Царский розыгрыш: как Петр I «отомстил» своему повару-сплетнику
Пётр Великий был человеком, который не стеснялся в средствах, когда речь заходила о шутке. Свой знаменитый «Всепьянейший собор» он закатил, пожалуй, не столько для забавы, сколько для того, чтобы сломать старые устои. И атмосфера эта — громкая, грубоватая, но подкупающе искренняя — привлекала к нему самых колоритных персонажей того времени. Одним из таких стал личный повар императора, датчанин Ян Фельтен.
В реальной жизни их отношения напоминали тот самый злой анекдот, где друзья переходят черту, по очереди обижаясь друг на друга. Только вот у одного из них была армия, флот и титул императора.
Первая встреча: кухня и душа
Карьера Фельтена в России началась с мидии и устрицы. В 1703 году датчанин открыл в Петербурге, прямо у порта на Санкт-Петербургском острове, трактир под названием «Австерия четырех фрегатов». Заведение быстро стало местом тусовки местной элиты. Попробовав там фирменные блюда (копчёную рыбу, икру и тогда еще диковинное мороженое), Пётр пришёл в восторг.
Спустя год Фельтен получил звучный титул обер-кухенмейстера. Хотя стоит признать: сам император в еде был неприхотлив. Щи да каша — вот его привычный рацион. Но Фельтен был ему интересен не столько как повар, сколько как человек. Ян обладал отличным чувством юмора и, что ценилось при Петре даже больше кулинарных талантов, острым языком.
Датчанин, который не любил шведов
Дружба эта строилась на постоянных подколах. Пётр, который любил дразнить иностранцев, упорно называл Фельтена «шведом». Для датчанина, который в душе ненавидел шведов за их доминирование в регионе, это было, как красная тряпка для быка. Но повар терпел.
Однако, когда в обычной жизни людям становится слишком весело, они почти всегда начинают говорить лишнее.
Рога под соусом «болтология»
Дошло до сплетен. Однажды злые языки донесли до Фельтена, что его жена изменила ему. И самое «забавное» в этой истории — имя предполагаемого любовника: его величество Пётр Алексеевич.
Что делает нормальный мужик, когда узнает, что его жена гуляет? В лучшем случае держит рот на замке. Ян Фельтен же, словно чувствуя, что его собственный язык — это единственный опасный станок в комнате, принялся трубить об этом на каждом углу.
Слухи, естественно, дошли до государя.
Живопись как орудие пыток
У современного человека месть ассоциируется с уголовным кодексом или, на худой конец, с блоком в соцсетях. Пётр же, как человек эпохи барокко, мыслил образами и грандиозными постановками.
Вместо того чтобы просто сослать болтуна на галеры (что было бы слишком банально), император нанял художника и заказал картину. Полотно, названное современниками «Любовное приключение Петра Великого», изображало голую жену Фельтена в объятиях мужчины с императорскими чертами лица. Рядом, на самом унизительном месте, сидел персонаж в поварском переднике, дующий в трубу.
Намёк был страшнее порки: «Молчал бы, дурак, не узнал бы. А раз такой болтун — сиди и смотри на это вечно».
Картину повесили в Монплезире, чтобы Фельтен видел её каждый раз, когда подает царю обед.
Месть из-за могилы (почти)
Но на этом история не заканчивается. Считается, что Фельтену удалось взять реванш. Уже после смерти Петра повар пришёл в Кунсткамеру. Увидев там ту самую трость, которой император не раз охаживал его спину, он с усмешкой сказал своему зятю: «Эту мебель, зятюшка, надо бы спрятать, а то у многих, глядя на неё, спина зачешется». И в этой фразе — весь Фельтен: язвительный, трусливый и бесконечно живучий.
Эпилог
Повар пережил императора. Его племянник, Юрий Фельтен, вырос в знаменитого архитектора и строил тот самый Зимний дворец, где сегодня за ироничные портреты полагается только административная ответственность. А их перепалка так и осталась в веках — как напоминание о том, что у настоящего чувства юмора нет границ, пока дело не касается чужих рогов.