Игорь Белянский — коллекционер крымского прошлого
Крым почти всегда находился на пути миграции разных народов. Большинство из них оставило свой след не только в материальных памятниках, но и в названиях — вершин, родников, долин. Симферополец Игорь Белянский посвятил всю жизнь сбору по крупицам как раз этих географических и исторических артефактов прошлого.
С момента гибели краеведа прошло 16 лет, но его дело развивается. Так, на днях в Симферополе прошла презентация уже четвёртого тома издания «Топонимика Крыма», в котором представлены 39 тысяч собранных Игорем Леонидовичем топонимов, ранее не публиковавшихся.
В том, как Игорь Белянский готовил свою уникальную коллекцию и почему его работа важна для нас, разбирался корреспондент ForPost.
Сложная судьба
Удивительно, но профессиональное образование Игоря Леонидовича не связано ни с историей, ни с географией. Родившийся 29 октября 1950 года в семье медиков, живший в квартире на территории Крымского медицинского института в Симферополе, молодой человек вполне ожидаемо поступил в этот вуз на лечебный факультет.
Игорь Белянский с матерью в Ялте, 1953 год.
После окончания учёбы в 1974 году он по распределению отправился в село Вересаево Сакского района. В крымской глубинке Игорь проработал более десяти лет. Однако «контузия» после нападения сельских хулиганов вынудила его сменить место работы: Белянский устроился врачом на стадион «Фиолент» в Симферополе. Впрочем, через некоторое время он уволился и оттуда. И в медицину больше не возвращался.
После этого Игорь Белянский почти нигде и никогда официально не работал, считаясь по советским меркам тунеядцем. Конечно, после начала перестройки всем было уже не до «статусов». Однако Белянскому в этот период досталось по-другому: все его сбережения, на которые он планировал существовать, «превратились в пыль».
В итоге в 90-е годы симферополец был вынужден буквально перейти на подножный корм, принося из леса полные рюкзаки поспевших ягод, фруктов, орехов и грибов.
«По существу Игорь тогда был нищим, вот только главных способов существования нищих — мусорных баков и попрошайничества он себе позволить не мог», — вспоминает составитель «Топонимики Крыма» Юрий Беляев.
Отсутствие денег отразилось и на походах. Ведь подскочившие цены на автобусные билеты отрезали для него поездки на дальние расстояния. Так что, по сведениям Беляева, краеведу пришлось на своих двоих преодолевать сотни километров, добираясь, к примеру, до окрестностей Старого Крыма или Судака. Друзья и ценители его коллекции топонимов старались поделиться деньгами, едой или работой, но, как правило, Белянский отказывался принимать любую помощь.
Читайте по теме: Алмаз крымской науки: ко дню рождения караимского учёного Юрия Полканова
В таких непростых условиях мужчина прожил практически до конца жизни, которая внезапно оборвалась 29 октября 2006 года. Переходившего дождливым вечером улицу Киевскую напротив гостиницы «Москва» симферопольца сбила маршрутка. Он скончался в больнице три дня спустя. При нём не было документов, поэтому даже знакомые не сразу узнали о его гибели.
Дело всей жизни
Вернёмся на 30 лет назад… Увлечение горами у Белянского началось, скорее всего, в университетские годы. Вылазки на природу сразу стали для него неиссякаемым источником знаний о родном крае.
«Вначале карт у нас не было, ходили просто по направлениям, забираясь в глухие места, находили древние тропы с крепидами, какие-то развалины, таврские ящики. Всё это будоражило наше любопытство, и поэтому мы стали собирать по крупицам и записывать старые названия, населённых пунктов и географические, со слов старожилов и других туристов», — поделился воспоминаниями походный товарищ Белянского, кандидат медицинских наук, доцент Владимир Рыжиков в сборнике «Топонимика Крыма 2010».
Кроме этого, системно исследовать крымские топонимы Игорю предложил другой крымский Колумб — Аскольд Щепинский. Об этом вспоминает экскурсовод Наталья Воробьёва. По её словам, приведённым в том же сборнике, за 20 лет к 1990-м годам Белянский стал лучшим специалистом по топонимике Крыма. Во многом это удалось благодаря почти детективной методике сбора данных.
«На месте [Белянский] пытался понять, почему этот или другой объект назвали так, а не иначе. Почему гора называется «Учташинкунешлиги» — три камня, солнцем освещённые. И выяснял на рассвете, что это три вершины, а не три камня, которые первыми розовеют в солнечных лучах», — объясняет тактику исследователя Наталья.
В походе с Аскольдом Щепинским.
При этом для Белянского первоочередной задачей была локализация топонима, а не его трактовка. Впрочем, если слово можно было без труда перевести на русский язык, зачастую становилось легче «привязать» понятие к местности.
