Лесной бык
№32 (6433) от 01 мая 2026
В Спасском округе может появиться свой продуктовый бренд
Когда я познакомился с Наимджоном и стал напрашиваться к нему в гости на ферму, то сразу услышал в телефонной трубке: «О чём речь, Леонидыч! Приезжай, встретим». И вот уже в Спасском округе я с удовольствием фотографирую тёлочек и бычков породы герефорд с характерными белыми вкраплениями на голове и в подгрудке. Они до того дружелюбные, что хочется их приласкать. Но пробираться по весенней распутице к загону не хотелось. Поэтому я воспользовался гостеприимством Наимджона Эшматова, предложившего мне испить зелёного чая из пиалы. Вообще-то чай мне и трактористы предлагали после того, как я их сфотографировал. Они приводили свою технику в порядок, когда я их «щёлкнул». Радушные мужики. И это тоже был неплохой вариант отдыха: в кресле с чашкой чая и видом на пасущихся герефордов. Но мне нужно было сначала о многом расспросить нового знакомого.
Канибадан – Петербург – Кирицы
Может ли быть у человека три родины? Вижу улыбчивое лицо Наимджона Илхомовича и понимаю, что передо мной человек как раз того, позднесоветского поколения, относившегося к СССР как к большому дому. Союз и был его большой Родиной. А город Канибадан в Таджикистане, где родился, навсегда остался в сердце. Родиной стала и Россия. В Спасском районе он основал крестьянско-фермерское хозяйство. В Кирицах живет семья.
Отец Наимджона Илхомовича, таджик, служил на севере моряком, и распад СССР воспринял как личную трагедию. Семья переехала в Санкт-Петербург, и здесь случилось несчастье – отец погиб в аварии. Руку помощи протянули родственники из Рязани, куда многодетная семья вскоре переехала. Наимджон учился в Петербурге на экономиста, но вынужден был перевестись в РГУ имени С.А. Есенина, чтобы помогать родным. Он уже привык к самостоятельности: в Питере после учёбы подрабатывал официантом и барменом, а заодно изучал ресторанный бизнес. В Рязани вместе с товарищами организовал сеть ресторанов и кафе. На первых порах дело шло неплохо. И тут грянул ковид. «Мы с компаньонами ждали: вот пройдут две недели, потом еще две, и жизнь снова наладится, карантин снимут. Никто не предполагал, насколько всё затянется. Шли месяцы, ограничения продолжали действовать, и мы разорились. Все точки пришлось закрыть. Сижу я дома с семьей, на душе тоскливо. Листаю каналы в телевизоре. Звонок от приятеля из Кириц: «Ты что там в городе киснешь? Приезжай, воздухом деревенским подышишь». Собрался, поехал. И обомлел: в сельской местности ковида как будто бы и не существовало. Люди спокойно трудились на своих огородах, у моего приятеля было целое хозяйство. «Нам тут не до телевизора, – сказал он. – Только успевай крутиться». Походил я рядом, подумал и, как говорится, прозрел. Понял, что устал от такой жизни, где слишком много рисков, причем не созданных тобой. Мне хотелось больше определённости. И тогда я купил землю».
Азарт предпринимателя
Наимджон занял денег и приобрел в собственность 120 гектаров близ села Добрый Сот. Поглядывал в сторону мясного животноводства, долго изучал рынок. Обнаружил, что практически никто в Рязанской области не занимается разведением герефордов, мясо которых считается деликатесным. Для себя решил: мраморная говядина с его фермы будет полностью экологически чистой, без всяких посторонних инъекций и вредных кормовых добавок. Поехал в Калужскую, Тверскую области, купил двенадцать тёлок и бычка.
«Прямо азарт меня обуял, не терпелось попробовать – моё это дело или не моё, – вспоминает Наимджон. – Так увлекся процессом, что не заметил, как на ферме стало уже 50 голов скота».
Успешный стартап оценили в области. В Центре компетенций в сфере сельхозкооперации и поддержки фермеров Корпорации развития ему помогли оформить документы на грант.
