В душе они танцуют / 10 фильмов о крутых людях с особенностями здоровья :: Кино

«Чья это жизнь, в конце концов?» (1981) . Молодой скульптор, у которого жизнь бьет ключом (Ричард Дрейфусс), попадает в аварию и остается навсегда парализованным. Он много шутит на сей счет, флиртует с медсестрами, но мужчина не сможет больше заниматься искусством и поэтому решает умереть. Первое препятствие к эвтаназии — суровый администратор больницы (Джон Кассаветис в своей последней роли), который намерен оставить пациента в живых против его воли. Картина Джона Бэдема (режиссера одного из главнейших кассовых хитов в истории — фильма «Лихорадка субботнего вечера») не во всём прошла испытание временем. Главный герой слишком обаятелен — этого нетрудно было добиться, отдав роль великому интеллектуальному комику Дрейфуссу. В него влюблены все девушки. Есть обязательный сочувствующий темнокожий медбрат, который ходит на работу в бандане и подбадривает героя с помощью марихуаны и регги. В остальном фильм не устарел ни на день, потому что человечество до сих пор не готово ответить на его главный вопрос, вынесенный в название. И хотя Бэдем перебирает с шуточками, от Дрейфусса местами сквозит таким решительным ледяным отчаянием, до которого не дотягивает более серьезное и намного более прямолинейное «Море внутри» Аменабара, получившее «Оскар». «Джонни Белинда» (1948) . Живущий на крошечном островке у побережья Новой Шотландии интеллигентный доктор (Лью Эйрз) знакомится с глухонемой от рождения деревенской замарашкой Белиндой (Джейн Уаймен), которую все считают умственно отсталой. Доктор берется обучить ее жестовому языку — девушка его быстро осваивает, начинает следить за собой и совершенно преображается. На похорошевшую Белинду обращает внимание местный рыбак — в итоге он насилует ее. Фильм настолько выбивается из ряда монументальных, гламурных лент золотого века Голливуда, что скрепя сердце согласившийся дать на него денег Джек Уорнер буквально его ненавидел, заранее считая коммерчески провальным, и даже один раз уволил режиссера Жана Негулеско за то, что тот снимал не слезливую мелодраму, а жесточайшую драму в скупых пейзажах. Глава Warner Bros. ошибался: картина стала хитом и получила 12 номинаций на «Оскар». Пробившись сквозь кордон «Кодекса Хейса», авторы «Джонни Белинды» первыми в американском кинематографе затронули тему изнасилования. Замечательная игра Уаймен и общая человечность картины привлекла внимание общества к проблемам глухонемых. Даже история спасения «девы в беде» здесь нестереотипна, потому что затравленная женщина в конце концов берется за ружье. «Хокинг» (2004). 1978 год, Стокгольм. Перед вручением Нобелевской премии Арно Пензиас и Роберт Уилсон впервые дают людям послушать запись того, как звучит реликтовое излучение. Время, истоки которого, согласно эпиграфу, ищет фильм, отматывается назад, и мы видим 21-летнего Стивена Хокинга (Бенедикт Камбербэтч), который смотрит научно-популярную передачу, где рассказывают, что у Вселенной нет точки отсчета. Стивен щурится в экран, и мы понимаем, что он не согласен с этим. Малоизвестный британский телефильм и оскароносный байопик «Вселенная Стивена Хокинга» с Эдди Редмейном, падающим на асфальт в рапиде для иллюстрации истории болезни, — это «Венера Милосская» и скульптура Зураба Церетели. Дело даже не в том, что один рассказывает, а другой эксплуатирует, а в диаметральной разнице подходов. Фильм с Редмейном — это история самого известного в мире инвалида, которую можно изучить по «Википедии». Фильм с Камбербэтчем в его лучшей роли повествует о бесконечности — человека и космоса. Вот Хокинг ныряет с головой в ванную, вот он в момент озарения чертит мелом на асфальте, вот он яростно опирается на трость, сражаясь со своим телом, а вот он впервые поворачивает голову в том наклоне, который узнает вся планета. А мы смотрим и понимаем, что человек слаб, всесилен и, как пела когда-то группа «Рондо», «тоже является частью Вселенной». «Арифметика убийства» (1991). В питерском коммунальном гадюшнике убит мерзкий тип, совращавший женщин, пользуясь своим невеликим служебным положением. К жильцам приходит следователь в нуарной шляпе (Юрий Кузнецов). Помогать ему в расследовании берется инвалид-колясочник Илья (Сергей Бехтерев), за которым ухаживает тетка (гениально безмолвная Зинаида Шарко). Илья всё про всех знает и наводит следователя на мысль, что преступление мог совершить любой обитатель квартиры. У режиссера Дмитрия