«Окраинное искусство». В Эрмитаже открылась выставка провинциального портрета
Выставка «За пределами ученого искусства. Провинциальный портрет в собрании Эрмитажа» открылась 7 марта в Манеже Малого Эрмитажа. В ней представлено 80 произведений живописи первой половины XIX века – и, по словам куратора проекта Юрия Гудыменко, ведущего научного сотрудника Отдела истории русской культуры, около трети из них – совершенно новые, никогда ранее не экспонировавшиеся произведения.
фото: Илья Снопченко / ИА «Диалог»
О сохранении, реставрации и художественном достоинстве
По сути, эта выставка рассказывает о спасении коллекции, начавшемся сразу после войны, и о возвращении этим портретам не только физической сохранности, но и их подлинных художественных качеств. Название выставки точно определяет её концепцию. Термин «провинциальное искусство» здесь используется не для обозначения географической принадлежности: это не обязательно портрет из Воронежа, Тулы или какой-либо иной губернии. Как поясняет куратор, понятие «провинциальный» восходит к греческому слову «периферия», то есть то, что находится на окраине от центра. «Образно говоря, в рамках этого проекта «провинциальный» портрет – это некая «окраина» по отношению к «учёному искусству»», – объясняет он.
В середине находятся произведения выпускников Императорской Академии художеств — профессиональное, академическое, петербургское искусство. Но по мере удаления от центра располагаются работы мастеров, получивших художественное образование в иконописных цехах, обучавшихся у приезжих знаменитостей или просто работавших так, как умели. Дистанция между этими полюсами велика: от художников, стоящих вплотную к профессионалам, до тех, чье творчество близко к народному искусству и фольклору.
фото: Илья Снопченко / ИА «Диалог»
«Мы здесь, на этой экспозиции, попытались показать это пространство – и получилось, на мой взгляд, довольно удачно. Это академическая научная выставка без особых световых ухищрений: ровная заливка, сами картины являются здесь главными персонажами, а дизайн абсолютно минимальный. Так было задумано изначально и прекрасно реализовалось», – говорит Юрий Гудыменко.
Действительно, выставка в Манеже Малого Эрмитажа оформлена подчёркнуто аскетично, особенно если сравнивать с предыдущими экспозициями в этом пространстве, о которых мы рассказывали. Но это было осознанным решением.
фото: Илья Снопченко / ИА «Диалог»
Уникальная коллекция: история формирования и спасения
Основу эрмитажного собрания провинциального портрета составила коллекция Историко-бытового отдела Русского музея, основанного в 1918 году. Своей главной целью отдел считал освещение истории быта дореволюционной России и выполнял просветительскую функцию через организацию многочисленных выставок. В духе популярного тогда социологического подхода сотрудники собирали не просто произведения искусства, а типичных представителей «старого» общества: дворянства, купечества, чиновничества, духовенства, военных. Отдельно выделялись детские и женские портреты.
Основным источником пополнения стали национализированные частные собрания, хранившиеся в Государственном музейном фонде, а также экспедиции сотрудников по России. Наивные «усадебные» портреты ценились тогда наравне с работами профессиональных мастеров, что и позволило сформировать уникальное собрание. К моменту закрытия отдела в 1934 году его коллекция насчитывала около 300 тысяч экспонатов, включая около двух тысяч картин.
фото: Илья Снопченко / ИА «Диалог»
В 1941 году, когда был открыт Отдел истории русской культуры, расформированный Историко-бытовой отдел через Музей этнографии оказался в Эрмитаже. Коллекция живописи русского отдела была подготовлена к эвакуации – это был третий эшелон, который не ушёл. Успели срезать картины с подрамников и сложить их максимально компактно. Когда в начале 1950-х годов коллекцию начали разбирать, множество работ отправилось прямиком на реставрацию. Юрий Гудыменко поделился с нами и историей о спасении картин: «Мне рассказывали старшие коллеги-реставраторы, которые имеют уже очень большой опыт, что, начиная с пятидесятых годов, был определённый план по работе над живописью русского отдела – и, в частности, над провинциальным портретом. За несколько десятков лет очень многие портреты просто спасли. А теперь мы возвращаем им ещё и эстетический момент, возрождая не просто сами портреты как некий предмет, но и их художественные качества».
