«Комедия Гоголя «Ревизор» наделала много шуму. Ее беспрестанно дают — почти через день...»

190 лет назад, 19 апреля 1836 года (по новому стилю — 1 мая), в петербургском Александринском театре состоялась премьера комедии Николая Васильевича Гоголя «Ревизор».

Царь в помощь

Традиционно считается, что «Ревизор» произвел удручающее впечатление на посетившего премьеру Николая I. Выходя из театра, император якобы сказал: «Ну и пьеса! Всем досталось, а мне больше всех!» На самом деле, государь пьесой был доволен. Благодаря хлопотам Василия Андреевича Жуковского, который был вхож в царскую семью (воспитатель наследника престола!), с сочинением Гоголя Николай Павлович ознакомился заблаговременно, более того — императору «Ревизора» прочли по ролям. Николай согласился с Жуковским: «в комедии нет ничего неблагонадежного, это только веселая насмешка над плохими провинциальными чиновниками».

Александр Иванович Храповицкий, инспектор труппы Александринки, записал в театральном журнале в день премьеры: «Государь император с наследником внезапно изволил присутствовать и был чрезвычайно доволен, хохотал от всей души. Пьеса весьма забавна, только нестерпимое ругательство на дворян, чиновников и купечество».

Алексей Венецианов. «Портрет Николая Васильевича Гоголя». 1834

Зрители разделились. Воспоминания очевидцев разнятся настолько, что, кажется, они побывали на двух разных представлениях. Одни (князь Петр Андреевич Вяземский) утверждали, что «Ревизор» имел «полный успех на сцене»: общее внимание зрителей, рукоплескания, задушевный и единогласный хохот, вызов автора...» Другие описывали спектакль, как полный провал. Литературный критик Павел Васильевич Анненков, которого называли «первым пушкинистом России», рассказывал: «Уже после первого акта недоумение было написано на всех лицах (публика была избранная в полном смысле слова)... недоумение это возрастало с каждым актом... В четвертом акте... аплодисментов почти совсем не было; зато напряженное внимание, судорожное, усиленное следование за всеми оттенками пьесы, иногда мертвая тишина показывали, что дело, происходившее на сцене, страстно захватывало сердца зрителей. По окончании акта прежнее недоумение уже переродилось почти во всеобщее негодование...»

Александр Васильевич Никитенко, цензор и знаменитый мемуарист николаевской эпохи, фиксировал в своем «Дневнике»: «Комедия Гоголя «Ревизор» наделала много шуму. Ее беспрестанно дают — почти через день... Государь велел министрам ехать смотреть «Ревизора». Впереди меня, в креслах, сидели князь Чернышев (военный министр Александр Иванович Чернышев. — «Культура») и граф Канкрин (министр финансов Егор Францевич Канкрин. — «Культура»)». Военный министр «выражал свое полное удовольствие», министр финансов обозвал пьесу «глупой фарсой». (Любопытно, что этим же словом назвал «Ревизора» поэт и драматург Нестор Васильевич Кукольник, товарищ Гоголя по Нежинской гимназии: «а все-таки это фарс, недостойный искусства».)

«Ревизор» стал первым культурным событием николаевской эпохи, в котором разошлись в оценках император и элита русского общества. Тот же Никитенко отмечал: «Многие полагают, что правительство напрасно одобряет эту пьесу, в которой оно так жестоко порицается». Видный петербургский чиновник и поэт Владимир Иванович Панаев «...приходил в ужас от того, что «Ревизора» дозволили играть на сцене. По его мнению, это была безобразная карикатура на администрацию всей России».

Гоголь писал Михаилу Семеновичу Щепкину: «Все против меня. Чиновники пожилые и почтенные кричат, что для меня нет ничего святого, когда я дерзнул так говорить о служащих людях. Полицейские против меня, купцы против меня, литераторы против меня. Бранят и ходят на пиесу; на четвертое представление нельзя достать билетов. Если бы не высокое заступничество государя, пиеса моя не была бы ни за что на сцене, и уже находились люди, хлопотавшие о запрещении ее... Воображаю, что же было бы, если бы я взял что-нибудь из петербургской жизни, которая мне больше и лучше теперь знакома, нежели провинциальная...»

Рудольф Жуковский. «Разъезд из Александринского театра». 1843. Фрагмент. Сатира на петербургское общество 1840-х годов

Интересно мнение Фаддея Венедиктовича Булгарина. Он решил, что «...городок автора «Ревизора» — не русский городок, а малороссийский или белорусский: так незачем было и клепать на Россию». Возможно, редактор и издатель «Северной пчелы», поляк по национальности, заметил то, что не замечали другие?