Светозарова удивительная фильмография. В 1989 году он снял сюрреалистическую притчу «Псы», похоронившую на экране советский официоз. А широкому зрителю он известен как родоначальник бадитско-ментовского жанра в россиийском кино — создатель «Улиц разбитых фонарей» и почти культового сериала «По имени Барон». Впрочем, криминал от Светозарова — это почти как криминал от Достоевского, чьим мертворожденным Петербургом дышит каждый кадр фильма. От 1990-х тут только дурацкое имя инвалида — Илюша Муромцев; прочее, несмотря на реалии времени, скорее ближе к вечности и вопросам внутренней тьмы, способной зародиться в ком угодно, когда жизнь похожа на ад. Бехтерев получил за свою потустороннюю игру приз на Международном кинофестивале в Валансьене. Он выводит своего персонажа за рамки нашей жалости — то ли как Фродо и Сэма, ползущих по Мордору, то ли как вражеского разведчика на суицидальной миссии, который сейчас кинет гранату тебе в лицо. «Заклинатель лошадей» (1998). Юная Грейс (Скарлетт Йоханссон) отправляется с подругой на прогулку верхом на любимой лошади. Девочки попадают в аварию. Подруга гибнет на месте, а Грейс лишается ноги. Ей приходится привыкать к протезу, а лошадь, к которой она глубоко привязана, после инцидента превратилась в лавкрафтианское чудовище. Отец (Сэм Нил) пытается предвосхитить каждое желание Грейс. Мать (Кристин Скотт Томас), властная редакторка серьезного издания, относится к дочери намного строже. Но именно она находит живущего на западе отшельника (Роберт Редфорд), который умеет исцелять больных лошадей. Во избежание недопонимания: это трехчасовой фильм Роберта Редфорда с Робертом Редфордом (и бескрайними равнинами) в главной роли. Редфорд не снимает стетсон и долго молчит лошадям в глаза. Актеры на роли простых американских родителей выбраны издевательски — зловещий австралиец Нил («Омен» навсегда) и англичанка Скотт Томас (самые блестящие аристократические стервы британского кино). Но, кажется, даже в этом кроется какой-то гармонизирующий посыл: бескрайние равнины примут и успокоят всех, и на душе станет тепло. Девочка вновь сядет на коня — это не спойлер, учитывая Роберта Редфорда, несложно догадаться, что так и будет. Фильм можно рекомендовать людям, оказавшимся на месте Грейс, и их близким. Тот редкий случай, когда заявленное как воодушевляющее кино делает свою работу. «Моя левая нога» (1989) . Ирландский художник Кристи Браун (Дэниэл Дэй-Льюис) родился с такой формой ДЦП, что единственной подчинявшейся ему конечностью была левая нога. Детство в нищей семье. Абьюзивный отец. Героическая, не сдававшаяся мама (Бренда Фрикер). Успех и признание, пришедшие, когда Кристи научился рисовать этой самой ногой. Даже счастливая женитьба. Смотреть это было бы невыносимо, не будь вся история чистой правдой и будь в картине хоть гран сентиментальности. Осыпанная наградами и похвалами дебютная лента Джима Шеридана, с которой началось его многолетнее сотрудничество с Дэй-Льюисом, совершила сразу множество чудес. Фильм фактически создал ирландский кинематограф, сделал Шеридана и Дэй-Льюиса звездами с заявкой на гениальность, но самое важное — Шеридан с его натуралистичным подходом и манерой жестко светить фонариком зрителю в глаза показал не карамелизированный портрет инвалида. Кристи остер на язык, агрессивен, любит выпить, да и вся его дружная семейка скорее напоминает мафиозный клан, который то что-нибудь стащит, то кому-нибудь начистит морду, и Кристи не остается в стороне. Для вхождения в образ Дэй-Льюис, будучи фанатом Станиславского, поселился в инвалидном кресле, подружился с настоящими людьми с ДЦП, выработал особую мимику, пластику и речь. Шеридан как-то сказал, что во время съемок Дэниэл буквально скользит в другое тело. В «Моей левой ноге» это особенно видно. «Ничего не вижу, ничего не слышу» (1989) . Слепой Уолли (Ричард Прайор) приходит наниматься на работу к глухому Дэйву (Джин Уайлдер) в киоск, который тот держит в торговом центре. Вместе они становятся свидетелями убийства, которое один видел, а другой слышал. К несчастью, тупая и неполиткорректная полиция подозревает их обоих. Теперь парням нужно не только уйти от закона, но и разоблачить настоящих преступников — склизкого мафиози с усами (Кевин Спейси) и его подружку с красивыми ногами. Уайлдер дважды отказывался сниматься в фильме, пока не узнал, что «у людей с ограниченными возможностями тоже есть чувство юмора». Кинокритики дружно отказали инвалидам в чувстве юмора