В Екатеринбурге напомнили главные криминальные истории XIX века
Они смотрели на эти особняки и тюремные стены как обычные прохожие. Спешили по своим делам, пряча лица от ветра, несущегося с Исети. Но если стены умели бы говорить, главная улица Екатеринбурга — нынешний проспект Ленина — зазвучала бы не парадными речами, а звоном золотых монет, треском пламени и глухими ударами лома о череп. Добро пожаловать в криминальный Екатеринбург XIX века. Здесь не врут: здесь убивают. Как рассказывали уральские СМИ, именно в этом городе сложились первые легенды воровского мира, побегов и страховых афер. Здесь не врут: здесь убивают.
Пролог. «Кресты» на Московском тракте: Топор, гром и побег под звуки ливня
Как 86-летнего англичанина убили из-за 32 килограммов золота и почему эта тюрьма стала первой легендой воровского мира
Август 1830 года. На въезде в Екатеринбург, там, где Московский тракт встречает город (сегодня это улица Репина, 4), только что отстроили новое каменное чудо пенитенциарной мысли — Екатеринбургский тюремный замок. Три сотни арестантов, высокие стены, решетки, надежды сбежать — ноль. Новенькая крепость казалась неприступной. Рядом с ней расположен Ивановский некрополь — одно из старейших кладбищ Екатеринбурга, основанное около двухсот лет назад. Ранее ИА «Уральский меридиан» рассказывало о самых мрачных тайнах этого места.
Но тюрьма — лакмусовая бумажка человеческой глупости и отчаяния. Не прошло и года, как стены дали трещину.
Эта история началась на несколько месяцев раньше с кровавой драмы, которая заставила содрогнуться даже видавших виды квартальных надзирателей. Осип Меджер — 86-летний старик, главный механик Горного правления, англичанин на русской службе. Он был не просто чиновником, он был золотопромышленником. А золото, как известно, пахнет кровью. В доме старика скопилось 32 килограмма золотого песка — целое состояние! На следующий день тело вырыли из могилы, сняли платье и выбили золотые зубы. За этим богатством пришли четверо: мещанин Нестор Пикулин, крестьянин Андрей Рыков, купец Петр Дмитриев и Евстафий Дружинин. Криминальное квартет ворвалось в дом Меджера… Старику и его охраннику проломили черепа топором. Хладнокожно, жестоко, без шанса на пощаду. Это было первое громкое дело, и полиция раскрыла его по горячим следам. Убийц схватили и бросили в новенький тюремный замок. Но сидеть тихо они не собирались.
Ночь с 23 на 24 августа 1831 года. Над Екатеринбургом разразилась гроза — настоящий уральский апокалипсис. Гром гремел так, что не было слышно собственного крика. И этим воспользовались заключенные. В камере сидели не только убийцы Меджера, но и рецидивист Терентий Пирогов (уже пытавшийся бежать из старого острога) и Егор Басаргин, зарезавший дьякона.
Осужденные готовились с инженерной точностью. Из железных полос, оторванных от хлебного ящика, и дверных петель они выковали инструменты, чтобы снять кандалы. Затем под шум ливня они выворотили подоконник, согнули железную решетку как проволоку и выскользнули в темноту. Спускались во двор по веревке, скрученной из тюремных простыней. Оглушили часового ударом приклада, перекинули через стену веревку с крюком — и свобода! Только Басаргину не повезло: он замешкался, и его сцапали солдаты на крыше кузницы. Остальные растворились в ночи. Полиция носилась по трактам, но нашла беглецов недалеко от тюрьмы. Их поймали, выпороли плетьми так, что кожа слезла клочьями, и бросили обратно. Но статус «первых, кому это удалось» — за ними навсегда.
Сегодня стены тюремного замка (сейчас это СИЗО-1) хранят это эхо грома. Пройтись мимо них — значит прикоснуться к истокам екатеринбургского «понятийного» мира.
Квартал проклятых камней: Кремлёвский заговор против уральского директора
Как полкило изумруда сломали жизнь честному чиновнику и почему в этой истории до сих пор не поставлена точка
Переместимся в самое сердце города — в Исторический сквер. Когда-то здесь, на месте памятника Татищеву и Геннину, гремели станки Екатеринбургской гранильной фабрики, а рядом стоял дом её начальника — Якова Коковина. Место красивое, туристическое. Но под этой красотой — зыбучие пески коррупции, интриг и тайны, которую не могут разгадать до сих пор.
