«Чем гаже, тем лучше»
Теперь это литературный блог. Перечитал «Преступление и наказание» глазами взрослого человека. Дальше будут спойлеры, но если вы ещё не читали роман, то и не надо читать: без этого опыта я настоятельно рекомендую обойтись.
Чернуха получилась у Фёдора Михайловича высший сорт. Три убийства (два человека и одна лошадь): подробно, со смакованием многочисленных ударов. Два самоубийства (не считая попыток): тоже с подробностями. Две длинных мучительных агонии сошедших с ума несчастных женщин. В промежутках между смертями — разнообразные сцены телесных и душевных страданий. Петербург Достоевского мрачен, как Готэм-Сити, только вместо Бэтмана там Раскольников.
После первой трети романа мне стало физически плохо, думал уже к врачу идти. Я не особо впечатлительная натура, да и достоевские ужасы к своему возрасту успел понаблюдать ближе, чем мне того хотелось бы. Однако Фёдор Михайлович описывает всё так сочно, так талантливо, с таким умелым обволакиванием и заползанием под кожу, что рациональное мышление не держит нагрузку. Похожий эффект давала на сломе эпох программа «600 секунд»: вроде бы всего 10 минут крови и безысходности, а потом весь вечер мутит, будто навернул стакан коктейля из подсолнечного масла со скипидаром.
Школьникам полегче: они ужасы переносят спокойнее, не вдумываются в детали, не представляют в красках. Многое, что автор рисует намёками и полутонами, подростки даже не осознают.
Я понимаю, почему Надежда Крупская отобрала в список советской школьной классики именно это произведение Достоевского. Как выразился писатель в романе, «чем гаже, тем лучше». Чтобы показать ужасы дореволюционной России, пожалуй, лучше и не придумаешь. Нужно обладать огромным талантом, чтобы нарисовать отравленную атмосферу безысходной муки, но при этом удержаться в формате детективного романа: не выпустить из холодных пальцев трепещущее сердце читателя, не соскользнуть в пересоленный гротеск.
Роман, кстати, о деньгах. Формально там гордыня, любовь, вина, вера, зависть, душевная болезнь… но всё это — всего лишь надстройка над примитивной нехваткой больших или небольших денежных средств. Буквально всё в романе крутится и движется вокруг денег.
Пьяница Мармеладов, альтер эго писателя, не может удержаться от выпивки и потому тянет в глубины бедности свою несчастную семью. Всё пропито под ноль, поэтому его жена болеет чахоткой, младшие дети голодают, а старшая дочь идёт продавать себя на панель.
Развратник Свидригайлов, второе альтер эго автора, также выписанное с большой любовью, напротив, благотворит деньгами налево и направо. Дуня, сестра Раскольникова, вскружила Свидригайлову голову, и тот решил все проблемы положительных страдальцев: обеспечил Соню и Раскольникова, пристроил в хороший пансион детей Катерины Ивановны, косвенно вынудил жену завещать Дуне 3000 рублей, на которые та обеспечила себя, Разумихина и свою мать.
Раскольников, в свою очередь, идёт на преступление из-за денег. Если отбросить многословную болтовню горделивого паразита, в сухом остатке будет вот что: ему нужны деньги, чтобы обеспечить себе быстрый карьерный старт, и он идёт на дурацкое преступление, убивая старуху-процентщицу и её особенную сестру. По сути, это герой современного нам мема «пацан к успеху шёл», с той только разницей, что Достоевский устраивает Раскольникову незаслуженный хэппи-энд. Ну, оступился чуток, убил двух человек. Зато какой умный, перспективный, как свою маму любит! Понять и простить.
У меня ограниченный ресурс сочувствия в организме. Я сочувствую тем, кто делал всё нормально, но потом серьёзно заболел, например, или попал в тяжёлое ДТП, или вытянул другой несчастливый лотерейный билет. А если похотливый чиновник пьёт водку, или если завистливый студент лежит на диване рылом в подушку, даже не пытаясь заработать себе на жизнь… тут как-то сложнее сочувствовать. Если мы признаём за человеком свободу воли, так значит надо признать за человеком и свободу быть ленивым паразитом, причём становиться таковым сознательно, не сваливая всё своё скотство на дурное воспитание и несчастную судьбу.