«Замечательные люди меня встретили и подробно объяснили, как нужно действовать: Евгений Викторович Кошелкин и Мария Тиграновна Гусева. На выделенные шесть миллионов рублей я купил 38 нетелей. Все отелились без потерь, и мы с женой, братом стали обладателями стада почти в двести голов».
И тут Эшматов проявил себя как рачительный хозяин и управленец, не зря же он получил два высших образования – экономическое, а потом еще и профильное животноводческое в РГАТУ. Деньги, полученные в Рязанской области, ушли в племенное хозяйство другого региона, где занимаются разведением герефордов, рассуждал он. Хорошо бы оставлять их здесь, на Рязанщине. А для этого нужно создать свое племенное хозяйство, чтобы рязанские фермеры не ездили за герефордами куда-то еще. Так, помимо производства мраморной говядины, Наимджон освоил выращивание породистого молодняка. Начал поставлять тёлок и быков в Спасский, Старожиловский, Сапожковский, Рязанский районы. Планирует взять в аренду дополнительный участок для выпаса, купить трактор, воспользовавшись очередной субсидией по одной из госпрограмм поддержки сельхозпроизводителей.
Пастбище в берёзовой роще
Чай нужно наливать до половины пиалы. Пьем его маленькими глотками. В чайхане для нас приготовили таджикский плов на хлопковом масле, с той самой мраморной говядиной. «Мечтаю начать расфасовку стейков в вакуумные упаковки, для этого нужны миллионные затраты на строительство цеха и закупку оборудования, – говорит Эшматов. – Придумал уже товарный знак – «Лесной бык». Если обратили внимание, герефорды у меня содержатся на открытом выпасе. Когда земля подсохнет и вырастет трава, пойдут гулять вон туда, в березки, картина живописная».
В успехе Наимджон Илхомович уверен, потому что верит в людей. «Таких помощников, как здесь, в Рязанской области, я нигде не видел, я вам правду говорю, – с какой-то особенной интонацией и едва уловимым таджикским акцентом произносит фермер. – Корма покупаю у соседей, спасских фермеров, они никогда не подводят. Глава Спасского муниципального округа Нина Васильевна Соломонова дала свой мобильный телефон – звоню ей в любое время по разным проблемам и никогда не получаю отказа. Познакомился с министром сельского хозяйства Дмитрием Игоревичем Филипповым. Сразу понял: душой болеет он за свое дело, понравилась его искренность. От властей в области или районе всегда слышу: «Чем тебе помочь?» Это для меня как надежный тыл, придает спокойствия, уверенности. А семья – это мой оплот: сыновья Даниль, Наиль, дочка Динара и жена Дильдора.
Почему у него дело пошло? Наимджон рассуждает так: «За господдержкой я обратился, когда доказал себе, что справлюсь. Я собственные деньги и силы вложил в ферму, и только тогда ощутил ее своей. Понял, что буду ее развивать, чего бы мне это ни стояло. И эта крупица азарта притянула всё остальное: и грант, и помощь властей по любым вопросам. Вот по такому пути в бизнесе я и советую идти начинающим предпринимателям. Тогда не будет различий: свои это вложения или государственные. К каждому рублю такой хозяйственник будет относиться как к своему собственному, искать ему лучшее применение».
Что-то радостное я ощутил на ферме Эшматова. Кристально чистый воздух с дымком от костра был с тем же привкусом лёгкости и свободы, какой почувствовал Наимджон, когда приехал в Кирицы из Рязани во время эпидемии ковида. «Настроение передается по воздуху», – подумал я. И мы снова налили чай в расписные пиалы.
Димитрий Соколов
Фото автора
* * *
О том, как выглядит таджикско-рязанское гостеприимство, узнают участники СВО, когда приезжают к Наимджону Эшматову в гости. Целые автобусы подкатывают к его ферме, и хозяин накрывает столы. Концертную поляну он организует совместно с артистами Спасского округа.