Мариинский в Большом: насыщение репертуаром продолжается
«Симон Бокканегра» с «Игроком» за один уик-энд
Ни для кого не секрет, что сегодня и уже давно по разнообразию оперного репертуара Мариинский театр – недосягаемый лидер, поэтому когда с 1 декабря 2023 года генеральным директором Большого театра России был назначен Валерий Гергиев, сохранивший за собой и пост художественного руководителя – директора Мариинского театра, количество оперных постановок на сцене Большого театра, планомерно расширяющих его репертуар, стало расти стремительными темпами. Большой и Мариинский театры – институты де-юре независимые, однако при одной и той же возглавляющей их творческой персоналии взаимообогащающее врастание одного института в другой де-факто стало объективной реальностью.
Этот тренд, безусловно, не может не радовать, и последними продукциями этой цепи, что увидела Москва, стали «Симон Бокканегра» Верди и «Игрок» Прокофьева. Побывать на них рецензенту довелось в последний уик-энд января, плавно перетекший в начало февраля. 31 января прошли три представления «Симона Бокканегры» (утреннее, дневное и вечернее), а 1 февраля – два представления «Игрока» (дневное и вечернее), и в настоящих заметках речь пойдет о дневных показах. Если данная постановка «Игрока» 1 февраля появилась в афише Большого театра впервые, то серия показов «Симона Бокканегры» в январе стала по счету второй, ибо четыре показа первой серии пришлись на уик-энд 29–30 ноября прошлого года.
Работоспособность Валерия Гергиева давно уже овеяна ореолом легенд, и сегодня за дирижерским пультом оркестров и Большого, и Мариинского театра маэстро появляется настолько регулярно и часто, что порой трудно понять, где он находится в данный момент – в Москве или в Санкт-Петербурге (заметим, что в последние годы в Москве, кроме Большого театра, еще одной облюбованной им площадкой стал МКЗ «Зарядье»). Естественно, что представление всех продукций Мариинского театра на сцене Большого каждый раз связано с именем этого дирижера. Так было и с ноябрьской серией «Симона Бокканегры», но всеми тремя показами январской серии дирижировал Павел Клиничев, а тремя «Игроками» в феврале (1 и 16 февраля) – Алексей Верещагин (Валерий Гергиев продирижировал только спектаклем 12 февраля). Третья серия «Игроков» запланирована на начало марта.
По информации буклета, выпущенного к ноябрьской премьере «Симона Бокканегры» в Большом, отечественная история этой оперы до премьеры на сцене «Мариинский-2», которая состоялась 5 февраля 2016 года, насчитывает всего два (!) прецедента. Российская премьера прошла 18 ноября 1955 года в Куйбышевском (ныне – Самарском) театре оперы и балета, и в последующие сезоны спектакль не возобновлялся. Следом, 10 декабря того же 1955 года, состоялась премьера в Свердловском (ныне – Екатеринбургском) театре оперы и балета, но на сей раз постановка выдержала 39 показов, что уже довольно внушительно. Заметим, что обе эти постановки шли на русском языке в эквиритмическом переводе Сергея Левика.
Упоминаются в буклете и три спектакля «Симона Бокканегры» на Исторической сцене Большого в рамках пятых гастролей миланского театра «Ла Скала» в сентябре 2016 года (постановка 2010 года), однако странно, что первое пришествие оперы на эту сцену в рамках вторых гастролей «Ла Скала» 1974 года не упомянуто. А ведь это была одна из знаковых работ Джорджо Стрелера, и за дирижерским пультом находился тогда ее музыкальный руководитель Клаудио Аббадо…
«Симон Бокканегра» из «Ла Скала» образца 2010 года (не 2014-го, как указано в буклете и на сей раз, что тянется еще со времени московских гастролей 2016 года) был показан в Большом в начале сезона 2016/17 уже после того, как в Петербурге на сцене Мариинского театра первая в его истории постановка этой оперы была осуществлена во второй половине сезона 2015/16. Обе они – совместные постановки: миланская – совместно с Берлинской государственной оперой, мариинская – совместно с театрами «Ла Фениче» (Венеция) и «Карло Феличе» (Генуя). Обе выдержаны в эстетике реалистичной абстракции, и обе – типичные «костюмированные концерты», исповедующие в подходе к оперному театру эпохи романтизма, в общем и целом, классические воззрения, в аспекте сюжета и музыки ничего с ног на голову не ставящие.