Если смотреть поверхностно — как нормальные школьники и смотрят — книга классово выдержанная. Все страдают в царской России от косных предрассудков, бедности и угнетения со стороны богатых сволочей. Чтобы показать, зачем большевики сожгли старую Россию в пожаре революции, самое то. Но если вдуматься, то «Преступление и наказание» отнюдь не благоволит стандартному пантеону героев советских школ.
Главные персонажи книги делятся на три типа.
Тип 1. Обычные люди, зарабатывающие деньги и особо не рвущиеся никого «спасать». Нарисованы у Достоевского в виде картонных уродцев:
— начавший с нуля и сделавший-себя-сам Лужин, доходящий в скаредности и подлости почти до пределов умственной отсталости;
— старушка-процентщица, считающаяся «вошью» на том основании, что не ссужает бесплатно деньги идейным отбросам общества;
— толстая и глупая немка Амалия Людвиговна, комический персонаж.
Тип 2. Правильные альтруисты, которые всем жертвуют ради алкоголиков, проституток и убийц. Соня, Дуня, мать Раскольникова и Разумихин. Их неприличная доброта поощряет зло и идёт во вред, однако автор предлагает их нам в качестве этических образцов (не делая исключения даже для матери семейства, воспитавшей своей удушающей любовью одного убийцу и одну потенциальную самоубийцу, почти пожертвовавшую собой).
Тип 3. Неправильные альтруисты, которые хотят осчастливить человечество при помощи экстремизма. Это сам Раскольников: трусоватый душегуб с тонкой душевной организацией, избалованный и до одури самовлюблённый. Презирающий работу трутень, мечтающий подняться из грязи, щедро расточая добро за счёт убитых им людей.
Мораль отсюда выводится очевиднейшая. Думать о заработке и достатке — это низкое, презренное занятие, фу таким быть. Жить ради себя — гнусно. Будешь как Лужин и старушка-процентщица. Порядочный человек должен посвятить себя заботе об отце-алкоголике, о злой мачехе или о наглом товарище, убийце и социалисте, который смеётся в ответ на твою заботу прямо тебе в лицо. Однако и в альтруизме нельзя переходить грань: жертвовать собой можно и нужно, но убивать других людей, пусть даже старушек-процентщиц — это уже чересчур.
Повторюсь, «Преступление и наказание» — книга о деньгах. Если бы герои книги были способны хоть немного думать практически и заботиться о финансах, то весь сюжет рассыпался бы.
Про Свидригайлова и Мармеладова я уже написал: рабы страстей, теряющие остатки рассудка при виде смазливой мордашки или наполненной рюмки.
Катерина Ивановна — такая же рабыня чувств, просто менее осуждаемых. Сначала бабочки в животе втянули её в роман с непутёвым офицером, который явно не мог обеспечить семью, потом животные инстинкты мачехи побудили её вытолкнуть Соню на панель. Наконец, иррациональная гордость погрузила её на самое дно, хотя она, вероятно, могла вернуться в родной город, чтобы сдать детей бабушке с дедушкой или другим родственникам.
Соня Мармеладова по наущению мачехи ради денег отправилась торговать собой на панель. При этом мы знаем, что Раскольникова подкармливает кухарка Настасья, и Соне тоже никто не мешал устроиться в столичном Петербурге кухаркой, чтобы периодически приносить младшим детям еду. Также мы знаем, что в первый же заход, когда Катерина Ивановна вышла просить милостыню с детьми, она получила от прохожего 3 рубля: сумму, на которую можно было бы экономно прожить неделю. Но нет: Соня отвергла и карьеру кухарки, и карьеру нищенки, а выбрала жёлтый билет (как выяснилось позже, чтобы её отцу было, на что пить).
Наконец, сам Раскольников. Буквально всё, что от него требовалось — работать или учиться. Однако Раскольников при виде чужих денег переполнился едкой завистью, и ему стало не до работы: тот факт, что у кого-то другого деньги есть, а у него — нет, лишил фанатика остатков рассудка. Процитирую характерный фрагмент.
