Северяне, живя в богатой рыбой и дичью республике, практически ими не питаются
Жители Арктики бьют тревогу
Алексей ТАТАЕВ, всю жизнь работавший оленеводом в арктическом Нижнеколымском районе, недавно заглянул в Якутский реском КПРФ и поведал, что он с другом, ветераном правоохранительных органов Федором КЛЕПЕЧИНЫМ, решил довести до широкого круга общественности мытарства и беды своих сородичей.
У многих несведущих читателей, особенно у чиновников, сразу возникнет вопрос: “А что, Татаев приехал в Якутск из такой дали только ради того, чтобы пожаловаться?! Это же можно было бы сделать через электронную почту, WhatsApp или Telegram-каналы… Раз он с трудом концы с концами сводит, откуда у него, отца пятерых детей и дедушки 19 внуков, столько денег на дорогущий проезд?! Он же утверждает, что живет только на пенсию?”
Действительно, чтобы попасть из Черского в Якутск, нужно преодолеть 1620 километров: сначала на вертолете до города Среднеколымска, а оттуда до столицы республики на самолете Ан-24 нужно лететь в общей сложности 3 часа 50 минут. Самое главное — за авиабилет требуется заплатить 9 тысяч и 36 тысяч рублей соответственно в один конец. Простым смертным, конечно, это не по карману. А в советское время из Черского в Москву выполнялись прямые пассажирские и грузовые авиарейсы практически даром…
Разговорившись с Алексеем Егоровичем, узнала, что он, оказывается, на днях вылетает в Москву на операцию по льготной медицинской квоте, и, воспользовавшись этим, не откладывая в долгий ящик, решился поведать о тяжелой жизни своих земляков.
При беседе Алексей Татаев и Федор Клепечин в один голос во главу угла ставят самую животрепещущую проблему — в это сложное время местным жителям не дают рыбачить даже на пропитание.
И зимой, и летом везде снуют рыбинспекторы и нещадно штрафуют, как правило, исключительно жителей из коренных малочисленныех народов Севера. Они, эвенки и чукчи, населяющие Нижнеколымский район, попросили уважаемых в районе старожилов Татаева и Клепечина поднять эту главную проблему и звонить во все колокола.
— Дело дошло до того, что рыбинспекторы беспардонно, естественно без ордеров на обыск, врываются в частные ледники и проверяют: не припрятали ли там рыбу. А прокурор вместо того, чтобы защитить права нижнеколымчан, откровенно подстрекает рыбинспекторов на “войну” с нами, — говорит Алексей Егорович. — Как только садишься на моторную лодку, тут как тут налетают проверяющие. А ведь местные в основном живут в домах с печным отоплением, и им нужно именно летом заготовить дрова на зиму. Вот и получается, что люди не могут как следует подготовиться к суровым холодам: припасти дрова и хотя бы сорную рыбу — щуку и окунь. На своей земле мы вынуждены рыбачить тайком, как шпионы. То же самое касается и охоты. Везде наложен запрет, хотя мы, коренные малочисленные народы, должны пользоваться определенными льготами.
Ни для кого не секрет, что многие якутяне, чаще всего северяне, едут в зону Специальной военной операции, чтобы закрыть свои огромные долги и кредиты. Где еще заработаешь?! Другого источника просто нет.
У Алексея Татаева сыновья Северин и Егор, а также родной брат Анатолий находятся в зоне боевых действий.
Я, эвенкийка, прекрасно понимаю и знаю проблемы, которые поднимают мои собеседники, так как сама родом из арктического Жиганска. Слушаю их и чувствую, как во мне закипает волна негодования и злости от вопиющей несправедливости по отношению к моим сородичам.
Даже в самые суровые военные годины наши предки, очень порядочные и совестливые люди, поставляли фронту огромное количество рыбы, а сами жили впроголодь, питаясь ее внутренностями. И в голодные 90-е годы люди выжили благодаря рыболовству и охотпромыслу. В конце концов рыба и мясо — это традиционная еда северян, основной источник питания. В такое сложное время нельзя людей припирать к стенке, штрафуя, тем самым лишая их традиционного занятия, последней еды. Ведь абсолютное большинство жителей Арктики не занимаются промышленным ловом рыбы, не торгуют ею. И потому мне кажется, что это попахивает геноцидом.
К тому же подавляющая часть эвенов, эвенков, юкагиров и чукчей, населяющих арктические районы, сейчас, как правило, — еще раз подчеркну, — безработные. Совхозы, занимавшиеся оленеводством и звероводством, ликвидировали еще в лихие 90-е. Поневоле вспоминается оленеводческий совхоз-миллионер, что в Аллаиховском районе, тоже в арктическом, который в 70 — 80-е годы гремел на всю республику своими высокими производственными показателями, а оленеводы в Чокурдахе, Оленегорске и других селах жили в благоустроенных квартирах.
Сегодня же, по утверждению бывшего директора этого знаменитого совхоза Владимира НЕСТЕРОВА, на земле Аллаихи не осталось ни одного домашнего оленя. Такая вот печальная картина наблюдается практически по всей Арктике.
Если даже есть несколько десятков оленей в Жиганском, Анабарском, Оленекском, Булунском и других районах, то лишь в редких частных хозяйствах. Потому сегодня домашнюю оленину могут отведать только состоятельные люди. Например, мои земляки, жиганцы, давным-давно забыли вкус домашней оленины, а дикого оленя добывают с большим трудом, причем самые удалые охотники, преодолевающие огромные расстояния по следам животных, мигрирующих по огромной территории соседних улусов — Оленекского, Анабарского и Булунского районов, куда пеший, естественно, не может попасть.