1834 год. На Урале находят чудо природы — изумруд весом более 400 граммов (почти полкило!). Кристально чистый гигант, который, по словам очевидцев, «едва не превосходил достоинством изумруд, бывший в короне Юлия Цезаря». Камень попадает в руки Коковина. И тут начинается детектив, достойный пера Агаты Кристи.
В Петербург уходит донос. Якобы директор фабрики ворует казенные камни, покрывает мастеровых, торгует самоцветами налево и направо. Коковин — фигура крупная, командор, но против него выходит еще более страшный зверь: граф Лев Перовский, вице-президент Департамента уделов, магнат, страстный коллекционер минералов и… человек, который лично приедет вести следствие.
Приходит ревизия. В кабинете Коковина находят ящики с неучтенными изумрудами. В том числе — тот самый гигантский камень. Коковина арестовывают и три года держат в том самом тюремном замке, около которого мы недавно были. Но тут начинается самое интересное. Ящики с камнями опечатывают и отправляют в Петербург под конвоем. При вскрытии в столице… изумруд исчезает! Испарился, как сквозь землю провалился. Ящики целы, печати не тронуты, но самого крупного камня нет.
Версия первая (самая скандальная): кражу века провернул сам граф Перовский. Якобы он, ослепленный страстью к прекрасному, сначала пытался купить камень у Коковина, но тот отказался. Тогда коррумпированный граф подставил честного чиновника, а камень тихо забрал себе, оставив в личной коллекции. Эту версию растиражировал в XX веке сам академик Ферсман. Звучит как идеальный заговор николаевской эпохи: «крыша» против «трудового» директора.
Версия вторая (исторически более нудная, но правдивая): Коковин был не таким уж белым и пушистым. По версии краеведов, Перовский просто выполнял работу ревизора, а камень… ну, украсть его мог кто угодно по дороге, но граф точно не при делах. В 2023 году в научном журнале вышла статья, прямо заявляющая: «Целью настоящей статьи является обеление имени ревностного любителя минералогии Льва Перовского».
Вердикт детектива: мы никогда не узнаем правду. Но с тех пор в городе ходит легенда о «проклятии изумруда». Коковина выпустили из острога, но лишили работы, наград и дворянства. Он безуспешно писал Николаю I и скончался в 1840 году, известный своей коллекцией Перовский тоже ушел в могилу, а камень до сих пор якобы хранится в запасниках Минералогического музея в Москве, но под видом другого минерала.
Поджог века: Бизнес по-екатеринбургски с огоньком
Как купец Жиряков сжег собственную фабрику, получил 397 тысяч рублей страховки и остался безнаказанным.
Прогуляемся чуть дальше по проспекту Ленина. Дом 23 сегодня выглядит как рядовое здание с магазинами. Но в конце XIX века здесь располагался первый ресторан Екатеринбурга, а над ним — апартаменты купца 1-й гильдии Василия Саввича Жирякова. Человека, чью аферу можно смело экранизировать с Павлом Деревянко в главной роли.
В 1889 году Жиряков открыл под Екатеринбургом льнопрядильную фабрику. Дела шли в гору, пока на горизонте не появились братья Макаровы с новенькими английскими станками. Английские машины были быстрее, лучше, дешевле. Жиряков начал сдуваться как проколотый шар. Чтобы спасти бизнес, он в 1898 году строит новую фабрику в Черноусово, но и она оказывается убыточной. Деньги текут сквозь пальцы. Конкуренты наступают на пятки.
И тут — удача! (или подстава?) В марте 1900 года фабрика в Черноусово сгорает дотла. «Красный петух» прогулялся по складам, станкам, готовой продукции. Жиряков тут же получает от страховой компании 397 тысяч рублей — колоссальные деньги, которые не только покрывают убытки, но и делают купца еще богаче, чем до кризиса.
Шло время. Жиряков потирал руки, попивал чай в своем особняке, сдавал помещение под ресторан. Но в 1903 году грянул гром среди ясного неба. Ефим Бодров, работник той самой сгоревшей фабрики, в пьяном угаре проболтался: «Да это я ее спалил!» Потянули ниточку. Выяснилось: заказчиком поджога был не кто-нибудь, а родной сын купца — Сергей Жиряков. Папаша, видите ли, «ничего не знал», но суд проходил с треском на всю губернию. Дело в итоге развалилось: улик против Василия Саввича не нашли достаточно, чтобы посадить старика. Отсидели поджигатели-«быки» (Бодров и посредник Балдин), а сам купец отделался легким испугом.
Но самое интересное — дом Жирякова стоит до сих пор. И сегодня, заходя в магазин на первом этаже, редко кто вспоминает, что над головой у посетителей когда-то жил человек, провернувший одну из самых дерзких страховых афер XIX века и оставшийся безнаказанным. Бизнес по-екатеринбургски: с огоньком.