Как видите, работать Раскольникову — вообще не вариант. Этот путь он отвергает с негодованием. Цитирую ещё:
В самом деле, зачем напрягаться, работать, строить карьеру, копить деньги? Это же придётся потратить 10–12 лет, отказывая себе в некоторых удовольствиях. Совершенно невыносимая перспектива!
Кстати, обратите внимание на непрактичность душегуба: ему постоянно суют в руки деньги, а он немедленно спускает их на ерунду. Хоть он и отказывается от заработка с такой горячностью, как будто ему религия запрещает работать, но зато чужие деньги буквально швыряет на ветер: одарил какую-то случайную блудницу, метнул 20 копеек в Неву, бросил мелочь уличным музыкантам, выдал крупную сумму вдове Мармеладова, наконец. Добрая душа… вот только, повторюсь, своих денег у Раскольникова нет, он паразит. Он делает широкие жесты на деньги хозяйки, которой должен за квартиру, на деньги отца, подарок которого за бесценок заложил в ломбарде, на деньги матери, отрывающей последнее от маленькой пенсии. Забирает у других, а тратит — на удовлетворение некрасивого желания выглядеть красиво.
Характерный штрих: для героев Достоевского «дело» — это не открытие суконной фабрики, а убийство старушки-процентщицы. Деньги должны делать какие-то другие люди, грязные и приземлённые, а порядочные люди должны чужие деньги распределять. Кстати, и Свидригайлов, закрывающий перед самоубийством все финансовые проблемы этого клубка альтруистов, тоже швыряется чужими деньгами: наследством, доставшимся ему волей случая от покойной жены.
Полагаю, в школьной программе «Преступления и наказания» быть не должно. Во-первых, книга нашпигована советами на тему «как испортить свою жизнь», при этом 90% учителей литературы будут подавать советы классика как что-то разумное и благородное. Школьник же, если не обсудить с ним феномен ломбардов, будет думать, будто процентщица плоха не потому, что Достоевский намеренно нарисовал её чёрной краской, заставив угнетать сестру, а потому, что у неё есть небольшой капитал.
Лужин, опять-таки, сначала высказывается в том духе, что думать о достатке — это норма, а потом проявляет карикатурную низость, причём так глупо и неловко, что вызывает скорее отвращение, чем ненависть. Писатель мог сделать отталкивающим любого персонажа… но выбрал в качестве пугал именно тех, кто начал с нуля, заработал денег и живёт за свой счёт.
Во-вторых, сон Раскольникова об убийстве лошади, сцена убийства топором и прочие подобные эпизоды — это гуро. Это строго 18+, причём не в смысле фривольных картинок, а в смысле крепкого алкоголя: тут надо ставить возрастное ограничение, так как чернуха — вредный для здоровья продукт. Я готов неохотно предположить, что будущим следователям и судебным психиатрам книга покажется интересной, но обычным школьникам читать её точно не нужно. «Преступление и наказание» — это та самая легендарная игра «Дока 2», где надо 10 минут наматывать кишки.
Метание мыслей Раскольникова на тему «как ухватистее убить» и «как ловчее запутать следствие» — тоже сомнительная пища. «Ну он же дурак и слабак», — подумает нормальный школьник, — «Я бы гораздо лучше всё обтяпал, я бы таких глупых ошибок не допустил».
В-третьих, в качестве нормы книга показывает хилых людей с явными признаками душевного нездоровья. Однако настоящие-то русские — не Раскольников, мы сделаны совсем из другого теста.
Маленький, но очень характерный эпизод: Лужин, получив отказ от Дуни, пытается оклеветать Соню, а Раскольников и Лебезятников (два альтруиста) окорачивают подлеца. И вот чуть позже к Раскольникову приходит Дуня, а он… не находит в себе сил, чтобы одну минуту посплетничать, рассказав ей важные новости о её только что отвергнутом женихе!
