябрь, можете ли уже сейчас подвести какие-то итоги работы фонда за 2022 год? —Та планка, которая у нас поставлена в начале года – 10 тыс. услуг – мы ее уже выполнили. Сейчас уже перешли за 12 тыс. услуг. Все из-за ситуации в стране: новые вызовы – нужно готовиться, предпринимателей стало больше обращаться. У нас есть маркер – сколько предпринимателей на рынке находится, сколько у них занятых. Пока идет планово превышение – 10%. Это связано с тем, что кто-то ушел из крупных в малые компании. Видим высокий потенциал у экспортеров: многие сейчас рассматривают выход на эти рынки, понимая, что только за пределами можно свое расширить. Направление креативного предпринимательства тоже развивается достаточно активно: больше 300 субъектов зарегистрировано – тех, кто прошел через наши меры поддержки. Традиционно мы – лидеры в направлении социального бизнеса. Это больше заслуга региона, который открыто идет к частному партнеру. Наша задача только помочь упаковать, научить и сократить время запуска проекта. Любой частный детский сад открывают за 9-10 месяцев, а мы в Югре запускаем через 5-6 месяцев. Еще из важных показателей — увеличились обороты предпринимателей, мы это видим и понимаем, что делаем и работаем не зря.