Почему весь мир ездит отдыхать в Карелию, где нет интернета, соцсетей и ИИ-агентов?
© "Газета.Ru"
Если вам кажется, что мир сошел с ума, если вы забыли, когда последний раз смотрели на закат и слышали пение птиц, — добро пожаловать в Карелию. В 2034 году здесь открылся международный ретрит, где нет места цифровым гаджетам и низкосортному ИИ-контенту. Здесь все — как на турбазе в далеком детстве: озеро, рубленые избы, сосны, птицы, комары и песни под гитару. И никаких соцсетей, новостей и видеоигр. В том, как карельская перезагрузка помогает россиянам и иностранным туристам вспомнить настоящий вкус и цвет этого мира, убедился наш корреспондент, которому удалось провести два дня на карельском курорте.
Узнать больше о проекте «Репортаж-2035»
«Репортаж-2035» — это совместный футуристический проект «Ленты.ру» и «Газеты.Ru», который повествует о вероятных событиях недалекого будущего. Описываемые в нем сюжеты и часть персонажей вымышлены.
Чтобы попасть на ретрит «Матушка Земля» (хотя здесь принято называть это место базой отдыха), мне пришлось договариваться за месяц. Найти свободный номер для меня смогли лишь по счастливой случайности: здесь, в Карелии, отдых, можно сказать, всесезонный. Зимой сюда приезжают соскучившиеся по снегу москвичи и петербуржцы, летом спасаются от жары жители Юга России.
И не только России. Проект получил финансирование в рамках нацпроекта «Туризм и индустрия гостеприимства», и одним из условий контракта было привлечение иностранных туристов. Поэтому гостей здесь встречают объявления на русском, китайском, арабском и английском языках.
К слову, благодаря позитивным отзывам в соцсетях и сарафанному радио иностранных гостей здесь с каждым годом становится все больше. Популярности ретриту добавляет его доступность. База расположена в десяти километрах от карельского поселка Кузема, рядом с которым недавно прошла скоростная железнодорожная ветка Санкт-Петербург — Мурманск. И хотя скоростным транспортом сейчас одинаково легко добраться и на черноморские пляжи, и на тихоокеанское побережье, мне хотелось именно в Карелию.
Не мог отказать себе в удовольствии вспомнить, как еще подростком ходил с родителями в байдарочные походы по карельским рекам и озерам
В разгар отпускного сезона место в «Матушке Земле» для меня нашлось только потому, что одному из гостей пришлось закончить отдых чуть раньше. Так я на два дня поселился в бревенчатом домике с небольшой террасой, которую облюбовала местная кошка Марфа — пугающе крупных размеров животное с хорошим (если верить сотрудникам базы) характером.
Гаджетам здесь не место
«Матушка Земля» — нечто среднее между глэмпингом и ухоженной турбазой из старого советского фильма. Курорт изначально ориентировался на тех, кто ностальгирует по незатейливому, но душевному советскому отдыху, скучает по типовому «Сосновому бору» из детства — с волейбольными площадками, лодками на веслах и запаху нагретой солнцем хвои.
Здесь все именно так. Деревянные домики с крылечками посреди соснового бора, спуск к реке, запах щей (вероятно, из столовой), стук бадминтонных ракеток, отдаленный смех, звуки игры в городки. Правда, атмосфера советской турбазы несколько рассеивается, когда из ближайшей беседки, где играют в домино, доносится: «Fish! Риба! I won!» Такого в СССР точно не было.
А еще не было гаджетов — как нет их здесь и теперь
При въезде на территорию базы меня встречают ее основатели, супруги Алексей и Мария Кузнецовы. Гостеприимно и настойчиво они предлагают мне положить все электронные девайсы в камеру хранения.
— У нас есть профессиональные фотографы, мы все вам предоставим, — успокаивают они меня после просьбы оставить хотя бы карманную фотокамеру.
Не поддаются хозяева и на мои уговоры не лишать журналиста его главного инструмента — планшета для записей. Вместо него мне вручают фирменные блокнот и авторучку. Что ж, буду практиковать навыки письма от руки!
До обеда есть время, и Алексей и Мария устраивают мне небольшую экскурсию по «Матушке Земле». Первым делом заходим в библиотеку. Здесь собраны бумажные (!) книги русских писателей на разных языках и классика мировой литературы. Из библиотеки выходим в спортивную зону, где мне показывают волейбольную площадку, с десяток столов для настольного тенниса, игровой комплекс для детей с качелями, каруселями, песочницей и горкой.