На защиту царя пришлось выступить патентованному оппозиционеру и вольнодумцу князю Вяземскому. В письме Александру Ивановичу Тургеневу Петр Андреевич не стеснялся в выражениях: «Неимоверно, что за глупые суждения слышишь... особенно в высшем ряду общества... «Как будто есть такой город в России»... «Как не представить хотя одного честного, порядочного человека. Будто их нет в России». Разумеется, есть... «в пиесе есть честный человек», сказал я всенародно, «это правительство, разрешившее ее представление, ибо оно не узнает себя в этой картине, признает существование этих злоупотреблений, более или менее присущих природе человеческой, подавляет их, когда они обнаруживаются, — доказательство этому в заглавии пиесы «Ревизор» — и хочет внушить к ним отвращение, предавая их осмеянию и презрению на сцене».

Актеры и роли

Как известно, Гоголь был разочарован премьерой, особенно игрой исполнителя роли Хлестакова — Николая Осиповича Дюра. После первого представления «Ревизора» Гоголь писал: «Дюр ни на волос не понял, что такое Хлестаков. Хлестаков сделался чем-то вроде... целой шеренги водевильных шалунов...»

Николай Дюр. Гравюра XIX в.

Напомним, кто такой был Николай Дюр. Его биографию, возможно, преподают студентам театральных вузов, но, уверены, широкий читатель впервые слышит эту фамилию.

Сын обрусевшего француза, артист Императорских петербургских театров, первый исполнитель роли Молчалина в «Горе от ума» А.С. Грибоедова. Дед-француз был придворным художником короля, отец — всего лишь столичным парикмахером. Николай, волею судеб и происхождения, поступил в Петербурге в ученики к знаменитому балетмейстеру Шарлю Дидло и окончил драматическое отделение Петербургского театрального училища у князя Александра Александровича Шаховского.

С такими учителями трудно ничего не добиться в жизни! А ведь Дюр был еще и членом могущественного актерского «клана»: родная тетка — великая танцовщица Евгения Колосова; сестра Люба стала актрисой и вышла замуж за актера и драматурга Петра Андреевича Каратыгина; кузина Александра Колосова заслужила известность одной из самых выдающихся драматических актрис своего времени и тоже вышла замуж за Василия Андреевича Каратыгина, Каратыгина 1-го, как тогда говорили, — знаменитого артиста Александринки, первого из европейских трагиков.

В Александринском театре Николай Дюр прославился водевильными ролями (всего сыграл более 250 ролей в 1500 спектаклях), пользовался успехом у публики, оценившей его красивый голос, умение танцевать и свободно держаться на сцене; Дюр прославился также как мастер исполнения водевильного куплета. «На нем держался весь водевильный репертуар» (А.И. Вольф). Но именно эта «водевильность» испортила, по мнению Гоголя, премьеру Ревизора».

Вместе с Николаем Дюром премьеру играли: Иван Сосницкий (Городничий), Елена Сосницкая, Варвара Асенкова, Петр Григорьев и другие актеры Александринского театра.

Городничим Николай Васильевич остался доволен: «...с публикою, кажется, совершенно примирил «Ревизора» городничий. В этом я был уверен и прежде, ибо для таланта, каков у Сосницкого, ничего не могло остаться необъясненным в этой роли. Я рад, по крайней мере, что доставил ему возможность выказать во всей ширине талант свой». Однако, по мнению автора, многие из актеров «на сцене оказались до такой степени кривляками, что, просто, было невыносимо».

Спустя много лет Гоголь попытался перед актерами извиниться, признать, что в некоторой степени сам был виноват: «Я был сердит на зрителей, меня не понявших, и на себя самого, бывшего виной тому, что меня не поняли. Мне хотелось убежать от всего».

Собственноручный рисунок Н.В. Гоголя к последней сцене «Ревизора». 1836. Репродукция ТАСС

Поспешишь — людей насмешишь

Традиционно считается, что сюжет «Ревизора» выпросил Гоголь у Пушкина. «Сделайте милость, дайте какой-нибудь сюжет, хоть какой-нибудь смешной или несмешной, но русский чисто анекдот... Духом будет комедия из пяти актов, и клянусь, куда смешнее черта! Ради бога, ум и желудок мой оба голодают». Александр Сергеевич рассказал молодому писателю анекдот о проезжем господине, выдававшем себя за министерского чиновника и обобравшем всех городских жителей.

