Ниспровержение мифа об отречении

К выходу книги П.В. Мультатули «Император Николай II. Операция «Отречение»»

Предисловие

Желание видеть в лице Царя-мученика «человека, приведшего страну к катастрофе» и «во всем виноватого» (ибо «сам отрекся») имеет простое основание: антипокаянное. Это желание легко «пересилит» любой неугодный ему аргумент и оставит без внимания всякий факт, ему противоречащий. Так что людей, «сберегающих» соответствующий настрой, переубеждать – нет смысла. И таких людей, к сожалению, много.

Кому же адресована книга П.В. Мультатули? Людям правдивым и — позволю себе так выразиться — не отрекающимся от Пушкина. Помните? «…клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог её дал». Неразумное (и довольно сварливое) желание «иметь другую историю» для многих дороже правды, увы.

Книга Мультатули вписывается в целый ряд его книг, связанных с завершающим крестным путем Царской Семьи, поскольку начало его — это отстранение Императора от власти. Каждый раз эти книги перерабатывались автором, ради большей обстоятельности. Данное издание связано только с событиями конца февраля 1917 г.; оно весьма объемно: около 400 стр.

Мы коснемся важнейших моментов в этой книге, но для начала отметим, что она начинается с четкого обозначения исходного поворотного пункта: взятие Императором на себя роли Главнокомандующего.

Не допустить надвигающейся победы

Всем известна неоспоримая истина: история не терпит сослагательного наклонения. У этого положения, однако, по общему признанию, есть исключение: события весны 1917 г. Если бы не было «отречения», Россия победила бы в войне. Решительный шаг Государя остановил отступление, способствовал оздоровлению обстановки в Ставке, повернул всю фронтовую ситуацию в нашу пользу. Для тех, кто мечтал о захвате власти, победа в войне означала, несомненно, крушение их мечтаний, они сами об этом впоследствии писали. Надо было торопиться.

Внешний враг — не главный, но серьезный

Покойный д.и.н. А.Н. Боханов в двух словах определил: «Февральская революция была не мятежом, а предательством». Оно и явилось главным врагом традиционной России. И обнаружив в своем распоряжении пятую колонну, внешние враги, понятное дело, ей воспользовались. Кто эти враги? Необязательно сами правители, но скрытные сообщества, стремившиеся — что к концу XIX века уже получило откровенные формулировки — к мировому господству, «новому мировому порядку».

Глава «Тайные сообщества Запада» начинается с описания двух образований: «Бродвейского сообщества» (финансово-промышленные круги США) и «Круглого Стола» (Великобритания). Автор перечисляет основные причины, побудившие их начать в 1916 г. подготовку революции в России: «1) неотвратимость победы Императорской России в мировой войне и вытекающая отсюда невозможность построения нового мирового порядка; 2) неспособность помешать России завладеть Черноморскими проливами, Константинополем; 3) стремление трансатлантического капитала подчинить себе русский рынок и сырьевые ресурсы; 4) отсутствие рычагов воздействия на царскую Россию после войны; 5) религиозно-мистическая и геополитическая доктрина сообщества, предусматривающая недопущение в новом мировом порядке существования самодержавной православной монархии».

Лидер кадетской партии П.Н. Милюков издавна был связан с «Бродвейским сообществом», он не раз посещал США в 1903-1906 гг., в 1916 г. установил также связи с «»Круглым Столом», был неоднократно замечен (Охранным отделением) в посещении английского посольства в Петрограде. А.И. Гучков был членом так называемого Русско-английского общества, «фактического филиала английских спецслужб», как пишет П.В. Мультатули.

«Новый мировой порядок» («Всемирная республика» в будущем) был целью всего западного масонства, уничтожение монархии — одна из важнейших его задач. А.Ф. Керенский стал масоном в 1912 г. (членом ложи «Полярная звезда»), с 1913 г. он — одна из главных фигур российской ложи «Великий Восток Народов России». П.В. Мультатули подчеркивает, сколь важную роль играло масонство, соединявшее людей самого разного плана. Он приводит свидетельство масона и активного участника Февральского переворота Н.В. Некрасова, что все эти люди сыграли в этом перевороте «закулисную, но видную роль», так как с начала беспорядков в конце февраля 1917 г. «всем масонам «был дан приказ встать в ряды защитников нового правительства».

Отнесемся внимательно к недостойному персонажу   

С легкой руки большевиков, приписавших Керенскому бегство в женском платье, за таковым человеком закрепился несмываемый позор, соответственно и отношение к нему обыкновенно — ироническое, пренебрежительное. У Мультатули была когда-то статья с хлестким названием «Шоумен революции». В данной же книге историк отдает этой личности должное. Во-первых, подчеркивается его масонская значимость — очевидно, он потому и оказался «на гребне». Во-вторых, рабочее движение и его размах — дело рук А.Ф. Керенского, его аудитория — толпа. Другое дело, что мечта о свержении монархии в простом народе отклик не обретала, приходилось считаться с реальными политическими фигурами, что Александр Федорович и делал успешно.