Оттуда мы по узкой тропинке спускаемся к озеру и причалу с деревянными лодками. Чуть в стороне от него, у самого берега, стоит небольшая банька (а как без нее в таежной деревне!). Краем глаза замечаю стоящего по пояс в воде мужчину с атлетическим торсом. Бросаю вопросительный взгляд на Алексея, и он утвердительно кивает головой: да, это действительно известный IT-миллиардер с русскими корнями. В прошлом террорист и экстремист, а ныне покаявшийся, вернувшийся в Россию и великодушно прощенный. Имя, впрочем, называть отказываются: ВИП-гости часто приезжают инкогнито и ценят приватность.
Ностальгия по прошлому — путь в будущее
По словам основателей ретрита, идея воссоздать атмосферу советской турбазы, свободную от любых цифровых устройств, пришла им десять лет назад, когда в России начали входить в моду избинг и монастыринг.
— Мы заметили, что людям нравится примерять на себя прошлое — например, жить в избах без современных удобств, ходить за водой и топить печь, — вспоминает Мария. — Тогда же стали появляться глэмпинги, в которых гостям нужно было разделять ценности владельцев, — иначе такой отдых просто, что называется, не заходил.
Действительно, еще в 2025-м в российской индустрии гостеприимства наметилась тенденция: на Алтае, в Поволжье и других регионах появились глэмпинги, где гостям не разрешалось курить, шумно отдыхать, включать громкую музыку в колонках. Для Алексея и Марии, в то время работавших маркетологами в строительной компании, такие места стали настоящей отдушиной — и вдохновением.
— Потом мы попробовали монастыринг: разновидность туризма для тех, кто хочет познакомиться с монастырской жизнью, но без строгого соблюдения монастырского устава — по сути обычное трудничество.
Трудники живут в кельях, работают на кухне, в огороде, ухаживают за скотиной, выполняя большую часть хозяйственных работ
Как и монахи, они живут по расписанию монастыря, посещают общие службы, но могут беспрепятственно выходить из обители и вообще вернуться в мир.
— Для нас, как для православных верующих, трудничество (мы не очень любим слово «монастыринг») стало возможностью ощутить, насколько важно оказаться наедине с природой и простой жизнью, — вспоминает Алексей. — Но мы хорошо понимали: так жить могут только такие же православные, как мы. А что делать тем, кто хочет ощутить то же, что переживаем мы, но исповедует другую веру?
К тому же трудничество — это непременная физическая работа, зачастую весьма тяжелая. Но ведь далеко не все, кому хочется почувствовать жизнь в стиле прошлого, готовы активно трудиться.
И тогда, вспоминает Мария, на память пришли рассказы родителей об их отдыхе в советских санаториях.
— Первое, что мы вспомнили, — это непременный и обязательный для всех распорядок дня в доме отдыха, — улыбается она. — Это, конечно, не монастырский устав, но все-таки определенные правила, которые настраивают человека на их соблюдение.
Эти размышления натолкнули основателей «Матушки Земли» на создание ретрита в советском стиле
Непременным условием такого отдыха должно стать обязательное, но мягкое расписание, физическая активность в доступном для каждого объеме — и строгий запрет на использование гаджетов!
— Нам на тот момент было лет по 35, и мы, конечно, не смогли бы придумать турбазу, которой никогда не видели, — признается Алексей. — Идею подсказали старшие товарищи. Как-то в разговорах мы вдруг поняли, что люди, занимающиеся исторической реконструкцией, выбирающие избинг или тоскующие по русской усадебной жизни, стремятся примерить на себя прошлое, которого они не знали.
— С советским прошлым — та же история, — улыбается Мария. — Людям, которые застали этот период хотя бы детьми, уже за 60.
— А нам СССР, которого мы не видели, кажется утраченным раем, где все дружили, все были равны и у всех всего было поровну, — продолжает Алексей. — Неудивительно, что у многих появляется желание ощутить это хоть ненадолго, например, вот так, — он показывает огромные напольные шахматы с фигурами в половину человеческого роста. — Детям очень нравится!
Только для своих
«Матушка Земля» — это не только советская эстетика, но и свои ценности. Ее основатели отрицают крайне левую идеологию, проповедуют важность сохранения традиционной семьи, следуют религиозным заповедям — на базе даже выстроена небольшая часовня, что отличает ее от советских «Сосновых боров».
— Тренды в туризме так или иначе перекликаются с историческим и политическим контекстом, — говорит Алексей. — Вы помните, 10-12 лет назад в России наблюдался подъем патриотизма? Тогда вошли в моду военно-патриотические и этнографические туры. А сейчас на первый план выходит освоение необжитых территорий нашей необъятной родины. Ну и нашим прошлым мы не перестали гордиться. Так что попали сразу в несколько трендов.