Главные герои – не изображённые, а сами портреты
Ключевая идея проекта родилась из забавного, но показательного случая. Во время монтажа к одному из женских портретов подошла сотрудница обслуживающего персонала и в восхищении спросила: «Это императрица?» Услышав отрицательный ответ, она удивилась: «А кто это? Неизвестная? А автор? Неизвестный?»
фото: Илья Снопченко / ИА «Диалог»
«И вот этот момент очень важен. Люди ожидают – мы уже приучили их – что на экспозициях должны быть императоры и выдающиеся люди. Здесь выдающихся людей не очень много, но они сами для себя были выдающимися. И так родился определенный слоган этой выставки, внутренний: он нигде сейчас не зафиксирован, но суть его в том, что это выставка – не об изображённых на портретах, не об их костюмах, не об их биографиях: это выставка о самих портретах. Мы эти портреты изучаем, реставрируем и показываем», –комментирует специалист.
Тем не менее, в процессе подготовки было сделано множество открытий. Исследователям удалось установить имена некоторых авторов и персонажей: среди них – портреты кисти Ивана Шевцова, о которых известно благодаря владельческим надписям на обороте, Николая Рогунова, художника Братского, Луки Ишанова. Отдельно упоминается художник Тарханов, ныне считающийся классиком провинциального портрета: он подписывал свои работы на обороте холста как «коллежский регистратор Иван Васильевич Тарханов».
От «учёного искусства» к народному
Главные открытия выставки – это произведения, застывшие в шаге от «учёного искусства». Здесь «примитив» не выглядит недостатком: соединяясь с искренним желанием передать реальность, он превращается в сильный художественный приём, рождая яркие, ни на что не похожие образы.
фото: Илья Снопченко / ИА «Диалог»
Провинциальный портрет изучен далеко не полностью, и главным инструментом становится реставрация. Счищая слои чуждых позднейших записей, исследователи возвращают картинам утраченную свежесть красок и изначальную интонацию автора. Реставрация — это не просто починка холста: это метод научного познания, позволяющий нам увидеть провинциальное искусство таким, каким его задумывал автор.
Пространство выставки выстроено как движение от «ученого искусства» к его противоположности. Точка отсчёта – работа Федора Тулова «Портрет могилёвского губернатора Ивана Васильевича Маркова». Это полотно с богатой реставрационной историей: с ним работали в Эрмитаже в 1951, 1961 и 1979 годах. О творческом пути (и росте) Фёдора Тулова мы можем судить по нескольким десяткам сохранившихся работ: от скромных, почти наивных портретов 1810-х годов до мастерски исполненных полотен 1830–1850-х. Важным этапом его карьеры стала работа в усадьбе Белая Колпь — имении князей Шаховских под Москвой, где художник создал обширную галерею портретов владельцев и членов их семьи.
Следующая линия — работы, которые всего лишь на шаг отступают от учёного искусства. Как признается куратор выставки, для него лично эта зона – самая интересная на выставке: «Соединение примитива с учёным искусством – самое интересное. Возможно, даже не в этой зоне, а вообще».
фото: Илья Снопченко / ИА «Диалог»
По мере продвижения вглубь экспозиции зритель встречает различного рода работы, а завершает экспозицию портрет юродивой Марфы Сониной. Эта картина примечательна не только своей художественной манерой, но и, можно сказать, детективной историей атрибуции. До недавнего времени изображённую на ней женщину считали Ксенией Петербургской; в 2018 году картину даже выставляли в Выборге как портрет Ксении. Однако затем исследователи – в частности, Юлия Рогова, автор переатрибуции, опубликовавшая статью в «Сообщениях Эрмитажа» – нашли источник XIX века, где этот иконографический тип назывался именно юродивой Марфой Сониной. Вокруг картины стали собираться энтузиасты, указывавшие на похожие иконографические типы в других музеях, о чём с нами также поделился Юрий Гудыменко: «Сначала я очень был рад, потому что мы воспринимали эту работу как натурную, как будто бы с нее всё начиналось и вся иконография Ксении Блаженной выходила из неё. А потом вдруг мы поняли… Теперь мы не воспринимаем её как нашу знаменитую Ксению Петербургскую».