Не премину от себя заметить, что, при всей неприглядности, вопрос и об этой личности не прост. Вспомним, что, после беседы с Керенским в заточении в Александровском дворце Государь пожалел, что не знал его раньше, поскольку тот «любит и знает Россию» и «мог быть полезен».

Два заговора

П.В. Мультатули предлагает условно рассматривать два заговора: «заговор Гучкова» и «заговор Керенского». Две этих фигуры одновременно и не могли друг без друга, и были, естественно, во вражде. Керенский думал о республике, Гучков планировал дворцовый переворот. Для последнего, однако, требовалась «благоприятно-трудная ситуация», вот думцы и «мечтали» о разгоне Думы. Но Государь не поддался ни на какие провокации, серия же арестов предотвратила выступление рабочих. Как бы то ни было, осенью 1916 г. план по принуждению Царя к отречению уже вынашивался: в него входили и необходимость ночного образа действий, и захват поезда с лишенным внешних контактов Царем.

Исправление ошибки

Известно, что в словах о событиях 1905 г. А.И. Гучков сетовал: мол армия была не на той стороне… Теперь ошибка была исправлена: к февралю 1917 г. генералы были успешно «обработаны». Все знают, какую роль сыграли телеграммы главнокомандующих фронтами, солидарно выставлявших отречение как единственный выход из мятежной ситуации, так что Государь оказался вынужден пойти на (какое-то) соглашение с заговорщиками. П.В. Мультатули обращает внимание, что быстрота ответов главнокомандующих на соответствующий запрос М.В. Алексеева является несомненным признаком предварительного сговора.

Неминуемый Псков

Государь стремился в Царское Село. Известие о том, что такая-то часть пути занята мятежниками, было ложным. Вообще, в ту ночь (на 1-е марта) железнодорожные перевозки были уже полностью в руках новой власти, так что Царский поезд был попросту «загнан» в Псков.

Манифест предполагает кавычки

По сей день манифестом об отречении Царя от Престола считается всем известный текст под шапкой «Ставка. Начальнику штаба». П.В. Мультатули уделяет ему скрупулезное внимание. Напоминает о значении манифестов, приводит примеры, указывает на традиции, в рамках которых царские манифесты составлялись. Указывает на то, что в царском поезде не могло не быть лиц, которые могли бы осуществить обычное составление манифеста.

Итак, имеющийся текст никак не может считаться манифестом, так что, зная строгость Царя при составлении официальных бумаг, можно утверждать с уверенностью, что данный «манифест» Государь подписать не мог.

Рассказав, как он возник из недр сфабрикованного ОГПУ «Академического дела» в 1929 г., П.В. Мультатули подчеркивает, что в наши дни историки-специалисты, занимающиеся «Царским делом», депутаты Государственной Думы, православная общественность, просто люди, любящие свое Отечество, не раз обращались в руководство ГАРФ с настойчивой просьбой провести научную комплексную экспертизу т.н. «манифеста», что долгое время игнорировалось. Но в 2017 г. Е.В. Пчелов сказал об этом на сайте «Православие.ру», заверив читателей в подлинности подписей Государя и Фредерикса и снова отложив вопрос на неопределенный срок: мол, экспертиза не завершена…

Далее следует подробное обсуждение, почему данный текст (ни по оформлению, ни по содержанию) никоим образом не может считаться ни царским манифестом, ни телеграммой в Ставку с манифестом (в частности, рассматривается и странность заглавия «Начальнику штаба»).

Была ли подпись?

А именно: под чем-нибудь? Т.е. существует ли подпись Императора под каким-либо документом об отречении? Ответ: нет. Манифест, обсуждавшийся в предыдущем пункте, Государь подписать не мог. Один из признаков его фальсификации — следующий: ничто не мешало появлению подписи на соседнем листе, тем не менее, текст явно втиснут в пространство между шапкой и уже имевшимися подписями Государя и министра Двора Фредерикса. Такой вывод (отсутствие подписи) позволяют автору сделать внимательное сопоставление взаимных обращений, их сроков, воспоминаний участников событий.

К воспоминаниям нетрудно приложить поговорку: обман на обмане сидит и обманом погоняет. Мультатули привлекает и самое простое, внятное каждому читателю, соображение в пользу того, что Государь не мог столь спонтанно, в результате краткой беседы с врачом, проф. Федоровым, переменить решение об отречении в пользу Наследника на решение об отречении в пользу Великого Князя Михаила Александровича: разве он не знал раньше о неизлечимости гемофилии?

Указанная перемена решения многих встревожила, прежде всего, тех, кому сие было политически невыгодно. Так Родзянко пишет Н.В. Рузскому о недопустимости подобного шага. Николай Владимирович пишет в ответ просьбу уточнить: «Так ли я вас понял: значит, все остается по-старому, как бы манифеста не было». Рузский мог так написать, только если Государь «свой» манифест не видел и его не подписывал. В согласии с выводами петербургских историков Александра Рупасова и Михаила Сафонова, Мультатули также считает неизвестным, какой документ подписал Государь. И продолжает: «Но точно известно, что изложенный в нем текст не удовлетворял заговорщиков, и они сфабриковали «Псковский манифест»».

