Внук Айвазовского, друг Волошина и покоритель штопора: как Константин Арцеулов связал Крым с историей русской авиации
Жизнь Константина Арцеулова похожа на приключенческий роман, действие которого разворачивалось в крымском антураже. Исполнилось 135 лет со дня рождения первопроходца стихий.
В поисках призвания
На начальном этапе жизни Арцеулова важную роль сыграли три города.
Константин родился в Ялте. Раннее детство провёл в Феодосии, в доме деда, отца матери, Ивана Айвазовского. Только тихому и внимательному Костику было позволено находиться в мастерской знаменитого художника. И, возможно, от дедушки – этнического армянина – он узнал, что в фамилии внука ясно слышно армянское слово «арци?в», в переводе – «орёл»!
Когда пришла пора учиться, родители решили, что сын должен продолжить военно-морскую инженерную династию: и его отец, и дед проектировали и строили броненосцы. Мальчик поступил в Севастопольское реальное училище, где значительная роль отводилась предметам, «непосредственно полезным для промышленной деятельности», – как математике, так и рисованию.
Полученные знания и навыки очень пригодились подростку: он влюбился... в небо и, чтобы стать к нему ближе, попробовал взлететь.
Орлёнок учится летать
Вскоре выяснилось, что воздушный змей для этой цели не подходит: слишком хрупкий. То ли дело крылья! Смастерив их деревянное подобие, Костя отправился в безлюдное место – на песчаное побережье севастопольской Круглой бухты. Разбежался с крутой дюны, подпрыгнул – и ветер обнадёживающе приподнял паренька и бережно опустил на землю.
Окрылённый успехом, юный изобретатель проштудировал доступную литературу, раздобыл стройматериалы и в 1904 году – в 13 лет! – явил товарищам свой первый планёр, нечто среднее между коробчатым змеем и крыльями. Прыжки стали более протяжёнными, но внезапный шквал развалил конструкцию. Впрочем, мальчишка не унывал и спустя год вновь повторил опыт.
Творческие изыскания завершились с отъездом на учёбу в Санкт-Петербург. В Морском кадетском корпусе времени на увлечение не оставалось. Но практика на учебных парусниках научила ловить ветер, а в рисовальном классе курсант совершенствовал умение схватывать натуру. Однако вмешались неожиданные обстоятельства...
Дело в шляпе
Врачи обнаружили у будущего моряка «слабые лёгкие». Пришлось возвращаться из сырого Санкт-Петербурга в благодатный Крым – в селение Отузы (нынешнее село Щебетовка под Феодосией), где в своём имении жила мать, Жанна Ивановна. Обрадовалась она несказанно: внук Айвазовского изъявил желание готовиться к поступлению в Академию художеств! Он действительно засел за учебники, но не связанные с живописью: строил очередной планёр. Оригинальный «вихревой» профиль крыла дал желаемый результат: аппарат «показал отличную летучесть».
В поисках места, наиболее удобного для полётов, парень неустанно бродил по окрестностям и наблюдал за парением грифов. Часто компанию ему составлял старший товарищ – Максимилиан Волошин. Как-то раз, поднявшись на возвышенность Узун-Сырт недалеко от Коктебеля, путешественники обратили внимание на ветер. Чтобы определить устойчивость воздушных потоков, Арцеулов попросил Макса подбросить широкополую шляпу. К вящему удивлению «гения Коктебеля», шляпа воспарила и плавно приземлилась невдалеке. Так родилась легенда – и началась история Узун-Сырта как любимой горы планеристов.
Художник из сборочного цеха
Экзамены в Академию художеств Арцеулов провалил, но от намерения стать художником не отказался, решив позаниматься в частных студиях. Однако музы нашли ему другое занятие.
В 1910 году в столице открылся настоящий авиационный завод, и юноша немедленно поступил туда рабочим. Сборочный цех давал возможность изучить крылатую машину не по книжкам, а в реальности. Более того, при предприятии действовала лётная школа! Старательного и толкового ученика заметили – и разрешили испытать в воздухе первый построенный на заводе самолёт «Россия».