К тому же мужчинам, снабжающим население тушами диких оленей, нужно иметь хороший транспорт — вездеходы, снегоходы “Буран”, моторные лодки, ружья, а также теплую меховую одежду и много-много бензина. А все это стоит очень дорого. И где безработным взять деньги на их покупку?
У местных вся техника и снаряжение, приобретенные в хорошие времена, пришли в негодность. Муж моей сестры, заядлый рыбак и охотник, к примеру, однажды выехал на рыбалку на старенькой моторной лодке, залатанная дыра в которой вдруг посередине реки предательски треснула по всем швам, и он утонул на фарватере, оставив четверых маленьких детей сиротами. И такие примеры можно привести сколько угодно.
Некоторые пренебрежительно ехидничают: “Малочисленные народности Севера — сплошь и рядом лентяи. Покупают привозную говядину, а потом плачутся, что она дорогая. А почему бы им самим не содержать крупный рогатый скот?!” На что отвечу кратко опять же на примере Жиганского района. В отличие от центральных районов, у нас —горно-таежная зона, практически нет сенокосных пастбищ, так необходимых для содержания коров, быков, телят и прочей живности. Сегодня рыбы у нас тоже нет, вернее, есть, но, как и в Нижнеколымском районе, не дают ловить.
Помнится счастливое советское время, когда мама, папа и мы, дети, как и все жиганские семьи, выезжали на моторной лодке рыбачить на реку Лену, в красивейшие места Уоттаах, Ыныыр Хайя, Насым и т.д. Это был настоящий праздник — дети вдоволь купались, загорали на белом песке, а взрослые по очереди забрасывали сети, а потом прямо на берегу Лены-матушки варили вкусную уху, жарили на костре рыбу.
А на работе, в объединенной редакции и типографии, мы в обед тушили на сковородке омуль или чир. А потом, с ликвидацией Советов, всего этого не стало.
Сегодня, в период дикого капитализма, людям и на Нижней Колыме, и в Жиганске, и в Булуне — везде запрещают рыбачить даже на пропитание. Инспекторы часто изымают у рыбаков сети — главное их орудие. А они очень дорогие. Представьте состояние человека, который не только остался без рыбы для пропитания своей семьи, но и без основного орудия лова!
Вторая проблема — негде ловить рыбу. Вроде реки и озера есть, но рыболовные места сплошь и рядом прихватизировали богатенькие.
Понятное дело, последние, как правило, пришлые, на свою территорию никого не подпускают. Говорят, рыбаков-любителей там встречают с ружьем, нанимая тех, кто побывал в местах не столь отдаленных.
Откуда у местных, малочисленных народов Севера, деньги, чтобы участвовать в аукционах по распределению угодий, как охотничьих, так и рыболовных?! К тому же они не могут оформить соответствующие многочисленные документы, которые тоже стоят больших денег…
А рыбинспекторы чаще всего приезжие, в основном из Якутска. Они, ушлые, никого не жалуют и штрафуют на огромные суммы. Лишь бы делать деньги, все остальное их не интересует: голодные люди или нет…
Напомню удручающий случай. Суд еще в 2020 году приговорил рыбака-любителя из Усть-Алданского района к штрафу в 10 миллионов за вылов 33 осетров. Он, охранник, имеющий зарплату в размере 30 тысяч рублей, ежемесячно выплачивал по 10 тысяч рублей. В общей сложности ему пришлось бы выплачивать штраф в течение 83 лет. В прошлом году этот рыбак, отец большого семейства, не выдержав нагрузки, покончил с собой…
Как видите, простым смертным северянам наша власть не дает питаться ни рыбой, ни мясом. Инспекторы рыбнадзора, нещадно штрафуя беззащитных людей, не обращают внимания на тех, кто массово вылавливает рыбу и занимается ее торговлей. Мои земляки рассказывали, что на территории Жиганского района, где самая широкая часть Лены, неизвестные люди ставят огромные сети прямо поперек реки, и улов сразу загружают в огромные судна с холодильными установками, и везут в неизвестном направлении. А в Жиганском и Булунском районах, как и в Аллаихе, на Нижней, Средней и Верхней Колыме и других местах, как известно, водятся самые ценные виды рыбы — осетр, нельма, муксун, чир… В детстве я видела осетра и нельму размером с человеческий рост.
Моя хорошая знакомая, торгующая в небольшом ларьке рыбной и мясной продукцией, говорит, что рыба стала намного дороже мяса, и ее, как правило, покупают только состоятельные люди. Вот и получается, что многие северяне, живя в богатой рыбой и дичью республике, практически ими не питаются. Впрочем, как и все россияне, которые не знают, на кого работают алмазы, золото, газ, нефть, олово и прочие несметные богатства нашей страны. Все куда-то уплывает мимо нас.
А что по этому поводу думают власти предержащие, депутаты Государственной Думы, прокуроры, судьи и прочие?! Может, именно они делают все, чтобы это не работало на Россию и ее многострадальный народ?!
Публикуется в сокращении.
Сообщение Северяне, живя в богатой рыбой и дичью республике, практически ими не питаются появились сначала на Сетевое издание SAKHALIFE.RU.