Впрочем, при заведомой «зрелищной аскетичности» обеих продукций, мариинская всё же гораздо более романтична, более тонка и в эмоционально-психологическом аспекте более чувственна. Режиссер и сценограф мариинской постановки – итальянец Андреа Де Роза, и в его команду вошли Алессандро Лаи (художник по костюмам) и Паскуале Мари (художник по свету и видео). Музыкальный руководитель – Валерий Гергиев (хормейстер – нынешний главный хормейстер Мариинского театра Константин Рылов). Мариинский театр обратился ко второй (миланской) редакции, премьера которой на сцене театра «Ла Скала» состоялась 24 марта 1881 года и которая сегодня, как правило, и звучит во всём мире (оригинальное либретто Пьяве по одноименной испанской драме Гутьерреса переработано Бойто).
Считается, что самое запутанное из всех либретто опер Верди – либретто «Трубадура» по другой драме Гутьерреса, но поистине детективная, замешанная на крови и предательстве интрига «Симона Бокканегры» на фоне исторических событий средневековой Генуэзской республики запутана не менее. В них задействованы как исторические, так и вымышленные персонажи, а историческая достоверность в угоду драматургическому аспекту – субстанция, трактуемая творчески вольно, что идет как от самогó автора пьесы, так и либреттистов (в особенности от Бойто, дописавшего ряд новых сцен). Вникать в перипетии сюжета, несмотря на то что эту мариинскую постановку рецензенту довелось увидеть впервые, на сей раз не станем – нас будет интересовать лишь музыкальная сторона увиденного и услышанного.
При знакомстве с этой постановкой невозможно было не вспомнить потрясающе яркое, поистине незабываемое концертное исполнение «Симона Бокканегры», представленное силами Мариинского театра (Симфоническим оркестром, хором, солистами и Валерием Гергиевым) в 2018 году в Москве в Концертном зала им. П.И. Чайковского, и в обоих случаях в титульной партии генуэзского дожа речь идет о Владиславе Сулимском, истинно вердиевском драматическом баритоне. Но в упомянутом давнем концертном проекте в партии Амелии Гримальди безраздельно царила Татьяна Сержан, которая на волне мощного и психологически убедительного вокального драматизма прекрасные работы в партиях ключевых мужских персонажей (Бокканегры, Якопо Фиеско, Габриэле Адорно и Паоло Альбиани) всё же невольно «затмила».
На этот раз при добротной – стопроцентно зачетной – лирико-драматической трактовке образа Амелии, созданного Анной Шаповаловой, Симон Бокканегра в вокально-актерской трактовке Владислава Сулимского, явившись центром спектакля, возвышался над всеми. Эту партию он провел на изумительной драматической кантилене: внутренний нерв образа не ослабевал на протяжении всех четырех актов, точнее – трех актов с прологом, после которого, согласно сюжету, в происходящих на сцене событиях проходит целая вечность (двадцать пять лет). При этом в едином сквозном (хотя и чрезвычайно запутанном) театральном действе Владислав Сулимский (Симон Бокканегра) стал той важной драматургической скрепой, что даже при всех издержках сюжетной драматургии ослабевать пульсу спектакля не позволяла.
Запоминающиеся вокально-актерские работы в цехе низких мужских голосов также смогли предъявить Владислав Попов (Фиеско) и Николай Казанский (Паоло), но подлинным открытием в партии Габриэле Адорно стал тенор Игорь Морозов, пополнивший галерею оперных героев еще одним музыкально выверенным, стилистически отточенным образом. В лирико-драматическом – романтическо-героическом – облике своего персонажа он нашел заветный вокально-актерский оптимум, при котором музыкальность и образ стали двумя сильными сторонами единой довольно прихотливой «оперной медали» позднего Верди, ибо мы ведем речь не о его «первенце» 1857 года, а о второй редакции оперы (1881).