Для «пушкинистов» и «гоголеведов» открылось необъятное поле для исследований. По одной из версий, прообразом Хлестакова стал литератор Павел Петрович Свиньин, который во время поездки в Бессарабию стал выдавать себя за очень важного петербургского чиновника. По другой — что случай этот произошел в городе Устюжна Новгородской губернии с отставным подпоручиком Платоном Волковым (здесь ситуация была хуже: Волков назвался не простым чиновником, но сотрудником Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии!). Наконец, за ревизора приняли... титулярного советника Александра Пушкина. Дело было в Нижнем Новгороде, который Александр Сергеевич посетил, направляясь в «командировку» в Оренбургскую губернию — для сбора материалов о пугачевском бунте.

В любом случае надо прислушаться к Сергею Тимофеевичу Аксакову: «Не подлежит сомнению только то, что анекдоты о ложных ревизорах ходили по России издавна, с разными вариациями».

Гоголь сдержал обещание, данное Пушкину: «написать пьесу «одним духом», то есть быстро, — работа над «Ревизором» заняла всего пару месяцев. В январе 1836 года Николай Васильевич уже читал свое сочинение знаменитым литераторам, среди которых были Пушкин, Жуковский, Вяземский... Те хохотали до слез. Однако после премьеры Гоголь переделывал «Ревизора» целых 17 лет, написал огромное количество «дополнений» и «объяснений»: «Театральный разъезд после представления новой комедии», «Отрывок из письма, писанного автором вскоре после представления «Ревизора» к одному литератору», «Предуведомление для тех, которые пожелали бы сыграть как следует «Ревизора», «Развязка «Ревизора», etc.

Петр Каратыгин. «Гоголь на репетиции «Ревизора». Рисунок был сделан 18 апреля 1836 года — накануне первого представления комедии на сцене Александринского театра

Историки театра считают, что первый вариант «Ревизора» более смахивал на водевиль. Как бы то ни было, хочется рассказать об одной гоголевской «правке», прозвучавшей классическим театральным анекдотом. В первой редакции пьесы была небольшая роль полицейского, на которую в премьеру был назначен актер по фамилии Прохоров. Актер до того злоупотреблял алкоголем, что во время репетиций, когда дело доходило до его выхода на сцену, — на вопрос: «А где Прохоров?» — постоянно звучал ответ: «Прохоров пьян». В конце концов Гоголь вычеркнул из пьесы всю эту роль, оставив вместо нее только диалог:

Городничий. А Прохоров пьян?

Частный пристав. Пьян.

Продолжение следует?

Неизвестно, какая именно из «башен» Зимнего дворца имела отношение к следующей идеологической акции, но уже через два месяца на сцене Александринского театра показали спектакль «Настоящий ревизор». Пьесу-продолжение сочинил князь Дмитрий Иванович Цицианов, исполнявший должность старшего адъютанта при дежурном генерале Главного штаба. К персонажам Гоголя был добавлен еще один — действительный статский советник Проводов, тот самый «инкогнито из Петербурга». Он карает преступных чиновников, отправляя кого под суд, кого в отставку или под домашний арест в деревню... А потом женился на Марье Антоновне, чтобы ее утешить, — не иначе, как по заданию правительства!

Кто был инициатором «Настоящего ревизора», сегодня мы не знаем и, быть может, не узнаем никогда. Возможно, инициатором был директор Петербургских театров тайный советник Александр Михайлович Гедеонов, имевший высоких покровителей (пьеса побывала в руках первого министра двора князя Петра Михайловича Волконского!).

Но «продолжение» было так плохо сделано, что даже Фаддей Булгарин, бранивший гоголевское сочинение, был вынужден назвать «Нового ревизора» в своей рецензии «пустой и нелепой пьесой, которая написана таким дурным, антилитературным языком, какого мы никогда не слыхали в театре». И «Библиотека для чтения» раскритиковала «сиквел», хотя ее редактор, Осип Иванович Сенковский, и обвинял «оригинал» Гоголя в отсутствии «невероятности» фабулы.

Сегодня «Ревизора» играют более чем в ста российских театрах, каждый год появляются новые прочтения комедии, создатели которых следуют по пути, указанному Гоголем: «Я решился собрать всё дурное, какое только я знал, и за одним разом над ним посмеяться — вот происхождение «Ревизора»! Это было первое мое произведение, замышленное с целью произвести доброе влияние на общество».

Вверху: Андре Дюран. «Петербург. Александринский театр». Начало 1840-х