и заплевали «Ничего не вижу...» как «несмешную комедию». Золотой век голливудской комедии миновал, и мир узнал, что такое настоящая несмешная комедия — практически всё, что снималось после 1980-х. Наконец картину оценили, в том числе в России, где она вышла в легендарном переводе Михалева. Это смешно не просто до боли в животе, а до катарсиса. Бездонная бочка разлитого тут оптимизма способна справиться с депрессией. А большее восхваление способностей людей с инвалидностью можно найти только в «Затойчи», где слепой массажист рубит якудза в капусту. «Ты есть...» (1993). У роскошной бизнесвумен Анны (Анна Каменкова) после внезапной смерти мужа сформировалось нездоровое отношение к сыну — фактически как к любовнику, каждый шаг которого она контролирует, ревнуя ко всем женщинам. А сын однажды приводит в дом девятнадцатилетнюю сиротку из Ставрополя (Инга Ильм), заявляя, что они поженились. Девица веселая, наглая и не желает прогибаться под свекровь. Анна пытается выпереть ненавистную невестку из дома и добивается того, что та уходит вместе с сыном. А через некоторое время сын появляется с сообщением, что они попали в аварию и его жена теперь не просто калека, но и «овощ». Он хирург, который постоянно нужен на работе, и все заботы о девушке ложатся на Анну. Мало кто замечает, каким феминистским было российское кино 1990-х. Всё десятилетие — от женского царства в «Ребре Адама» до «Женщин обижать не рекомендуется», где учительница математики возглавила судоходную империю, — женщины на экране правили бал. Женские героини не только оказывались сильнее персонажей-мужчин, но и, как правило, намного достойнее. Так и сын Анны, шантажировавший ее поначалу: «Если она умрет, то я и умру», быстренько закручивает служебный роман, и Анна понимает, что осталась с этой ситуацией один на один, вновь превращаясь в мать ребенка, которого надо поить, кормить, менять подгузники и давать лекарства по расписанию. В конце концов она отказывается от личной жизни в пользу заботы, что можно осудить по нынешним временам. Но кажется, таково представление о счастье этой женщины. Тем более финальный взгляд, каким пробудившаяся девчонка смотрит на ту, кто вернула ее к жизни, — это, наверное, и есть любовь. «Оазис» (2002) . Жизнерадостный идиот (Соль Гён Гу) выходит из тюрьмы, где отсидел за наезд на пешехода. Перед пешеходом он идет извиниться, и, прежде чем его выгоняют из квартиры, успевает заметить беспрерывно трясущуюся дочку хозяев (красавица Мун Со Ри, лишь отдаленно напоминающая здесь человеческое существо), в которую влюбляется с первого взгляда. Завоевав ее доверие после попытки изнасилования (это не шутка), он безуспешно пытается ввести ее в свою семью, которая и на него-то смотрит с отвращением. Из истории любви слабоумного и девушки с церебральным параличом, которых не принимают окружающие, западный кинематограф сделал бы кондовое осуждение общества. Но это корейский кинематограф, поэтому режиссер Ли Чхан Дон никого не осуждает. Корейцы, как обычно, проверяют зрителя на прочность. А хотим ли мы, чтобы на нашей семейной фотографии появилась чужая «перекрученная» женщина? А как мы смотрим на то, что эта женщина занимается сексом (ведь о ее умственном развитии мы ничего не знаем)? Можем ли мы вообще поверить в такую любовь? На все ваши ответы будут заданы вопросы. «Основные принципы добра» (2015) . После семейной трагедии бывший писатель Бен (Пол Радд) устраивается сиделкой к не покидающему дом юноше Тревору с мышечной дистрофией Дюшенна (Крэйг Робертс). Тот приветствует его, изображая корчи больного ДЦП, и спрашивает: «Как ты собираешься вытирать мою задницу?» Бен отвечает: «Так, чтобы на ней не осталось говна», и это начало прекрасной дружбы. Через некоторое время они отправятся в путешествие, по пути подберут дерзкую тинейджерку (Селена Гомес), беременную блондинку и окажутся на дне самой глубокой в мире ямы. Когда кажется, что высосаны все соки из buddy road movie, который можно считать более американским жанром, чем вестерн, появляется крепкая драмеди, в которой миловидность уравновешена сарказмом, авторы показывают красивые виды, но ими не злоупотребляют, а персонажи пусть и не глубоки, но не теряются в воодушевляющем посыле. Крэйг что-то будоражит в наших душах, у Радда есть полминуты высокой драмы, Гомес со вкусом матерится, а в момент исполнения мечты больного парня — пописать стоя — хочется аплодировать так, чтобы звуки долетели до дна самой глубокой в мире ямы.