Ну какой смысл нормальному школьнику — здоровому и деятельному подростку — брать пример с этих злых непрактичных плакс? И зачем ему, если он только не будущий прокурор или священник, вникать в душевные переживания негодяев? Раскольников с Мармеладовым могут быть какими угодно добряками в своих лицемерных построениях, но в реальной-то жизни они злодеи, и судить их надо по их поступкам, а не по их болтовне.
Да, я знаю, там есть якобы «положительные» персонажи: Разумихин и Порфирий Петрович.
Однако Разумихин, хоть и планирует издательский бизнес, но это всё в мечтах и отдалённом будущем, тогда как во время действия книги он состоит в той же секте имени Захер-Мазоха. Разумихина хлебом не корми, дай только вычистить сапоги «сверхчеловеку» Раскольникову, который, разумеется, Разумихина открыто презирает и гонит. Порфирий Петрович, в свою очередь — не положительный персонаж, так как это вообще не персонаж. Это картонная декорация, не более того. Надо же Раскольникову тереться о какой-нибудь столб своей зудящей от липкого страха головой — вот он о Порфирия Петровича и трётся. А кто такой Порфирий Петрович на самом деле, какая у него личная история, что он любит и не любит, о чём он мечтает, что он чувствует… автору это безразлично, да и не факт, что писатель вообще понимает людей с твёрдым характером, живущих за свой собственный счёт.
Чернуха получилась у Фёдора Михайловича высший сорт. Три убийства (два человека и одна лошадь): подробно, со смакованием многочисленных ударов. Два самоубийства (не считая попыток): тоже с подробностями. Две длинных мучительных агонии сошедших с ума несчастных женщин. В промежутках между смертями — разнообразные сцены телесных и душевных страданий. Петербург Достоевского мрачен, как Готэм-Сити, только вместо Бэтмана там Раскольников.
После первой трети романа мне стало физически плохо, думал уже к врачу идти. Я не особо впечатлительная натура, да и достоевские ужасы к своему возрасту успел понаблюдать ближе, чем мне того хотелось бы. Однако Фёдор Михайлович описывает всё так сочно, так талантливо, с таким умелым обволакиванием и заползанием под кожу, что рациональное мышление не держит нагрузку. Похожий эффект давала на сломе эпох программа «600 секунд»: вроде бы всего 10 минут крови и безысходности, а потом весь вечер мутит, будто навернул стакан коктейля из подсолнечного масла со скипидаром.
Школьникам полегче: они ужасы переносят спокойнее, не вдумываются в детали, не представляют в красках. Многое, что автор рисует намёками и полутонами, подростки даже не осознают.
Я понимаю, почему Надежда Крупская отобрала в список советской школьной классики именно это произведение Достоевского. Как выразился писатель в романе, «чем гаже, тем лучше». Чтобы показать ужасы дореволюционной России, пожалуй, лучше и не придумаешь. Нужно обладать огромным талантом, чтобы нарисовать отравленную атмосферу безысходной муки, но при этом удержаться в формате детективного романа: не выпустить из холодных пальцев трепещущее сердце читателя, не соскользнуть в пересоленный гротеск.
Роман, кстати, о деньгах. Формально там гордыня, любовь, вина, вера, зависть, душевная болезнь… но всё это — всего лишь надстройка над примитивной нехваткой больших или небольших денежных средств. Буквально всё в романе крутится и движется вокруг денег.
Пьяница Мармеладов, альтер эго писателя, не может удержаться от выпивки и потому тянет в глубины бедности свою несчастную семью. Всё пропито под ноль, поэтому его жена болеет чахоткой, младшие дети голодают, а старшая дочь идёт продавать себя на панель.
Развратник Свидригайлов, второе альтер эго автора, также выписанное с большой любовью, напротив, благотворит деньгами налево и направо. Дуня, сестра Раскольникова, вскружила Свидригайлову голову, и тот решил все проблемы положительных страдальцев: обеспечил Соню и Раскольникова, пристроил в хороший пансион детей Катерины Ивановны, косвенно вынудил жену завещать Дуне 3000 рублей, на которые та обеспечила себя, Разумихина и свою мать.