Постановка – мариинская, однако на Исторической сцене Большого театра России она воссоздана силами его мимического ансамбля, хора и оркестра. Под чутким и вдохновенно выверенным управлением Павла Клиничева коллективы Большого театра подхватили эту продукцию на волне явного творческого энтузиазма. «Симон Бокканегра» – опера отнюдь не из разряда шлягеров «золотой тройки» Верди, которую составляют «Риголетто», «Трубадур» и «Травиата». «Новая мелодика», скажем так, не лежит на поверхности, а словно бы рождает музыкально-драматическую образность «изнутри», и это более тонкий, более изощренный, более интеллектуальный срез творчества мастера: свидетельство о рождении музыкальной драмы нового типа – той, что впоследствии проявится в его «Отелло» и «Фальстафе».
Погружение в восхитительно изысканную «новую мелодику» Верди прошло с чарующей музыкальностью и упоительной красочностью, и если эту музыку можно назвать музыкой для души и сердца, то музыку Прокофьева, с которой на мариинской постановке «Игрока» довелось встретиться на следующий день, можно назвать музыкой для рассудка и разума. В этой музыке всё просчитано едва ли не с математической точностью, ее задачи – априори совершенно иные, и «колючей» экспрессионисткой стилистикой данной партитуры оркестр Большого театра проникся с неменьшим энтузиазмом и рвением. Как и уже опытный Павел Клиничев на трех спектаклях «Симона Бокканегры» 31 января, его молодой коллега Алексей Верещагин место за дирижерским пультом на премьере «Игрока» 1 февраля занял в силу форс-мажорных обстоятельств, однако все составляющие спектакля – солистов, ансамбли и оркестр – смог собрать воедино поистине с филигранной точностью и обстоятельностью. В этой музыке – своя особая энергетика и магия, и убедиться в этом не составило труда снова.
И в этой мариинской постановке, показанной на Исторической сцене Большого театра, к новым солистам присоединились артисты мимического ансамбля Большого театра, так что спектакль зажил своей новой жизнью. На премьере в Мариинском театре 21 июня 2007 года на Исторической сцене импульс постановке дала команда, в которую вошли музыкальный руководитель и дирижер Валерий Гергиев, режиссер Темур Чхеидзе, сценограф Зиновий Марголин, художник по костюмам Татьяна Ногинова, а также художник по свету Глеб Фильштинский (позже постановка была перенесена на сцену «Мариинский-2»).
Хоровых страниц как таковых в партитуре «Игрока» нет, но грандиозная ансамблевая сцена рулетки (вторая сцена четвертого акта), в которой к большому числу поименованных персонажей добавлены шесть безымянных голосов игроков (два тенора, два баритона, два баса), безусловно, требует вмешательства хормейстера, и таковым в мариинской постановке на сцене Большого театра с его собственными солистами на сей раз стал нынешний главный хормейстер Мариинского театра Константин Рылов.
Если проследить историю постановок «Игрока» в Мариинском театре, то это были всё постановки Темура Чхеидзе, и речь идет о второй авторской редакции оперы, созданной в 1927–1928 годах и впервые представленной 29 апреля 1929 года в Королевском театре «Ла Монне» в Брюсселе (на французском языке в переводе Поля Спаака). Впервые свет рампы Мариинского театра оригинальная постановка Темура Чхеидзе увидела со сценографией и костюмами Теймураза Мурванидзе 5 декабря 1991 года (всего прошло семь спектаклей).