Интересуюсь, должны ли гости разделять ценности основателей ретрита.
— Мы сами верующие и многодетные родители, у нас пятеро детей, — с гордостью рассказывает Мария. — Но мы не ставим непременного условия, чтобы к нам приезжали только верующие и многодетные. Важно, чтобы гости уважали наши ценности и не пытались влезть со своим уставом, как говорится.
— Не судите, да не судимы будете, — улыбаясь, продолжает Алексей. — Но если люди не разделяют наши ценности, не понимают значения семьи или отрицают, что брак может заключаться только между мужчиной и женщиной, то зачем они здесь? Им у нас будет некомфортно, и нам с ними — тоже.
Я, конечно же, не могу не задать очевидный вопрос:
— Почему именно Карелия?
— Я не люблю это выражение, но для нас это место силы, — говорит Мария. — Здесь мы чувствуем энергию природы, силу молитвы, историю нашего народа со всеми его трудностями и победами. Когда утром я вижу рассвет над рекой — у меня сердце радуется.
О месте силы говорит и Алексей: по его мнению, именно это ощущение делает здешние места привлекательными для гостей со всего мира:
— Здесь дух Русского Севера, его энергия, сила! — убежденно говорит он. И добавляет, что многие люди стремятся отдыхать именно в таких местах, это помогает пережить кризисные периоды.
Большинство гостей ретрита — жители городов. Хотя надо признать, что в последние годы от горожан все реже приходится слышать жалобы на усталость от шума и перенаселенность мегаполиса. Благодаря новой градостроительной политике ушли в прошлое плотная многоэтажная застройка и переполненные «человейники», новые кварталы стали намного просторнее, зеленее и удобнее.
— Да, в них есть все необходимое для комфортной жизни и полноценного отдыха, но только тут, на берегу лесного озера, понимаешь, что отдыхать нужно и от благ цивилизации, — говорят хозяева «Матушки Земли». — Мы привыкли, что все можно автоматически заказать, положившись на ИИ-ассистента, и доставить при помощи дрона, но как же хорошо слышать в небе не жужжание квадрокоптеров, а пение птиц!
Пюре для Джеймса
Наступает время обеда, и у меня появляется возможность увидеть гостей ретрита. Они как раз начинают дисциплинированно подтягиваться в огромную столовую. Робко уточняю: неужели даже знаменитости, которые регулярно приезжают сюда отдыхать, едят в общей столовой?
— Конечно, — удивленно отвечает Мария. — Совместная трапеза — одна из наших традиционных практик.
Вместе с группой туристов из Китая заходим в просторную трапезную
Кормят гостей блюдами русской и карельской кухни. На закуску — соленые грузди со сметаной, огурцы бочкового засола, моченая брусника, калитки с картофелем и морковью. На первое — щи из русской печи, куриный бульон с яйцом, рассольник ленинградский. На второе — котлеты, бефстроганов и почему-то чахохбили. Беру котлеты с пюре, соленые огурцы, морс. Есть поднос с выпечкой.
— А это что, медовуха? — спрашиваю у Марии, которая уже стоит на раздаточной линии. Она улыбается. Оказывается, этот напиток они закупают на местной медоварне в Куземе.
— Слабый алкоголь у нас продается, — объясняет Алексей. — Но пьют у нас понемногу, культурно. Пьяных не бывает: нарушивших это правило мы выдворяем и заносим в черный список.
К медовухе я беру еще и медовик
— О, медовик! Мое любимое! — говорит стоящий за мной в очереди на кассу мужчина. По всей видимости, он приехал с Ближнего Востока, за столом его ждут жена и двое детей.
Спрашиваю, давно ли он здесь отдыхает. Сулейман — так зовут моего нового знакомого из Катара — отвечает, что приезжает в Россию уже третий год подряд в июле, когда в странах Персидского залива жара превышает 50 градусов и ни о каком отдыхе на природе можно не мечтать.
— Тут хорошо, можно на улице гулять, дети бегают, природа, — объясняет он. — Вот только комары и мошки донимают, но мы к этому почти привыкли.
О «Матушке Земле» Сулейман узнал из туристического каталога — и заинтересовался. В Москве, Петербурге, Казани он уже был, а на традиционной базе отдыха — ни разу. На вопрос, что больше всего ему нравится на базе, он отвечает, что здесь много семейных пар и его детям тут не скучно даже без гаджетов. Его сыновья уже подружились с младшими мальчиками Илона Маска.
— У нас когда-то все ездили в Париж. Но теперь мы любим Россию, здесь и климат мягче, и люди нормальные, — говорит Сулейман.