Раскольников, в свою очередь, идёт на преступление из-за денег. Если отбросить многословную болтовню горделивого паразита, в сухом остатке будет вот что: ему нужны деньги, чтобы обеспечить себе быстрый карьерный старт, и он идёт на дурацкое преступление, убивая старуху-процентщицу и её особенную сестру. По сути, это герой современного нам мема «пацан к успеху шёл», с той только разницей, что Достоевский устраивает Раскольникову незаслуженный хэппи-энд. Ну, оступился чуток, убил двух человек. Зато какой умный, перспективный, как свою маму любит! Понять и простить.
У меня ограниченный ресурс сочувствия в организме. Я сочувствую тем, кто делал всё нормально, но потом серьёзно заболел, например, или попал в тяжёлое ДТП, или вытянул другой несчастливый лотерейный билет. А если похотливый чиновник пьёт водку, или если завистливый студент лежит на диване рылом в подушку, даже не пытаясь заработать себе на жизнь… тут как-то сложнее сочувствовать. Если мы признаём за человеком свободу воли, так значит надо признать за человеком и свободу быть ленивым паразитом, причём становиться таковым сознательно, не сваливая всё своё скотство на дурное воспитание и несчастную судьбу.
Если смотреть поверхностно — как нормальные школьники и смотрят — книга классово выдержанная. Все страдают в царской России от косных предрассудков, бедности и угнетения со стороны богатых сволочей. Чтобы показать, зачем большевики сожгли старую Россию в пожаре революции, самое то. Но если вдуматься, то «Преступление и наказание» отнюдь не благоволит стандартному пантеону героев советских школ.
Главные персонажи книги делятся на три типа.
Тип 1. Обычные люди, зарабатывающие деньги и особо не рвущиеся никого «спасать». Нарисованы у Достоевского в виде картонных уродцев:
— начавший с нуля и сделавший-себя-сам Лужин, доходящий в скаредности и подлости почти до пределов умственной отсталости;
— старушка-процентщица, считающаяся «вошью» на том основании, что не ссужает бесплатно деньги идейным отбросам общества;
— толстая и глупая немка Амалия Людвиговна, комический персонаж.
Тип 2. Правильные альтруисты, которые всем жертвуют ради алкоголиков, проституток и убийц. Соня, Дуня, мать Раскольникова и Разумихин. Их неприличная доброта поощряет зло и идёт во вред, однако автор предлагает их нам в качестве этических образцов (не делая исключения даже для матери семейства, воспитавшей своей удушающей любовью одного убийцу и одну потенциальную самоубийцу, почти пожертвовавшую собой).
Тип 3. Неправильные альтруисты, которые хотят осчастливить человечество при помощи экстремизма. Это сам Раскольников: трусоватый душегуб с тонкой душевной организацией, избалованный и до одури самовлюблённый. Презирающий работу трутень, мечтающий подняться из грязи, щедро расточая добро за счёт убитых им людей.
Мораль отсюда выводится очевиднейшая. Думать о заработке и достатке — это низкое, презренное занятие, фу таким быть. Жить ради себя — гнусно. Будешь как Лужин и старушка-процентщица. Порядочный человек должен посвятить себя заботе об отце-алкоголике, о злой мачехе или о наглом товарище, убийце и социалисте, который смеётся в ответ на твою заботу прямо тебе в лицо. Однако и в альтруизме нельзя переходить грань: жертвовать собой можно и нужно, но убивать других людей, пусть даже старушек-процентщиц — это уже чересчур.
Повторюсь, «Преступление и наказание» — книга о деньгах. Если бы герои книги были способны хоть немного думать практически и заботиться о финансах, то весь сюжет рассыпался бы.
Про Свидригайлова и Мармеладова я уже написал: рабы страстей, теряющие остатки рассудка при виде смазливой мордашки или наполненной рюмки.
Катерина Ивановна — такая же рабыня чувств, просто менее осуждаемых. Сначала бабочки в животе втянули её в роман с непутёвым офицером, который явно не мог обеспечить семью, потом животные инстинкты мачехи побудили её вытолкнуть Соню на панель. Наконец, иррациональная гордость погрузила её на самое дно, хотя она, вероятно, могла вернуться в родной город, чтобы сдать детей бабушке с дедушкой или другим родственникам.
