Мы очень мало знаем о жизни и личности Сегерса, как почти ничего не известно о хронологии и последовательности его творчества, но его работы выявляют яркий и странный образ художника.

Его офорты сразу же удивляют необычным соединением широты пейзажных мотивов с постоянством эмоции и мироощущения. Действительно, в отличие от всех современников-пейзажистов Сегерс в своих офортах изображает равнинные и горные пейзажи, лесные ландшафты соседствуют у него с морскими, городской вид — с широчайшим панорамным зрелищем, а романтическая руина — с детальной зарисовкой отдельного дерева или даже ветки. И при этом почти все гравюры Сегерса пронизаны в равной степени чувством неудовлетворенности, взволнованности, тревоги, драматизма.

Может быть, только самые ранние его офорты лишены этого драматического напряжения. Листы эти, выдающие знакомство с офортами Бейтевега, характерны ясно различимым линеарным началом, интересом к локальности мотива («Руина», «Хижина в лесу», «Лесная дорога»), пристальным вглядыванием в жизнь природы. Но, вместе с тем, уже здесь предчувствуется позднейшая экспрессивность и субъективность сегер-совских офортов: и в том, как линии сплетаются в почти орнаментальный мотив, и в том, что уже здесь Сегерс начинает вводить в изображение цвет, причем цвет («Лесная дорога»), сильно воздействующий на эмоциональную интонацию гравюры.

Его лесные пейзажи, такие, как «Лесная ферма», характерны усиливающимся эмоциональным началом: художник как бы входит внутрь природы; растения, деревья, сам лес полностью обступают его; он всматривается в каждую деталь, и штрих его становится на редкость гибким, послушным, зарисовывающим каждый листок, каждый изгиб ветки, каждую неровность земли. Но все эти линии не дробят изображения, они складываются в компактную массу со светлыми и темными акцентами, каждая линия переходит в другую, каждая форма связана с соседней: и сама гравюра, и изображаемый мотив живут в удивительной органичной целостности. Так в офорте Сегерса рождается ощущение потаенной, вечной и неистребимой жизни природы, ее собственной активности, открывающейся глазу человека, но развивающейся независимо от него. Однако подобный мотив, которого Якобу Рейсдалю хватило на все его офорты, недолго привлекает к себе Сегерса. Земное пространство, включающее в себя реки, горы, хижины и города, — вот что становится главной темой Сегерса. В «Пейзаже с двумя колокольнями» художник еще очень осторожно отдаляется от предмета изображения, он еще применяет традиционную кулису, линия при всей своей живости понимается им довольно орнаментально. 

Здесь еще чувствуется знакомство со старой гравюрой, в частности Альтдорфера, но штрих становится в этом офорте совсем другим, необычайно разнообразным: он струится в ветках, обрывается точками, почти пунктиром в листве, дрожит и прерывается в силуэте далекого города. А в «Речном ландшафте» Сегерс уже резко порывает с принятой в голландском пейзаже низкой точкой зрения: река бесконечно течет перед нашими глазами, изгибаясь прихотливым меандром, окруженная скалами, церквами, кустарником. И штрих удивительно послушно следует этому течению, все более истончаясь, скользя, протравливаясь до пятен на переднем плане, рассыпаясь мелкой пылью на среднем и исчезая в тонкой ретуши сухой иглы в глубине.