С двумя подносами тарелок он отправляется к семье. А я нахожу свободное место рядом с худощавым мужчиной средних лет: он говорит по-английски и, как и я, ест котлеты с пюре.
Джеймс, владелец автомастерской из британского Блэкпула, здесь впервые. Услышал о «Матушке Земле» от давнего приятеля. По его словам, поездки в Россию становятся все популярнее среди консервативно настроенных сторонников «Альянса рабочего класса» — именно благодаря тому, что здесь верят в бога и поддерживают традиционные ценности.
— Британское общество понемногу выздоравливает — глобализм проиграл, — объясняет Джеймс. — Мы потеряли Шотландию, но сохранили национальную идентичность. И хотя неолиберальные олигархические элиты еще пытаются взять реванш, но их идеи уже мало кому интересны. Нам нравится, что здесь тоже заботятся о сохранении своих корней. И у вас делают отличное пюре!
Я вскользь упоминаю недавний вооруженный конфликт в Антарктиде с участием России и Великобритании, но ему эта тема, очевидно, неприятна.
— Давай оставим политику политикам, а войну — солдатам. Я хочу просто получить удовольствие от этой жизни. Извини, мне пора на медитацию, — откланивается Джеймс.
Соловецкие послушники
Для меня тоже наступает время знакомства со здешней программой практик, направленных на освобождение ума, сближение с природой, укрепление духа товарищества. Я вижу, что Джеймс идет играть в городки, и думаю, что эта игра напоминает ему о родине. Но сверяюсь с программой медитативных практик — и узнаю, что, оказывается, городки учат чувствовать тело и прогнозировать развитие событий.
Поскольку ни то, ни другое мне сейчас не требуется, я отправляюсь в столярную мастерскую на мастер-класс по изготовлению табурета
По дороге обгоняю нескольких молодых людей, опрятно одетых, улыбчивых и, кажется, решивших как можно скорее отрастить окладистые бороды. По-моему, я видел их утром возле часовни с семьями. Ребятам около 30, а у каждого уже по двое-трое детей!
— Мы там каждое утро! Хорошо, что тут есть место не только отдыху, но и молитве, — объясняет мне один из них, Сергей.
Такую молодежь сегодня нередко можно встретить в паломнических турах, на крестных ходах, в храмах. В годы их юности, когда при московских церквях начали открываться модные кафе, приобщение к религии было для них данью трендам. Со временем модное поветрие стало искренней верой, а внешние атрибуты православия — путем к его глубинному смыслу: любви к ближнему, прощению, искуплению.
Сергей и его друг Антон, как и я, идут в столярную мастерскую.
— Для меня физический труд — это отдых тела от повседневной суеты и рутины, — объясняет Антон. — Сидячая работа порой утомляет куда больше, чем физическая.
В прошлом году ребята посетили программу «Соловецкий послушник» в Архангельской области
— Там хорошо, — мечтательно говорит Сергей. — Мы проводили время в богословских беседах и молитве, говорили с монахами, трудились.
Непременная часть программы «Соловецкий послушник» — исполнение послушаний. Это не игра в послушничество, а настоящий труд — и не только физический, но главным образом духовный. Соловки как крупнейший центр православного подвижничества для такого глубокого погружения в церковную традицию — идеальное место. И неудивительно, что попасть туда непросто.
— Нам в этом году не повезло: все забронировано месяцев на семь-восемь вперед, — сетует Сергей.
Внезапно вдалеке возникает звук нарастающего скандала. Кажется, у какого-то ребенка оказался в руках телефон, и теперь родители тщетно пытаются его отнять. К семье уже спешит Алексей Кузнецов: с гаджетами тут строго. Не успеваю дойти до мастерской, как он возвращается.
— Пришлось в угол поставить. Такая практика! — объясняет он.
Домино с Маском
Я решаю посмотреть на то, как реагируют обитатели «Матушки Земли» на столь необычный для 2035 года метод воспитания. Подхожу к площадке — и вижу, что надувшая губы девочка лет шести стоит в углу между сходящимися стенами двух мастерских. Неподалеку на краю скамейки, то и дело бросая на ребенка тревожный взгляд, но не говоря ни слова, сидит мама. Замечаю у нее на коленях томик Толстого — кажется, «Анна Каренина». Но сейчас книга лежит без дела: мать тревожится за дочь, но не готова отменять распоряжение руководства.
Куда спокойнее отреагировал на происшествие отец маленькой нарушительницы. Он спокойно отправляется на запланированную практику — игру в домино. За столом его уже ждут одетый в косоворотку певец Ярослав Дронов (SHAMAN) и директор Театра эстрады Филипп Киркоров в синей олимпийке с надписью «СССР». Вскоре к ним присоединяется… сам Илон Маск!