Укажем, к чему приходит автор книги: «Таким образом, можно сделать следующие выводы. I. «Псковский манифест» является фальшивкой, его никогда не подписывал Николай II. II. С большой вероятностью, Николай II, с целью вырваться из псковского пленения, составил некий документ, написанный (напечатанный) на телеграфных бланках, содержащий готовность к отречению в пользу Цесаревича Алексея Николаевича, при сохранении у власти самого Николая II и формального регентства Великого Князя Михаила Александровича. Эти листы были оставлены у депутатов (Гучкова и Шульгина — А.М.) и Н.В. Рузского, которые, под видом создания дубликата, осуществили фабрикацию «манифеста» по передаче престола Великому Князю Михаилу Александровичу».

Важно отметить, что П.В. Мультатули убедительно лишает достоверности телеграмму Царя, якобы посланную брату — с просьбой извинить и т.д., очень обстоятельно.

Важный пример аргументации автора

П.В. Мультатули — ревностный сторонник отдания должного Государю-мученику, такова его главная тема. По этой причине, в силу столь непреодоленной пререкаемости фигуры Царя, Петр Валентинович и сам «обретает пререкаемость», совсем не все признают его труды, их значимость.

В частности, вызывает смущение (или хуже) его утверждение о подделке дневниковых записей Государя в дни «отречения». Мы рассмотрим его аргументацию, связанную с записью от 2 марта (н.с.). Приведем соответствующий текст: «Утром пришел Рузский и прочел свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, т.к. с ним борется соц. дем. партия в лице рабочего комитета. Нужно мое отречение. Рузский передал этот разговор в Ставку, а Алексеев всем главнокомандующим. К 21/2 пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и у держания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из Ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена, и трусость, и обман!».

Мультатули пишет, что этот текст содержит много противоречий. В частности, это относится ко времени отправления поезда из Пскова (по некоторым воспоминаниям, более позднего), а главное, ко времени получения телеграмм от главнокомандующих — этот вопрос подробно разбирается автором. Есть и такой момент. В записи упоминаются «соц. дем. партия» и «рабочий комитет», о которых у Родзянко не было сказано ни слова. Мультатули показывает, откуда это могло возникнуть; тут и возникает один из признаков фальсификации.

Все же вопрос о подлинности соответствующих записей Государя, конечно, непростой. Так, знаменитые слова «кругом измена, и трусость и обман» могут, очевидно, принадлежать только Государю; здесь требуется скрупулезное изучение.

Миссия Гучкова и Шульгина

Смысл приезда представителей новой власти заключался в том, чтобы отречение Государя от Престола произошло в их присутствии. Это они, думские посланники, должны были привезти в столицу соответствующий манифест. Однако неясно, в чьих руках находился текст, кто и как им манипулировал по возвращении думских посланцев в Петроград. Публикация имела место 4 марта, уже после отказа Великого Князя Михаила Александровича принять престол. Воспоминания, связанные с приездом 3 марта в столицу Гучкова и Шульгина, противоречивы и лживы.

Операция «Михаил»: разрушение самодержавия

Великий Князь Михаил Александрович перепоручил решение о верховной власти в России Учредительному Собранию. Мультатули подробно цитирует эмигрантского историка И.П. Якобия: «… не отрекаясь от престола, а лишь временно отказываясь от «восприятия» верховной власти, Великий Князь парализовал на неопределенный срок всякую возможность не только реставрации, но хотя бы предъявления другим лицом права на Престол, который вакантным еще не мог почитаться. С другой стороны, в акте <…> впервые признавалась законная власть самозванного Временного правительства <…> Акт, подписанный Великим Князем, является свидетельством о смерти Императорской России».

Заключение

Итак, мы видим запланированное заранее, коварное, солидарно-беззастенчивое лишение Императора власти. А совсем не «добровольное отречение». Были честные люди и в 1917 г., которые сознавали это: и (немногие!) священники, и (немногие!) участники Собора 1917-1918 гг., в целом никак за Царскую Семью не заступившегося.

Возникает вопрос: почему же со стороны Государя не видно никакого стремления противостать своему положению? Для ответа имеет смысл обратиться к мысли еще одного историка, связанного с царской тематикой, К.Г. Капкова. В своей книге «Духовный мир Императора Николая II и его семьи» Константин Геннадиевич предлагает сопоставить поведение Государя в марте 1917 г. с тем, как, летом 1905 г. он воспринял известие о готовности Японии пойти на мир с Россией. Прекращать войну Государю вовсе не хотелось, но в непредвиденном согласии японцев с российскими условиями мира была видна воля Божия, и Государь ее принял. Так и в марте 1917 г. Приехав из Пскова в Могилев и увидев красные флаги, Государь увидел в них… волю Божию: пусть как хотят… Не перед обществом, не перед обстоятельствами, не из страха за дорогих ему людей, перед волей Божией он смирился.

Нам трудно принять Православие в православном Царе, его незлобие, его согласие со свершившимся, его веру во Христа и хождение перед Богом. Но он же и дает нам пример. Не напрасно в первом кондаке акафиста Царю-мученику звучат слова: «Ты же, яко имея дерзновение ко Господу, просвети омраченныя умы и сердца наша».