«Хождение за три моря»: ставропольский художник представил на выставке акварели, написанные на Востоке

Вдохновиться Востоком   —  Пётр, почему решили сформировать экспозицию исключительно из акварелей? — До 2010 года я довольно редко прибегал к акварели. Но когда начал работать над росписью храма в Грачёвке и времени на трудоёмкие занятия живописью не оставалось, стал регулярно писать акварелью. Для этой техники не нужны громоздкие холсты, для неё характерны компактность, спонтанность, мобильность. Можно приступать к рисованию в любой удобный момент. И когда стал путешествовать, брал в дорогу бумажные блоки и акварельные краски. Таким образом на основе набросков, зарисовок и фотографий сформировался цикл акварелей, посвящённый Востоку. — Название выставки отсылает зрителей к путевым дневникам купца Афанасия Никитина, написанным в XV веке. Какая тут взаимосвязь? — Всегда было интересно читать об истории, географических открытиях, культуре и традициях разных стран. Книгу о путешествиях Никитина люблю с детства. Так что увлечение Востоком пришло ко мне очень рано. Я прочёл много книг о Японии, проникся философией ваби-саби, воспринял искусство без излишеств, научился ценить скромную простоту. Но по-своему притягательны и яркие среднеазиатские орнаменты. Разнообразие Востока очень вдохновляет. В поисках экзотики — Как сложилась география вашего цикла?   — Причины для поездок были разные, но я убедился, что лучше избегать туристических вояжей. Например, в Китай меня вместе с небольшой группой художников пригласили в рабочую поездку — писать местные пейзажи. Месяц пленэров в самых экзотических и красивых местах страны. Китайцы ловко продвигают картины в соцсетях, на профильных сайтах, фиксируют и рекламируют каждый этап работы над картинами. В конце поездки прошла итоговая выставка. В Израиле живут мои бывшие ученики, я поехал туда на праздник Крещения. Побывал на реке Иордан и морском побережье. В этой стране всюду легендарные места и памятники истории. И не покидает ощущение, что ты буквально ступаешь по истории: например, самая обычная автостоянка может быть устлана мозаикой византийской эпохи. Также посетил Эмираты и Оман. Вторая страна, конечно, предпочтительнее для творчества: она впечатляет своей экзотикой, сохранившимися традициями и бытом. А в Узбекистане я побывал в Самарканде и Бухаре, которые всегда манили меня. Но, как и в Эмиратах, отыскать интересные, самобытные уголки там было непросто. — Какую работу из этого проекта вам хочется выделить среди прочих, и почему? — В Эмиратах мне запомнилось преобладание белого цвета. Выходишь из самолета, всё вокруг белое: песок, дома — всё как бы в мареве, раскалённый воздух даже пахнет по-иному.  Все эти ощущения хотелось передать в работах. Но даже маленький этюд там трудно писать на пленэре: очень жарко и влажно. Хотел запечатлеть необыкновенно красивую воду, и мне пришлось раз пять ходить к этому месту, смотреть на океан, камни, и дописывать уже в прохладном доме. Но какую-то одну картину выделить сложно. Не зря многие художники повторяют, что любимая работа — последняя. Время проходит, и потом убеждаешься, что в ней ничего удивительного. Наверное, мои лучшие работы ещё впереди. Талант и цветные карандаши — Как вы начали рисовать?   — Рисую, сколько себя помню. И не представлял себя никем, кроме как художником. Мои родители — люди простые, к искусству и живописи никакого отношения не имели, но всегда меня поддерживали и уважали как творческую личность с самого раннего детства. Я до сих пор люблю рисовать цветными карандашами. Они были самыми доступными, ведь хорошие краски приобрести было нелегко. Вырос я в селе Бештау. Нас, группу учеников, увлекающихся рисованием, возили на специальном автобусе на занятия в Минераловодскую художественную школу. А после службы в армии я воплотил свою мечту: поступил в Ставропольское художественное училище. — Вы — ученик заслуженного художника РФ Виктора Муссовича Чемсо, чьё имя носит Ставропольское художественное училище. Что ценного почерпнули, общаясь с ним?  — Мне вообще везло с учителями. В школе была замечательная учительница русского языка и литературы, которая хорошо знала историю искусства и много интересного рассказывала. В художественной школе наш педагог Владимир Дмитриевич Вишняк организовывал замечательные пленэры на море, на озере. В училище многому научился у Николая Федоровича Калинского. Виктор Муссович прививал своим студентам любовь к творчеству, учил понимать искусство. И быстро становилось ясно, что многое зависит от старания ученика, его бесконечного, упорного труда. Талантливый педагог и бездарный, ленивый ученик, как и бездарный педагог и талантливый ученик одинаково непродуктивны. Талант учиться — это тоже талант.— Вы преподаете в училище уже почти 40 лет. Изменились ли студенты и методы преподавания с тех пор, когда вы делали первые шаги в изоискусстве?— Мы, педагоги, стараемся сохранять школу, традиции отечественного и зарубежного реалистического искусства. Важно, что мы учим не только профессии, но и воспитываем личности. На занятиях говорим о литературе, музыке, кино, о семье, человеческих отношениях — словом, обо всём. Такие диалоги помогают студентам разобраться во многих вещах. Именно так воспитывал своих учеников и Виктор Муссович.  Научить мыслить — Кем из своих выпускников гордитесь более всего? — В этом году я выпускаю уже девятую группу живописцев (каждую готовят четыре года). Многие преподают, стали самобытными художниками. Более 30 моих выпускников — состоявшиеся творцы, профессионалы, члены Союза художников России. А Ирина Музырина возглавляет Санкт-Петербургский творческий союз художников. Все мои ученики были поразительно разными, я на них никогда не давил. Для меня самое важное — научить мыслить. В 2017 году по предложению Алексея Букенгольца экспонировались почти 40 моих работ и порядка 100 картин, написанных моими воспитанниками — разного возраста, разных стилистических предпочтений и манер. Получилась содержательная, уникальная выставка. Это был интересный опыт. И повод для гордости. — Хотели бы что-то усовершенствовать в подготовке художников-профессионалов? — Школа у нас классическая, добротная. Отечественная система подготовки «художественная школа — училище — институт» доказала свою эффективность. Наверное, лучше в ней ничего не менять. — Вы — автор учебного пособия «Пластическая анатомия», на котором воспитано целое поколение живописцев. — Это адаптация для художественного училища зарубежных и отечественных огромных томов по пластической анатомии. Я рассматривал их содержание через призму преподавания рисунка, отбирал самое необходимое. Получился иллюстрированный дайджест для студентов художественного училища. Пособие издано в 2010 году. Это рукотворный труд, полностью состоящий из моих рисунков. Вдохновиться Вермеером — У вас очень узнаваемый визуальный стиль, как вы к нему пришли? — Посещал много международных выставок, музеи в Москве, изучал особенности стилей разных мастеров по репродукциям в альбомах. Помню своё увлечение Матиссом. Затем погрузился в абсолютный реализм. Также был период экспериментов с фактурами: в работах использовал клей, рельефные пасты, даже тряпки. Но все равно возвращался к классике и реализму. Разглядывая в музеях картины великих живописцев, поражался, насколько они простые. И при этом они излучали какой-то особенный свет. Как, например, на полотне моего любимого Яна Вермеера «Девушка, читающая письмо». Мои кумиры — Матисс, Василий Суриков и Вермеер. Но важно вовремя остановиться в копировании мастеров. Нужно искать и делать своё — как ты умеешь, чувствуешь и понимаешь. — Какие темы и образы для вас важны? Что вам особенно нравится выражать как художнику? — В первую очередь, интересуют женские образы. Для меня женщина — бездна, Вселенная, начало начал. Мама, сестра, любимая, Богородица. Поэтому особое внимание уделяю женским портретам. Философия картины — это то, что художник хочет сказать своим произведением зрителю. Мои картины характеризуют меня. Мне важно, чтобы они отражали философию всей моей жизни.— Сейчас много говорят об искусственном интеллекте, утверждают, что скоро он заменит собой творческих людей. Разделяете такие опасения?— Я не представляю, как можно заменить творческого человека. Можно дать задание искусственному интеллекту: написать в стиле Достоевского или Ван Гога. Но сам-то, без помощи и подсказок, он с этим вряд ли справится. Поэтому на данном этапе я скептически оцениваю возможности машины по сравнению с человеческим интеллектуальным потенциалом.— Какое слово или фраза отражает суть вашего подхода к работе?— Быть честным. В жизни и творчестве.