— Илон, ну сколько можно тебя ждать! — восклицает Киркоров, нетерпеливо перемешивая костяшки в ожидании явно давнишнего партнера по игре.
— Они часто бывают в «Матушке Земле», — коротко поясняет Алексей. И добавляет, что чаще всего садятся именно за домино, которое, по его словам, развивает внимание, учит стоически переносить проигрыш и не испытывать головокружения от успехов.
Наконец я добираюсь до мастер-класса по изготовлению табурета — и понимаю, что, кажется, разучился воспринимать информацию с бумажных носителей
— Пожалуйста, посмотрите в программу еще раз, — мягко, но настойчиво убеждает меня ведущая мастер-класса. — Записываться нужно заранее в главном здании.
Что ж, делать нечего, на этот раз я остался без полезного занятия. Записываюсь на рыбалку на пять утра (это лучше, чем утренняя зарядка) и отправляюсь гулять по базе отдыха, с огромным интересом наблюдая за разнообразием гостей и их занятий.
Вот группа отдыхающих из Африки играет в лото. Вот Клуб любителей лоскутного шитья — кажется, я вижу там предпринимательницу и филантропа Анастасию Ивлееву. Писательница и этнопрактик Лера (кажется, она раньше еще и пела под псевдонимом Bearwolf) — на мастер-классе по плетению фриволите: эта техника развивает осознанность и невероятно успокаивает.
Дети заняты в кружках: девочки занимаются керамикой, макраме и расписывают игрушки; мальчики, которые не делают табуреты, постигают азы кузнечного и стеклодувного мастерства. А я иду в библиотеку.
«Круто быть русским!»
После практик в «Матушке Земле» — свободное время. Можно пойти на реку, поиграть в настольный теннис, выпить чаю или просто поспать.
Но сон — это последнее, о чем мне сейчас хочется думать. Самое интересное начинается как раз после ужина, когда SHAMAN берет гитару. Что поют в самом модном ретрите России? То, что уже полвека звучит у костра и просто в компаниях с гитарой. Песни групп «Кино», «Любэ», «Мельница», ну и, конечно, российских бардов — Окуджавы, Визбора, Щербакова, Трофимова. Даже в музыкальных предпочтениях здешних гостей заметна ориентация на традиционные ценности.
Дым от костра слегка разгоняет комаров, и это хорошо: относиться к ним равнодушно не помогает никакая медитация. Кто-то достает из-под полы бутылку клюквенной настойки. «По чуть-чуть можно», — говорит. Но я воздерживаюсь — мне завтра с рассветом отправляться на рыбалку.
У костра всегда легко заводить беседу. Слышу, как двое парней разговорились с туристом из Италии. Неожиданно он спрашивает, каково это сегодня — быть русским.
— Это круто, — отвечает один из ребят. — Я горжусь тем, что я русский.
— Посмотри вокруг! — говорит другой. — Каждые сто лет нас пытаются уничтожить. На нас кто только ни нападал, кто только ни пытался разрушить нашу страну… А Россия всегда побеждает — и всегда защищает слабых, кормит голодных, согревает замерзших и прощает заблудших. Вот поэтому круто быть русским!
Его слова глубоко трогают, и, чтобы не демонстрировать нахлынувших эмоций, прощаюсь и иду к домику, тем более что уже пора спать. У входа на террасу путь мне преграждает Марфа. Я делаю шаг в сторону, уступая ей дорогу, и она степенно удаляется в карельские сумерки. Ее рабочая ночь только начинается.
Отбой в ретрите в 22:00. Но летом на Севере поздно темнеет, поэтому гости опускают на окнах глухие шторы. Я следую их примеру и пытаюсь не думать, сколько сообщений по работе мне пришло с тех пор, как я отдал смартфон, ступив на территорию «Матушки Земли». Отчаянно хочется их проверить!..
По мотивам «Репортажа-2035» в Иви, Premier и VK Видео вышел одноименный фантастический сериал.
О вселенной «Репортаж-2035»
Футуристический проект «Репортаж-2035» создавался творческими коллективами «Ленты.ру» и «Газеты.Ru». Это наша попытка представить мир, каким бы он мог быть в 2035 году. В этой работе нам помогали эксперты из числа политологов, экономистов, ученых и футурологов, на чьи мнения и оценки мы опирались, создавая вселенную проекта. По мотивам «Репортажа-2035» в Иви, Premier и VK Видео вышел одноименный фантастический сериал.
???? Самое важное в одном месте — «Газета.Ru» теперь и в MAX.