Кровавая драма в гимназии: «Волчий билет» и выстрелы в коридоре
Как ученик застрелил директора в Екатеринбурге и почему это дело до сих пор всплывает в городской памяти
Финальная точка нашего маршрута выглядит почти невинно. Здание на проспекте Ленина, 39. Сегодня здесь находится гимназия №9, а в XIX веке это была Екатеринбургская мужская гимназия. Парадные лестницы, строгая форма, латынь, идеальная дисциплина. Храм науки, где всё подчинено порядку — и где, казалось бы, не может случиться ничего по-настоящему страшного.
Но 5 мая 1874 года этот порядок дал трещину.
Ученик шестого класса Алексей (по другим документам — Михаил) Скачков заходит в кабинет директора гимназии, Яков Предтеченский. Повод формально бытовой, почти нелепый: его застали за курением. Для современной школы — замечание. Для гимназии Российской империи — дисциплинарный удар с последствиями, которые могли перечеркнуть всю жизнь. Исключение означало не просто уход из учебного заведения, а фактический запрет на нормальное образование дальше — тот самый «волчий билет».
И вот здесь история перестаёт быть про сигарету.
Разговор в кабинете быстро выходит из рамок обычного ученического конфликта. Скачков — сын купеческой семьи, воспитанный без особого контроля, и столкновение с жесткой гимназической системой воспринимает не как наказание, а как приговор. Напряжение накапливается слишком быстро.
Дальше события развиваются уже без пауз.
Он достаёт револьвер. Дальше события развиваются уже без пауз. Два выстрела в кабинете, затем три выстрела в спину в коридоре. Паника. Крики в коридорах. Директор, тяжело раненый, пытается выйти из кабинета, но падает уже за его пределами — на глазах у учеников и преподавателей, которые в одно мгновение оказываются свидетелями того, чего гимназия просто не должна была пережить.
Гимназия, где ещё минуту назад шли уроки, превращается в хаос.
Для города это становится шоком. Убийство директора учебного заведения учеником — не просто преступление, а слом всей привычной картины мира. Гимназия в ту эпоху была не только школой, но и символом государственной дисциплины. И вдруг этот символ стреляет.
Дело рассматривают в Екатеринбурге, в здании окружного суда, которое раньше находилось в Доме Севастьянова. Рядом с этим зданием расположена не менее таинственная Усадьба Харитоновых-Расторгуевых с подземными ходами, о легендах которой писало ИА «Уральский меридиан». Защита пытается изменить фокус внимания: звучат версии о психическом расстройстве, наследственных проблемах и «неустойчивой психике». Такие аргументы в то время часто использовали в делах, где поведение обвиняемого было нетипичным.
Но присяжные этим доводам не верят.
Вердикт — ссылка в Сибирь.
Без эффектных формулировок, без публичной расправы, но с окончательным решением: человек исключается из привычной жизни и отправляется туда, где его история перестаёт быть частью города.
Ирония этой истории в том, что она так и не стала просто криминальным эпизодом XIX века. Она закрепилась в городской памяти как пример того, насколько хрупким может быть школьный порядок, если он держится только на страхе наказания.
И сегодня, проходя мимо старых гимназических зданий Екатеринбурга, сложно не вспомнить, что когда-то здесь вопрос о сигарете решился не замечанием и не исключением — а выстрелами в коридоре.
Эпилог. Карта преступлений: пять злачных мест старого города
Короткий гид для тех, кто хочет пройтись по кровавым следам и сделать атмосферные фото
Этот маршрут — не просто прогулка по красивому городу. Это путешествие во времени в эпоху, когда деньги решали всё, а честь часто была товаром. Вы прошли по местам, где:
- «Кресты» по-екатеринбургски: ул. Репина, 4 — место, где задумали первый дерзкий побег и сидел «безвинно» (или виновно) Коковин.
- Сердце аферы: пр. Ленина, 23 — особняк страхового мошенника, который сжег завод и остался с деньгами (на данный момент там находятся магазин «ЦУМ»).
- Готический детектив: пр. Ленина, 35 — место суда над гимназистом-убийцей.
- Трагедия гимназиста: пр-т Ленина, 33 (Гимназия №9) — место кровавой драмы, разделившей жизнь на «до» и «после».
- Квартал проклятых камней: Исторический сквер (территория бывшей гранильной фабрики — она находилась там, где сейчас памятник Татищеву и Геннину) — эпицентр «алмазной лихорадки» и коррупционного скандала.