Соня Мармеладова по наущению мачехи ради денег отправилась торговать собой на панель. При этом мы знаем, что Раскольникова подкармливает кухарка Настасья, и Соне тоже никто не мешал устроиться в столичном Петербурге кухаркой, чтобы периодически приносить младшим детям еду. Также мы знаем, что в первый же заход, когда Катерина Ивановна вышла просить милостыню с детьми, она получила от прохожего 3 рубля: сумму, на которую можно было бы экономно прожить неделю. Но нет: Соня отвергла и карьеру кухарки, и карьеру нищенки, а выбрала жёлтый билет (как выяснилось позже, чтобы её отцу было, на что пить).
Наконец, сам Раскольников. Буквально всё, что от него требовалось — работать или учиться. Однако Раскольников при виде чужих денег переполнился едкой завистью, и ему стало не до работы: тот факт, что у кого-то другого деньги есть, а у него — нет, лишил фанатика остатков рассудка. Процитирую характерный фрагмент.
…я задал себе один раз такой вопрос: что если бы, например, на моем месте случился Наполеон и не было бы у него, чтобы карьеру начать, ни Тулона, ни Египта, ни перехода через Монблан, а была бы вместо всех этих красивых и монументальных вещей просто-запросто одна какая-нибудь смешная старушонка, легистраторша, которую еще вдобавок надо убить, чтоб из сундука у ней деньги стащить (для карьеры-то, понимаешь?), ну, так решился ли бы он на это, если бы другого выхода не было?…
Как видите, работать Раскольникову — вообще не вариант. Этот путь он отвергает с негодованием. Цитирую ещё:
Я учился, но содержать себя в университете не мог и на время принужден был выйти. Если бы даже и так тянулось, то лет через десять, через двенадцать (если б обернулись хорошо обстоятельства) я все-таки мог надеяться стать каким-нибудь учителем или чиновником, с тысячью рублями жалованья… (Он говорил как будто заученное). А к тому времени мать высохла бы от забот и от горя, и мне все-таки не удалось бы успокоить ее, а сестра… ну, с сестрой могло бы еще и хуже случиться!.. Да и что за охота всю жизнь мимо всего проходить и от всего отвертываться, про мать забыть, а сестрину обиду, например, почтительно перенесть? Для чего? Для того ль, чтоб, их схоронив, новых нажить — жену да детей, и тоже потом без гроша и без куска оставить? Ну… ну, вот я и решил, завладев старухиными деньгами, употребить их на мои первые годы, не мучая мать, на обеспечение себя в университете, на первые шаги после университета, — и сделать всё это широко, радикально, так чтоб уж совершенно всю новую карьеру устроить и на новую, независимую дорогу стать… Ну… ну, вот и всё… Ну, разумеется, что я убил старуху, — это я худо сделал… ну, и довольно!
В самом деле, зачем напрягаться, работать, строить карьеру, копить деньги? Это же придётся потратить 10–12 лет, отказывая себе в некоторых удовольствиях. Совершенно невыносимая перспектива!
Кстати, обратите внимание на непрактичность душегуба: ему постоянно суют в руки деньги, а он немедленно спускает их на ерунду. Хоть он и отказывается от заработка с такой горячностью, как будто ему религия запрещает работать, но зато чужие деньги буквально швыряет на ветер: одарил какую-то случайную блудницу, метнул 20 копеек в Неву, бросил мелочь уличным музыкантам, выдал крупную сумму вдове Мармеладова, наконец. Добрая душа… вот только, повторюсь, своих денег у Раскольникова нет, он паразит. Он делает широкие жесты на деньги хозяйки, которой должен за квартиру, на деньги отца, подарок которого за бесценок заложил в ломбарде, на деньги матери, отрывающей последнее от маленькой пенсии. Забирает у других, а тратит — на удовлетворение некрасивого желания выглядеть красиво.