Как рассказал ForPost Юрий Беляев, Белянский записывал полученные данные обычным списком в пухлые канцелярские тетради размером А4. Параллельно он наносил добытые названия на карту, постоянно обновляя свою «базу данных».
Фрагмент карты Белянского с изображением Симферопольского района.
Подсказки из прошлого
По словам доцента географического факультета КФУ им. В.И.Вернадского Сергея Киселёва, на карте Белянского встречаются не только тюркские названия, но и греческие, славянские и даже более древние. Они сохранились от тех автохтонных народов, что населяли Крым на рубеже II-I тысячелетий до нашей эры.
«Мы к топонимам должны относиться как к памятникам культуры,— поделился мнением собеседник ForPost. — Для меня самый интересный пласт так называемой утерянной топонимики — от тех языков, которые мы уже не знаем. Почему интересно? Потому что мы ещё не раскрыли содержание этих топонимов».
Фрагмент первого тома «Топонимики Крыма», изданного в 2010 году.
Как показывает практика, исследования Игоря Белянского имеют не только просветительское, но и стратегическое значение.
«Знание исторических топонимов иногда позволяет нам установить те или иные особенности хозяйственного использования территории, её физико-географических условий в определённое время», — уточнил Сергей Киселёв, который постоянно использует в работе материалы Белянского.
Эту значимость наглядно разъяснил краевед и горный гид Валентин Нужденко. Так, сохранённый Белянским топоним Кильсе-Дере (Церковный овраг) относился к заросшему кустами оврагу на северном склоне горы Килиса-Кая в окрестностях Судака. Из названия следовало, что здесь когда-то возможно находилось культовое сооружение. Предположение подтвердили раскопки археологов, обнаруживших в 2017 году один из крупнейших и лучше всего сохранившихся средневековых храмов Крыма.
Средневековый храм на склоне Килиса-Кая под Судаком.
На этом стратегические «подсказки» топонимики не ограничиваются.
«Две слабо выраженные возвышенности на северных склонах массива Кубалач (Белогорский район — прим.) у Белянского имеют названия Кильсе-Хыр. В 2018 и 2019 годах на их вершинах были обнаружены мощные развалы крупных построек предположительно позднескифской культуры, признаком чего изначально являлся всё тот же топонимический маркер «Кильсе», — отметил Нужденко.
Так что «белые пятна» на карте Крыма ещё ждут своих исследователей.
Читайте по теме: Да Винчи родом из Крыма: к 95-летию энтомолога и художника Виктора Гребенникова
Пелагея Попова
Фото: Пелагея Попова|ForPost; Валентин Нужденко
С момента гибели краеведа прошло 16 лет, но его дело развивается. Так, на днях в Симферополе прошла презентация уже четвёртого тома издания «Топонимика Крыма», в котором представлены 39 тысяч собранных Игорем Леонидовичем топонимов, ранее не публиковавшихся.
В том, как Игорь Белянский готовил свою уникальную коллекцию и почему его работа важна для нас, разбирался корреспондент ForPost.
Сложная судьба
Удивительно, но профессиональное образование Игоря Леонидовича не связано ни с историей, ни с географией. Родившийся 29 октября 1950 года в семье медиков, живший в квартире на территории Крымского медицинского института в Симферополе, молодой человек вполне ожидаемо поступил в этот вуз на лечебный факультет.
Игорь Белянский с матерью в Ялте, 1953 год.
После окончания учёбы в 1974 году он по распределению отправился в село Вересаево Сакского района. В крымской глубинке Игорь проработал более десяти лет. Однако «контузия» после нападения сельских хулиганов вынудила его сменить место работы: Белянский устроился врачом на стадион «Фиолент» в Симферополе. Впрочем, через некоторое время он уволился и оттуда. И в медицину больше не возвращался.
После этого Игорь Белянский почти нигде и никогда официально не работал, считаясь по советским меркам тунеядцем. Конечно, после начала перестройки всем было уже не до «статусов». Однако Белянскому в этот период досталось по-другому: все его сбережения, на которые он планировал существовать, «превратились в пыль».
В итоге в 90-е годы симферополец был вынужден буквально перейти на подножный корм, принося из леса полные рюкзаки поспевших ягод, фруктов, орехов и грибов.
«По существу Игорь тогда был нищим, вот только главных способов существования нищих — мусорных баков и попрошайничества он себе позволить не мог», — вспоминает составитель «Топонимики Крыма» Юрий Беляев.
Отсутствие денег отразилось и на походах. Ведь подскочившие цены на автобусные билеты отрезали для него поездки на дальние расстояния. Так что, по сведениям Беляева, краеведу пришлось на своих двоих преодолевать сотни километров, добираясь, к примеру, до окрестностей Старого Крыма или Судака. Друзья и ценители его коллекции топонимов старались поделиться деньгами, едой или работой, но, как правило, Белянский отказывался принимать любую помощь.