В 1996 году режиссер осуществил новую постановку со сценографией Георгия Цыпина и костюмами Татьяны Ногиновой: это была совместная постановка с театром «Ла Скала», где в начале года и прошла премьера. Премьера в Петербурге состоялась 18 июня 1996 года, и эта постановка за время своей жизни выдержала десять представлений. В 2003 году сценография «Игрока» сгорела при пожаре в художественно-производственных мастерских, и в 2007 году настал черед последней постановки Темура Чхеидзе с новой сценографией Зиновия Марголина, которая сохраняется в репертуаре Мариинского театра по сей день и которую мы увидели в Москве в исполнении труппы Большого театра.
В комментариях к материалам виртуальной выставки «Прокофьев в Мариинском» на сайте Мариинского театра читаем: «Новый Рулеттенбург условно передавала конструкция-лабиринт с искаженными пропорциями, иначе поставили сцену рулетки, неизменной осталась лишь аскетичная железная кровать в комнате Алексея. Мизансцены и рисунок ролей остались прежними, но стали выразительнее и острее, благодаря лаконичной сценографии и ювелирно исполненной световой партитуре» (Лейла Аббасова). Убедиться в существе этих оценок, погрузившись в суперабстрактную сценографию спектакля при подчеркнуто элегантном, с иголочки вышколенном костюмном «дефиле», смогла, наконец, и московская публика – и эту постановку можно назвать «внучкой» постановки 1991 года.
Либретто четырехактной, но довольно компактной «оперы-гротеска», «оперы-сатиры», «оперы-фантасмагории», в основу которой лег одноименный роман Фёдора Достоевского (1866), написано самим композитором, существенно укоротившим события романа в той мере, что постановка с одним антрактом между вторым и третьим актами воспринимается двухактной настолько органично, будто именно так и было задумано изначально. Абстракция данной постановки безотчетно мощно завораживает демоничностью и всепоглощающей деструктивностью разгорающегося игорного азарта, провоцирующего необратимый кризис человеческих отношений и неминуемый крах личности главного героя Алексея Ивановича. И в 2010 году эта абстракция на театре была зафиксирована посредством DVD-записи на лейбле Mariinsky с маэстро Валерием Гергиевым за дирижерским пультом.
Видеозапись осуществлена с Владимиром Галузиным (Алексей), Татьяной Павловской (Полина), Сергеем Алексашкиным (Генерал), Ларисой Дядьковой (Бабуленька) и Николаем Гассиевым (Маркиз), а на обсуждаемой премьере Большого театра, естественно, появились новые имена, и расклад исполнителей оказался таким: Генерал в отставке – Даниил Акимов; Полина (падчерица Генерала) – Рамиля Миниханова (Баймухаметова); Алексей (репетитор у детей Генерала) – Карлен Манукян; Бабуленька – Елена Манистина; Маркиз – Руслан Бабаев; Мадемуазель Бланш – Ульяна Бирюкова; Мистер Астлей (богатый англичанин) – Дмитрий Чернов; Князь Нильский – Валерий Макаров.
Из этого перечня большого количества действующих лиц, в общем-то, небольшой оперы (камерной по сюжету, но отнюдь не камерной по средствам музыкальной выразительности) самая маститая и опытная – Елена Манистина, и в «серьезной роли комической старухи» она ощущала себя вполне органично. Остальные – новое поколение молодых певцов, из которых раньше всех в труппу Большого театра кооптировался весьма сноровистый Валерий Макаров (как солист Камерной сцены им. Б.А. Покровского с 2019 года). При этом Руслан Бабаев, Ульяна Бирюкова и Дмитрий Чернов (солисты Камерной сцены им. Б.А. Покровского с 2023 года) в своих эпизодических партиях на сей раз смогли показать себя лишь номинально.
Даниил Акимов, Рамиля Миниханова и Карлен Манукян – молодые солисты Большого театра, влившиеся в его труппу в 2025 году, и они представили довольно зрелые вокально-артистические работы. Но настоящим открытием в роли протагониста стал Карлен Манукян даже притом, что его роскошному звучанию де-факто недоставало вокального драматизма…
Фотографии с сайта Мариинского театра