Реставрация как открытие
Особенность выставки – демонстрация результатов серьезной реставрационной работы, проведённой специалистами Государственного Эрмитажа и Санкт-Петербургской академии художеств. Двенадцать полотен были отреставрированы студентами под руководством наставников-профессоров, на этикетках указаны даты реставрации, проводившие её институты и имена реставраторов – например, для портрета Маркова перечислены реставрации 1951, 1961 годов (С. П. Орлов) и 1979 года (О. И. Панфилова).
фото: Илья Снопченко / ИА «Диалог»
«Реставрация того времени и реставрация сегодняшняя – две совершенно разные вещи. В Эрмитаже всегда прекрасно делали техническую реставрацию, а что касается работы с лаком, реставрации художественной, то скорее ограничивались небольшими количественными мероприятиями – делали… есть такой термин у реставраторов, «разгоняли лак». То есть с лица чуть-чуть больше сгоняли на фон, утончали – но не до такой степени, чтобы картина возвращалась в первозданный вид. Существовала эстетика: картина должна быть музейной», – обращает наше внимание Юрий Гудыменко.
Сложные случаи: ордена, перья и фермуары
Особую сложность представляют элементы, имеющие биографическое значение – например, награды. У одного из изображённых молодых людей было всего два ордена. Когда реставраторы собрались восстанавливать портрет, выяснилось, что переписано всё: и фон, и мундир, осталось только лицо. И тогда возник вопрос: а не приписаны ли и эти две награды позднее, лет через десять?
«И тут мы просто иногда пасуем и уходим в сторону, – признаётся куратор. – Потому что главное – не навредить».
Другой показательный случай – женский портрет, у которого при инфракрасном исследовании обнаружилось огромное перо над прической и локон, свешивающийся на шею. Сейчас на портрете локон убран, перья закрашены, но появился фермуар. Удалять его или нет? Реставраторы не решились, оставив портрет таким, каким он дошёл до нашего времени.
фото: Илья Снопченко / ИА «Диалог»
«Главное в таких случаях – это всегда комментарии, – подчеркивает Гудыменко. – И нам просто повезло, что к выставке в Рыцарском зале будет продаваться каталог, где всё это подробно описано».
Поздние записи на портретах могли появляться по разным причинам. Иногда сами заказчики просили художника добавить только что полученный орден. Иногда, как в случае с модой на фамильные портреты в начале XX века, наследники доставали с чердаков старые холсты и нанимали профессиональных художников (не реставраторов), чтобы привести полотна в порядок: счистить осыпи, подкрасить фон, изменить платье на более современное или актуализировать награды.
«Мог ли владелец сказать, что портрет на стене немодный и надо его переделать? Мог, да. А мы не знаем, что он говорил. Мы просто видим, что они переписаны все», – констатирует Юрий Юрьевич.
Искусство реставрации
Реставраторы работают с ультрафиолетом: тёмные пятна под лампой указывают на поздние записи. Их убирают слоями, постоянно контролируя процесс. «Всё прямо в микронах. В этом смысле у нас никаких провалов с методической точки зрения, слава богу, пока не было. Если мы чувствуем, что не справляемся, мы не берём этот портрет, а просто – есть такое понятие у реставраторов и хранителей – «приводим его в экспозиционный вид»», – поясняет куратор.
фото: Илья Снопченко / ИА «Диалог»
Выставка не только возвращает зрителю огромный пласт русской культуры, но и ставит важный методический вопрос: провинциальный портрет требует столь же тщательного отношения и восстановления, как и шедевры старых мастеров. «Даже провинциальный портрет нужно реставрировать очень тщательно, не принимая во внимание, что это неизвестный мастер или неизвестный изображённый персонаж», – подчёркивает Гудыменко.
Выставка «За пределами учёного искусства. Провинциальный портрет в собрании Эрмитажа» работает в Манеже Малого Эрмитажа.
К открытию подготовлен иллюстрированный каталог со статьями куратора Юрия Юрьевича Гудыменко и художника-реставратора, истории которого вы могли прочитать в нашей статье, высшей категории Лаборатории научной реставрации станковой живописи Валерия Юрьевича Бровкина. По его словам, каталог «с полиграфической точки зрения получился прекрасным» и будет доступен посетителям.
Милена Копейкина / ИА «Диалог»