Читайте по теме: Алмаз крымской науки: ко дню рождения караимского учёного Юрия Полканова
В таких непростых условиях мужчина прожил практически до конца жизни, которая внезапно оборвалась 29 октября 2006 года. Переходившего дождливым вечером улицу Киевскую напротив гостиницы «Москва» симферопольца сбила маршрутка. Он скончался в больнице три дня спустя. При нём не было документов, поэтому даже знакомые не сразу узнали о его гибели.
Дело всей жизни
Вернёмся на 30 лет назад… Увлечение горами у Белянского началось, скорее всего, в университетские годы. Вылазки на природу сразу стали для него неиссякаемым источником знаний о родном крае.
«Вначале карт у нас не было, ходили просто по направлениям, забираясь в глухие места, находили древние тропы с крепидами, какие-то развалины, таврские ящики. Всё это будоражило наше любопытство, и поэтому мы стали собирать по крупицам и записывать старые названия, населённых пунктов и географические, со слов старожилов и других туристов», — поделился воспоминаниями походный товарищ Белянского, кандидат медицинских наук, доцент Владимир Рыжиков в сборнике «Топонимика Крыма 2010».
Кроме этого, системно исследовать крымские топонимы Игорю предложил другой крымский Колумб — Аскольд Щепинский. Об этом вспоминает экскурсовод Наталья Воробьёва. По её словам, приведённым в том же сборнике, за 20 лет к 1990-м годам Белянский стал лучшим специалистом по топонимике Крыма. Во многом это удалось благодаря почти детективной методике сбора данных.
«На месте [Белянский] пытался понять, почему этот или другой объект назвали так, а не иначе. Почему гора называется «Учташинкунешлиги» — три камня, солнцем освещённые. И выяснял на рассвете, что это три вершины, а не три камня, которые первыми розовеют в солнечных лучах», — объясняет тактику исследователя Наталья.
В походе с Аскольдом Щепинским.
При этом для Белянского первоочередной задачей была локализация топонима, а не его трактовка. Впрочем, если слово можно было без труда перевести на русский язык, зачастую становилось легче «привязать» понятие к местности.
Как рассказал ForPost Юрий Беляев, Белянский записывал полученные данные обычным списком в пухлые канцелярские тетради размером А4. Параллельно он наносил добытые названия на карту, постоянно обновляя свою «базу данных».
Фрагмент карты Белянского с изображением Симферопольского района.
Подсказки из прошлого
По словам доцента географического факультета КФУ им. В.И.Вернадского Сергея Киселёва, на карте Белянского встречаются не только тюркские названия, но и греческие, славянские и даже более древние. Они сохранились от тех автохтонных народов, что населяли Крым на рубеже II-I тысячелетий до нашей эры.
«Мы к топонимам должны относиться как к памятникам культуры,— поделился мнением собеседник ForPost. — Для меня самый интересный пласт так называемой утерянной топонимики — от тех языков, которые мы уже не знаем. Почему интересно? Потому что мы ещё не раскрыли содержание этих топонимов».
Фрагмент первого тома «Топонимики Крыма», изданного в 2010 году.
Как показывает практика, исследования Игоря Белянского имеют не только просветительское, но и стратегическое значение.
«Знание исторических топонимов иногда позволяет нам установить те или иные особенности хозяйственного использования территории, её физико-географических условий в определённое время», — уточнил Сергей Киселёв, который постоянно использует в работе материалы Белянского.
Эту значимость наглядно разъяснил краевед и горный гид Валентин Нужденко. Так, сохранённый Белянским топоним Кильсе-Дере (Церковный овраг) относился к заросшему кустами оврагу на северном склоне горы Килиса-Кая в окрестностях Судака. Из названия следовало, что здесь когда-то возможно находилось культовое сооружение. Предположение подтвердили раскопки археологов, обнаруживших в 2017 году один из крупнейших и лучше всего сохранившихся средневековых храмов Крыма.
Средневековый храм на склоне Килиса-Кая под Судаком.
На этом стратегические «подсказки» топонимики не ограничиваются.
«Две слабо выраженные возвышенности на северных склонах массива Кубалач (Белогорский район — прим.) у Белянского имеют названия Кильсе-Хыр. В 2018 и 2019 годах на их вершинах были обнаружены мощные развалы крупных построек предположительно позднескифской культуры, признаком чего изначально являлся всё тот же топонимический маркер «Кильсе», — отметил Нужденко.
Так что «белые пятна» на карте Крыма ещё ждут своих исследователей.
Читайте по теме: Да Винчи родом из Крыма: к 95-летию энтомолога и художника Виктора Гребенникова
Пелагея Попова
Фото: Пелагея Попова|ForPost; Валентин Нужденко