Характерный штрих: для героев Достоевского «дело» — это не открытие суконной фабрики, а убийство старушки-процентщицы. Деньги должны делать какие-то другие люди, грязные и приземлённые, а порядочные люди должны чужие деньги распределять. Кстати, и Свидригайлов, закрывающий перед самоубийством все финансовые проблемы этого клубка альтруистов, тоже швыряется чужими деньгами: наследством, доставшимся ему волей случая от покойной жены.
Полагаю, в школьной программе «Преступления и наказания» быть не должно. Во-первых, книга нашпигована советами на тему «как испортить свою жизнь», при этом 90% учителей литературы будут подавать советы классика как что-то разумное и благородное. Школьник же, если не обсудить с ним феномен ломбардов, будет думать, будто процентщица плоха не потому, что Достоевский намеренно нарисовал её чёрной краской, заставив угнетать сестру, а потому, что у неё есть небольшой капитал.
Лужин, опять-таки, сначала высказывается в том духе, что думать о достатке — это норма, а потом проявляет карикатурную низость, причём так глупо и неловко, что вызывает скорее отвращение, чем ненависть. Писатель мог сделать отталкивающим любого персонажа… но выбрал в качестве пугал именно тех, кто начал с нуля, заработал денег и живёт за свой счёт.
Во-вторых, сон Раскольникова об убийстве лошади, сцена убийства топором и прочие подобные эпизоды — это гуро. Это строго 18+, причём не в смысле фривольных картинок, а в смысле крепкого алкоголя: тут надо ставить возрастное ограничение, так как чернуха — вредный для здоровья продукт. Я готов неохотно предположить, что будущим следователям и судебным психиатрам книга покажется интересной, но обычным школьникам читать её точно не нужно. «Преступление и наказание» — это та самая легендарная игра «Дока 2», где надо 10 минут наматывать кишки.
Метание мыслей Раскольникова на тему «как ухватистее убить» и «как ловчее запутать следствие» — тоже сомнительная пища. «Ну он же дурак и слабак», — подумает нормальный школьник, — «Я бы гораздо лучше всё обтяпал, я бы таких глупых ошибок не допустил».
В-третьих, в качестве нормы книга показывает хилых людей с явными признаками душевного нездоровья. Однако настоящие-то русские — не Раскольников, мы сделаны совсем из другого теста.
Маленький, но очень характерный эпизод: Лужин, получив отказ от Дуни, пытается оклеветать Соню, а Раскольников и Лебезятников (два альтруиста) окорачивают подлеца. И вот чуть позже к Раскольникову приходит Дуня, а он… не находит в себе сил, чтобы одну минуту посплетничать, рассказав ей важные новости о её только что отвергнутом женихе!
Ну какой смысл нормальному школьнику — здоровому и деятельному подростку — брать пример с этих злых непрактичных плакс? И зачем ему, если он только не будущий прокурор или священник, вникать в душевные переживания негодяев? Раскольников с Мармеладовым могут быть какими угодно добряками в своих лицемерных построениях, но в реальной-то жизни они злодеи, и судить их надо по их поступкам, а не по их болтовне.
Да, я знаю, там есть якобы «положительные» персонажи: Разумихин и Порфирий Петрович.
Однако Разумихин, хоть и планирует издательский бизнес, но это всё в мечтах и отдалённом будущем, тогда как во время действия книги он состоит в той же секте имени Захер-Мазоха. Разумихина хлебом не корми, дай только вычистить сапоги «сверхчеловеку» Раскольникову, который, разумеется, Разумихина открыто презирает и гонит. Порфирий Петрович, в свою очередь — не положительный персонаж, так как это вообще не персонаж. Это картонная декорация, не более того. Надо же Раскольникову тереться о какой-нибудь столб своей зудящей от липкого страха головой — вот он о Порфирия Петровича и трётся. А кто такой Порфирий Петрович на самом деле, какая у него личная история, что он любит и не любит, о чём он мечтает, что он чувствует… автору это безразлично, да и не факт, что писатель вообще понимает людей с твёрдым характером, живущих за свой собственный счёт.