Двадцатилетие Костя отметил, успешно выдержав экзамен на звание «пилота-авиатора» – замкнув пятикилометровую окружность на высоте в 50 метров. Удостоверение Международной федерации воздухоплавания № 45 подтверждало, что увлечение стало профессией. А отец определил сына пилотом-инструктором в только что созданный Севастопольский аэроклуб. Правда проработал молодой да ранний там недолго: призвали на военную службу. Назначили... в кавалерию.
Крылатый конник
Новобранец начал осваивать обращение с лошадью. Но когда командиры узнали, что имеют дело с дипломированным представителем экзотической отрасли, ему дали добро – и Крымский конный полк в Симферополе обзавёлся планёром.
Ещё одно весьма ответственное задание вольноопределяющийся получил лично от генерала Никандра Маркса. Одним из чудачеств военачальника был сбор крымских легенд, и он предложил внуку Айвазовского попробовать силы в работе книжного иллюстратора. Так в 1913 году обозначился долгий и плодотворный путь Арцеулова в искусстве.
А спустя год грянула вой-на. Бравого унтера сразу мобилизовали в кавалерию – «командиром взвода уланского полка, всё время в рейдах впереди передовой линии». Итогом ратного труда стали три боевых ордена и ранение. Но упрямец хотел воевать только в воздухе и написал рапорт. Командование пошло навстречу, и весной 1915 года Константина направили на учёбу в Севастопольскую специализированную школу. А уже через три месяца новоиспечённый военный лётчик отбыл на фронт – в разведывательный, а затем в истребительный отряд. К трём наградам за подвиги на земле прибавились ещё два ордена – за победы в небе.
Я уже отпетый...
В 1916 году прессу облетела весть: «Знаменитый ас Арцеулов погиб в воздушном бою». Однако слухи о смерти героя оказались несколько преувеличенными.
По стечению обстоятельств в тот день по тревоге поднялся такой же самолёт, как у Арцеулова, за штурвалом которого находился пилот, схожий с Константином по телосложению и носивший такую же форму. Поскольку лицо несчастного было обезображено, решили, что трагедия произошла с Арцеуловым.
Можно представить себе шок, который испытали соратники, приехавшие проводить воина в последний путь, когда увидели живого и невредимого Костика, стоящего у гроба своего товарища...
Между тем война требовала сильной авиации и подготовленных профессионалов. Посему Арцеулова назначили руководителем класса истребителей Севастопольской авиашколы.
Приступив к службе, преподаватель ознакомился с печальной статистикой: шесть из восьми самолётов, которыми располагало училище, разбились вместе с лётчиками в результате «штопора». Незначительная, казалось бы, ошибка в пилотировании приводила к тому, что машина теряла управление и, вращаясь, начинала неудержимо падать – как будто ввинчивалась в воздух.
Небесное сальто-мортале
«Будучи начальником отделения лётчиков высшей квалификации, я считал своим долгом сделать всё возможное для выяснения сущности «штопора» и найти средства выхода из него», – вспоминал Арцеулов. Тут пригодились и знание математики, и образное мышление. Но окончательную точку в споре со стихией должен был поставить только натурный эксперимент.
Осенним утром 1916 года Константин поднялся в небо. Набрав побольше высоты, выключил мотор, и аэроплан, завертевшись, понёсся навстречу земле. «Я сейчас же применил предложенные приёмы и почувствовал, что на рулях появилось давление воздуха. Падение я остановил», – докладывал испытатель. И чтобы доказать, что происходящее – не случайность, а закономерность, вновь взмыл ввысь, опять обрушил самолёт в «штопор», закрутив для верности несколько витков, затем вывел машину на планирование и аккуратно приземлился под восхищённые возгласы наблюдателей.
Начальник авиашколы грозил за самоуправство гауптвахтой. Но герой дня, лихо откозыряв, протянул рапорт, где подробно описывал свои действия. И в программе обучения вскоре появилась новая фигура высшего пилотажа.
Иван КОВАЛЕНКО, крымовед.